— Мне нужно отлучиться, — сказала я за завтраком, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, без просительных ноток. — Ненадолго. Есть личные дела.

— И какие же? — спросил он, откладывая телефон, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Хочу встретиться с подругой. Или я здесь как в тюрьме, откуда не выйти без вашего разрешения?

— Машина отвезёт тебя и будет ждать неподалёку, — сказал он наконец. — Вернёшься к пяти.

— Слежка — это ваша забота о моей безопасности или недоверие? — спросила я, не удержавшись от колкости.

— И то, и другое, — ответил он без тени смущения. — Считай это частью правил, которые ты приняла сама.

Больше он не сказал ни слова, вернувшись к телефону, и я поняла — на этом разговор закончен.

Машина высадила меня не там, где планировалось. В последний момент, уже садясь в салон, я назвала водителю адрес в паре кварталов от настоящей цели — предлог для случайной остановки у книжного магазина, — а дальше пошла пешком, петляя переулками, чтобы оторваться от возможного хвоста. Не знаю, что придало мне смелости на подобную авантюру — возможно, накопившееся за эти дни раздражение от постоянного, невидимого контроля, — но, свернув в третий раз подряд, я наконец позволила себе выдохнуть: кажется, получилось.

Дождь начался внезапно, стеной, без предупреждения, а у меня, разумеется, не было при себе зонта. К кофейне я подходила уже насквозь мокрая, с трудом сдерживая дрожь

Алиса уже сидела за нашим привычным столиком у окна, и, увидев меня, она поднялась так резко, что чуть не опрокинула стул.

— Господи, ты вся мокрая, — были её первые слова вместо приветствия, и она тут же принялась стаскивать с себя шарф, будто это могло чем-то помочь, а потом крепко обняла меня. — Я так рада, что с тобой всё хорошо.

— Всё хорошо, — подтвердила я, чувствуя неожиданный ком в горле от этой простой, искренней заботы.

Она отстранилась, вглядываясь в моё лицо с той же тревожной пристальностью, что и месяц назад, только теперь в её взгляде читалось что-то ещё — испуг вперемешку с недоверием.

— Ты изменилась, — сказала она тихо. — Не знаю, как объяснить. Просто… изменилась.

Я не нашлась с ответом и опустилась напротив, где уже ждали два капучино — она заказала заранее, помня мои предпочтения.

— Рассказывай, — потребовала она. — Всё. Прямо сейчас.

Я рассказала — не всё, разумеется, но достаточно, чтобы она поняла: план сработал наполовину, я в доме Князя, ищу доказательства, но пока безуспешно. О вечерах у камина, о клубе, о том, что происходило между мной и человеком, которого я подозревала в убийстве отца, я умолчала, потому что сама не знала, как рассказать об этом, не выставив себя окончательно потерявшей рассудок.

Алиса слушала, и с каждой минутой её лицо становилось всё бледнее.

— Тая, — сказала она наконец, беря меня за руку. — Хватит. Слышишь меня? Хватит. Собери вещи, скажи ему, что передумала, и просто уезжай. Мы уедем вместе, если понадобится — в другой город, куда угодно.

— Я не могу, — ответила я. — Не сейчас, когда я так близко.

— Близко к чему? — В её голосе звенело настоящее отчаяние. — К тому, чтобы он раскрыл, кто ты такая на самом деле? Или к тому, что люди вроде него делают с теми, кто пытается их обмануть?

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле — потому что её вопрос попал точно в цель, в тот самый страх, который я гнала от себя каждую ночь.

Именно тогда я заметила его.

Высокий мужчина с сединой на висках сидел через два столика от нас, якобы погружённый в чтение газеты, но его взгляд то и дело возвращался в нашу сторону — не с похотливым любопытством, каким мужчины иногда провожают случайных красавиц в кафе, а с чем-то куда более настороженным.

Извинившись перед Алисой, я поднялась и направилась в дамскую комнату — отчасти чтобы перевести дух, отчасти чтобы проверить, не показалось ли мне.

Не показалось. Он последовал за мной.

Дверь скрипнула через несколько секунд после того, как я вошла, и, обернувшись у зеркала, я увидела его — стоящего у порога, с выражением лица, в котором смешались растерянность и что-то похожее на волнение.

— Тая? — произнёс он тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть. — Тая, это правда ты?

Кровь отхлынула от лица. Никто в этом городе, кроме Алисы, не должен был знать это имя.

— Вы обознались, — произнесла я, хотя голос предательски дрогнул.

— Я знал твоего отца, — сказал он, не обращая внимания на мою реплику, и шагнул ближе. — Павел Сергеевич. Мы работали вместе много лет назад. Я искал тебя, Тая. Мне нужно тебя предупредить…

Он не договорил. Дверь за его спиной распахнулась резко, почти беззвучно, и на пороге возник Князь — с той ледяной, безупречной улыбкой, от которой воздух в тесном пространстве уборной мгновенно загустел, стал вязким, почти невозможным для дыхания.