Я проснулась раньше него, ещё до рассвета, и несколько долгих минут просто лежала неподвижно, слушая его ровное дыхание и чувствуя тяжесть его руки на своей талии.

За окном светало медленно, неохотно, как это бывает только поздней осенью, и в этом сером, размытом свете комната выглядела совсем иначе, чем ночью, — обычной спальней двух людей, а не полем боя, каким она казалась мне ещё недавно.

Я осторожно повернулась к нему лицом. Во сне его черты смягчались, теряя привычную резкость, и на мгновение я увидела не Князя — расчётливого, властного хозяина этого дома, — а просто мужчину, лицо которого выдавало усталость, накопленную явно не за одну ночь.

Он открыл глаза почти сразу, будто почувствовал мой взгляд, и несколько секунд просто смотрел на меня, ничего не говоря.

— Доброе утро, — сказал он наконец.

— Доброе, — ответила я, чувствуя, как непривычная нежность разливается где-то в груди при виде того, как он смотрит на меня.

Он провёл пальцами по моей щеке, а потом, к моему разочарованию, отстранился и потянулся за телефоном на прикроватной тумбе, бросив короткий взгляд на экран.

— Мне нужно уехать, — сказал он, садясь на кровати и уже потянувшись за рубашкой. — К сожалению, есть дела, которые не терпят отлагательств.

— Сейчас? — спросила я, не сумев скрыть разочарования в голосе.

— Сейчас, — подтвердил он, застёгивая пуговицы. Наклонившись, он коротко коснулся губами моего лба — жест настолько простой и естественный, что я не сразу осознала, насколько он новый для нас обоих. — Вернусь к обеду.

Он ушёл, и дверь за ним закрылась почти бесшумно, оставив меня одну в его постели, среди смятых простыней, всё ещё хранивших его тепло.

Я вернулась в свою комнату, чувствуя себя странно — легко и тревожно одновременно, — и, завернувшись в халат, села на край кровати, пытаясь разобраться в путанице собственных мыслей.

Нужно было сказать ему правду. Сегодня же, как только он вернётся. Хватит лжи, хватит игр под чужим именем — после всего, что между нами произошло этой ночью, продолжать притворяться казалось не просто тяжело, а почти невыносимо. Я решила это твёрдо и от этого решения на душе стало чуть спокойнее, будто я наконец сделала первый шаг к тому, чтобы перестать быть Мирой и стать самой собой.