— Хорошо, сейчас сяду делать, — быстро произношу я в трубку, пока Дарвенн не успел выхватить у меня телефон.

Сбрасываю вызов, показывая, что не позволю королю вмешиваться в мою работу. Но Дарвенн перехватывает мое запястье.

— Лера, — он произносит это так серьезно, что я теряюсь. В его голосе нет привычного флирта и игривости. — Нам нужно поговорить о твоей работе.

— Не начинай, — морщусь я. Мне и так сегодня предстоит тяжелая ночь, у меня нет сил еще и нравоучения слушать. — Ты просто не понимаешь, как у нас все устроено.

— Ошибаешься.

— Да? Будешь меня сейчас убеждать, что король из параллельного мира разбирается в таргете, интернет-рекламе и медиапланах? — с вызовом произношу я, надеясь остудить его воинственный пыл.

— Нет. Но я каждый день работаю с теми, кто управляет другими людьми. Так что прекрасно разбираюсь в психологии руководителей и в том, как они манипулируют подчиненными.

Закатываю глаза.

— Я понимаю, что Сергей Павлович иногда переходит границы, но ты не знаешь всей моей ситуации. Я же не дура, чтобы просто так впахивать. У меня скоро повышение, так что спасибо за заботу, но правда, не надо вмешиваться.

— Дай угадаю, — не отстает Дарвенн. — Твой начальник постоянно говорит, что ты талантливее остальных, что ты незаменимый сотрудник, он видит в тебе огромный потенциал и именно поэтому дает тебе задачи, с которыми никто больше не справится?

Я хмурюсь. Потому что он прав: Сергей Павлович любит по секрету сказать, что я на голову выше остальных коллег.

— Будешь доказывать, что я бездарность и начальник меня обманывает?

— Вовсе нет. Но ты не замечала, что он говорит это всякий раз перед тем, как взвалить на тебя очередную тяжелую работу? Или задачу, над которой должны работать несколько человек.

— Ты не понимаешь, — резко обрываю я.

— А еще он наверняка любит рассказывать, что хороший руководитель обязан всего себя отдавать делу. И если ты хочешь стать руководителем, то…

— И что? — перебиваю я. — Скажешь, что это не так? Да, он иногда перегибает. Да, может специально давить на чувство ответственности. И что? Ты даже не был у меня на работе, не видел наши взаимоотношения, а уже делаешь выводы. Руководитель — это большая ответственность, и если я хочу возглавить отдел, то не должна бояться трудностей.

— Ответственность награждается не похвалой, а деньгами, — парирует Дарвенн, — а у тебя пока только переработки.

— Это временно, — я уже не сдерживаю раздражение. С чего он решил, что смеет лезть в мою жизнь? — Все, закрыли тему.

— Не закрыли. Я понимаю, что тебе больно и не хочется об этом говорить, но…

— Я не хочу об этом говорить, потому что ты уже несешь чушь!

— Хорошо. Хочешь, я расскажу в каком коллективе ты работаешь? Если я не прав — я отстану. Но если прав — ты меня выслушаешь.

— Что ты хочешь сказать? Накидаешь общих фраз? Про то, что у нас есть свои склоки, что…

— Подожди. Позволь все-таки я сам скажу. Ваш коллектив, как одна большая семья. Вы любите вместе отмечать праздники, знаете, у кого какие проблемы.

— Ну допустим. И что в этом плохого?

— А еще у вас сейчас тяжелые времена и нужно еще немного потерпеть. Да, работы у вас столько, что вы засиживаетесь до глубокой ночи, но почему-то у твоего начальника никак не находится денег ни на новых сотрудников, ни на достойные премии. Зато всегда есть правильные слова про то, как он все понимает, как благодарен вам за самоотверженность. Собирает вас вместе, угощает чем-нибудь вкусным, благодарит за — преданность работе — и вы снова чувствуете себя дружной семьей.

Я замираю. В голове проносится момент, когда буквально недавно наша Марина ругалась с Сергеем Павловичем из-за того, что тот не дал ей уйти в отпуск. А потом он купил для всех нас большой торт и прямо так и сказал, что мы одна большая семья.

— Вам говорят, что вы — одно целое, — продолжает Дарвенн, — и вы соглашаетесь работать за идею. За ощущение причастности к чему-то большому. Вам кажется, что вы создаете что-то общее. То, что принадлежит всем вам.

Я медленно опускаюсь на диван. Внутри становится муторно. Как будто Дарвенн сейчас залез мне в голову и вслух пересказывает то, о чем я сама боялась думать.

— Но знаешь, кто в итоге выигрывает? — Дарвенн садится рядом. — Только ваш начальник. Зачем ему нанимать еще людей и оплачивать ваши старания, если можно надавить на совесть, и вы все сделаете ему бесплатно? А недоплаченные деньги положить к себе в карман.

Перед глазами всплывают постоянные отговорки: «Надо еще немного поднажать», «Потом все окупится». И ведь при этом Дарвенн прав — клиентов у нас хоть отбавляй. Мы постоянно заняты. Но если послушать начальника — у нас вечно сложный период и нет денег.

— Пусть так, — соглашаюсь я. — Но я не могу сейчас взять и все послать. Меня вот-вот повысят, дадут прибавку к зарплате. Ты хочешь, чтобы я разрушила то, к чему шла не один год?

— А вот это еще один удобный способ управлять тобой. Зачем тебе оплачивать премии и поднимать зарплату, если можно просто пообещать повышение?

— Сергей Павлович правда рассматривает меня на должность руководителя!

— Два года?

— Там непростая ситуация.

— Нет, — качает головой Дарвенн. — Ситуация там очень простая.

Я не хочу это слушать. Вообще не хочу. Я хочу, чтобы он от меня отстал и убрался обратно в свой чертов мир! Но король будто нарочно задался целью довести меня до нервного срыва.

— Повышение всегда происходит в оговоренные сроки, — спорит он. — Пусть примерные, но они есть. Он обсуждает, что нужно подтянуть. Постепенно передает часть обязанностей нового уровня. Готовит человека к должности. А не держит его годами в состоянии вечного «еще немного, и повышение твое».