Как же я зла! Даже не зла. Я в ярости!

Этот Сергей Павлович… Что б ему каждое утро кошки в тапки ссали! Мало того, что всю презентацию под руку лез: «Это мы еще доработаем», — хотя там уже и так все доработано и, более того, понравилось клиентам. То «а я Лерочке сразу говорил, что нужно так сделать». Ага. Он. Говорил. Конечно! Это я с ним до хрипоты спорила, доказывая, что нужно переделать оффер и трафик лить не сразу на продажу, а через бесплатное тестирование продукта. Но, оказывается, это была его светлая идея, а я еще и не сразу с ней согласилась. Просто уссаться, как прекрасно!

И так всю презентацию. Я упахиваюсь, все делаю, а он потом выходит весь такой в белом фраке и блестках, выпендриваясь перед клиентами. Но раньше он хотя бы после встреч хвалил меня и рассказывал, какой я незаменимый сотрудник. Сулил мне успешную карьеру. Как-то даже обмолвился, что подумывает со временем сделать меня не просто начальником отдела, а своим замом. Я поэтому и закрывала глаза на его любовь присвоить себе чужие заслуги. Как говорится: хоть груздем обзови, лишь бы деньги платил.

Но сегодня не то что не похвалил. Наоборот, выставил все так, будто это я должна быть по гроб жизни ему благодарна за возможность впахивать в его фирме. Еще и на кой-то черт пообещал выслать клиентам подробный медиаплан, декомпозицию бюджета и детальный прогноз по лидам уже завтра. Завтра!

Как же я в этот момент хотела материться. Вы бы знали. Это же звездец! Такой объем работы мы делаем минимум дня три! Какого лешего за день-то?!

Я спросила какого. Знаете, что ответил Сергей Павлович? Что мы должны показать наше преимущество перед другими рекламными агентствами, потому что, если заказчику понравится наш темп работы, он посоветует нас другим. А еще, что если я хочу стать руководителем отдела, то должна щелкать такие задачи, как орешки.

Супер, конечно. План шикарен. Вот только нормальные руководители в этом случае выдают помощников. Мне же пришлось разгребать все в одиночку. Кто в итоге до десяти вечера сидел в офисе с выпученными от паники глазами и высчитывал все показатели и составлял сметы? Островская. Кто ж еще.

Домой было стыдно возвращаться. Пообещала Дарвенну, что обязательно помогу ему, а в итоге у меня сил нет даже ужин приготовить.

Вызываю такси, плюхаюсь на заднее сиденье бесформенным кульком, доезжаю до дома, отрешенно глядя на огни ночной Москвы. У меня сейчас такое опустошенное состояние, что нет сил даже оценить красоту столицы. Мозг понимает, что я живу в самом центре невероятно прекрасного города, а эмоций порадоваться попросту нет. Многие убили бы за возможность жить той жизнью, какой живу я: стильный офис, разработка рекламных кампаний, подарки от благодарных клиентов, посещение крутых мероприятий, квартира от бабушки. А я себя чувствую растением в горшке, которое забывают поливать. Оно стоит где-то в пыльном углу, отчаянно пытается выжить, но с каждым днем сил на борьбу все меньше. Единственное желание: лечь и не двигаться, и чтобы никто не трогал.

Поднимаюсь на лифте на свой этаж и буквально заставляю себя вставить ключ в дверной замок. Заранее представляю, что меня ждет дома. Я оставила Дарвенна одного на весь день. В квартире ни готовой еды (куриные ножки он еще ночью доел), ни телефона, чтобы связаться со мной в случае чего. Мужик без денег, без друзей, один в чужом мире, полностью зависимый от меня.

Морально готовлюсь к упрекам, обидкам, наводнению, пожару и поломанным электроприборам. Но вместо этого меня встречают запахи жареного мяса и звуки умиротворяющего джаза. Я точно в свою квартиру зашла? Даже выхожу на лестничную клетку, чтобы перепроверить номер.

Ну да, моя. Но такое чувство, что я не домой вернулась, а пришла в хороший ресторан. Свет приглушен, горят лишь ночники, обволакивая гостиную мягкой вечерней атмосферой. Виниловый проигрыватель, на который я давно положила глаз, наигрывает элегантную мелодию.

— Вот и ты, — из кухни выходит Дарвенн, протягивая мне бокал вина. — Надеюсь, ты пьешь красное? Я нашел у тебя в шкафу. Не против, что открыл?

Плаща на нем нет, лишь штаны и расстегнутая рубашка, открывающая вид на соблазнительные мышцы пресса. И господи-боже, как же он хорош. Свет ламп скользит по его рельефным мышцам. Отблески поигрывают в бокале вина. Расслабленная улыбка, плавные жесты. Он будто образец уверенности и спокойствия.

— Надеюсь, ты голодная. Я приготовил ужин.

Смотрю на него во все глаза. Залпом отпиваю половину бокала и в коматозном состоянии прохожу к обеденному столу. Ошалело наблюдая, как Его Величество снимает крышку со сковородки. До носа доносится аромат запеченной говядины. У меня аж слюнки текут.

Быстро бегу мыть руки и переодеваться в домашнее, после чего скорее на кухню.

— Ты разве умеешь готовить? — плюхаюсь на стул, во все глаза глядя на короля.

У нас многие мужчины даже бутерброд себе сделать не могут, хотя живут одни и должны уметь сами о себе позаботиться. А тут целый король, наверняка с детства привыкший, что за него все делает прислуга.

— Разве это сложно? — отмахивается Дарвенн, ставя передо мной тарелку с аппетитным еще горячим мясом. Рядом свежий пучок петрушки, нарезанные хрустящие огурчики, половинки помидорок-черри.

— Ты это сам? — я все еще недоверчиво поглядываю на мясо.

Надо же, нашел его в холодильнике, со специями запек, разобрался как работает духовка. Я в шоке!

— А что такого?

— Короли не умеют готовить.

— Так я и не умею, — он присаживается на соседний стул.

Ничего себе «не умею». Видно, конечно, что говядина без изысков, просто специями натерта, но даже по запаху ясно, что вышло вкусно.

— Но как ты это сделал?

— Пф… Что я, по-твоему, мясо не пожарю? Мы когда с друзьями на охоту выезжаем, сами готовим. Прислуга дома остается, чтобы не мешала отдыхать.