— Кстати, оказывается, твои соседи даже не знали, кто именно в эту квартиру переехал, — Дарвенн азартно вонзает нож в мясо и отрезает кусочки от румяной говядины. — О бабушке твоей много интересного рассказали. Похоже, она у тебя была путешественницей. И, судя по всему, — он понижает голос, — ее поездки ограничивались не только вашим миром. Я тут вещи разбирал, нашел еще парочку артефактов. Правда они для лечебных целей.

Я не особо вслушиваюсь в поток информации, зацепившись за фразу, что Дарвенн разбирал вещи. Только сейчас замечаю, что в квартире нет привычного завала из коробок. В груди зудит какое-то странное чувство: замешательство напополам с робкой надеждой. Я молча встаю из-за стола и иду в гостиную, еще не веря, что правильно поняла его слова. Смотрю по сторонам: пол свободен, у стены, где три месяца громоздились мои картонные баррикады, пусто. Коробок нет ни на балконе, ни в спальне. Передо мной просто нормальная уютная квартира.

Открываю шкафы: все мои вещи аккуратно разложены по полкам. Дарвенн развесил мою одежду, расставил книги, косметику, украшения, сувениры, посуду, постельное. Я смотрю на чистую прибранную квартиру, на горячий ужин, на виниловый проигрыватель, из которого льются звуки джаза, и меня прошибает на эмоции. Я ждала, что меня встретит голодный король, который будет капризно обвинять, что я бросила его на весь день одного. А вместо этого он и своей проблемой занимался, и обо мне позаботился.

— Зачем ты все это сделал? — кричу я, чтобы Давренн, сидящий на кухне, услышал. Мне не верится, что королю настолько было не чем заняться, что он решил поиграть в добрую фею-крестную.

— Ты про вещи? — он заходит ко мне в гостиную и лениво опирается плечом о дверной косяк. — Надеялся найти что-нибудь, что поможет зарядить амулет перемещения. Или хоть какую-то информацию о магии в вашем мире.

— Это понятно, — киваю я, — но для этого тебе было не обязательно разбирать мои коробки. Так почему?

Пристально смотрю на него, ожидая, что сейчас вскроется истинная суть его благородства.

— Разве для того, чтобы помочь девушке, нужна причина? — спокойно произносит Дарвенн, и у меня от этой простой фразы внутри что-то ломается.

Мозг отчаянно сопротивляется, говоря, что наверняка есть какие-то коварные мотивы. Может, король в доверие пытается втереться, или сейчас что-то в ответ попросит. Но сердце… Оно сжимается от отчаянной благодарности. Я столько лет старалась быть сильной. Игнорировала усталость и рабочую нервотрепку. Повторяла себе, что, если хочу чего-то добиться в жизни, не должна расклеиваться. А сейчас я стою посреди гостиной, и у меня щиплет в носу от накатывающих слез просто потому, что незнакомый мужчина позаботился обо мне.

«Лерка, не реви, — по привычке говорю самой себе. — Подумаешь, вещи твои разложил. Что ты, совсем уже?» Но осознание, что Дарвенн сделал для меня то, что я сама для себя не могла сделать, трогает до глубины души. В этих эмоциях смешалось все: и жалость к самой себе, и стыд, что я привыкла забивать на личную жизнь, целиком отдаваясь работе, и как я вчера кричала на короля и дралась с ним, а он просто взял и проявил ко мне участие. Без всяких просьб. Просто потому, что сам захотел.

Делаю глубокий вдох и часто-часто моргаю, пытаясь загнать предательскую влагу обратно внутрь себя. Нечего реветь на пустом месте. Просто тяжелый день, устала. Слишком много всего накопилось. Нормальный человек на моем месте давно бы уже пил валерианку ковшами и ходил к психотерапевту, как к себе домой.

— Ты что, плачешь? — Дарвенн подходит ко мне.

Быстро провожу ладонью под глазами.

— Соринка попала. Пыльно тут, — вру ему.

— Идем-ка сюда, — Дарвенн зачем-то берет меня за руку и ведет к дивану.

— Ты это чего?.. — только и успеваю спросить. На секунду в голове мелькает мысль: «Ага! Вот зачем он все это затеял! Решил, что сможет побыстрее затащить меня в койку!». Но мысль моментально разбивается после следующей фразы Дарвенна:

— Садись, — король произносит это таким властным и вместе с тем уверенным тоном, что даже спорить не хочется. Кладет ладони мне на спину: — У тебя плечи каменные.

Какие у него теплые приятные руки. Ммм… Он сразу находит именно те точки, которые у меня болят больше всего. Давит большими пальцами у основания шеи, проводит ниже. Спускает мою накидку на предплечья, освобождая для себя фронт работ. Движения у него тяжелые, уверенные, неспешные. Он разминает мышцы, а я вновь хочу плакать — настолько это хорошо. Оказывается, я уже даже забыла, что мои плечи могут что-то чувствовать, они так привыкли быть в зажатом состоянии, что сейчас кажется, будто к ним вновь возвращается жизнь. Я как подтаявшая мороженка — плавлюсь от каждого прикосновения.

— Больно? — спрашивает Дарвенн.

— Угу, но ты продолжай, — выдыхаю, понимая, что сейчас мне нужно именно это. Не нежные поглаживания, а чтобы кто-то просто как следует промял все мое тело.

— Потерпи. Когда тело стиснуто, разум тоже начинает жить в осаде, — нашептывает мне на ухо Дарвенн, пока я наслаждаюсь тем, как его пальцы прорабатывают каждый зажим в шее. — Человек тогда и хорошее не чувствует, и плохое переживает вдвое сильнее.

— Это ты сейчас из личного опыта? — зачем-то язвлю я, хотя внутри готова руки ему целовать от благодарности.

— В том числе. Если человек все свое время тратит только на дело, лишая себя радости и отдыха, то чем тогда он отличается от загнанной лошади?

Спина начинает теплеть, шея оживает. И почему-то именно от этого становится сложнее удерживать маску человека, у которого всегда все под контролем.

— Я правда так устала… — тихонько признаюсь Дарвенну.

— Я вижу, — так же тихо отвечает он и продолжает это блаженство.

Хочется умолять не останавливаться — настолько это прекрасно. Кажется, его руки созданы для того, чтобы мять тело. Он проходится большими пальцами по мышцам плеч, прорабатывает лопатки. Неспешно, уверенно, со знанием дела. Снова возвращается к шее. Твердыми подушечками надавливает на точки в нижней части головы, там, где начинают расти волосы. Круговыми движениями продвигается выше к макушке. А я сижу и только что не мурлычу от наслаждения.