Утро следующего дня встретило бункер шумом, как в растревоженном улье. Казалось, за ночь никто так и не сомкнул глаз. Воздух был густым от напряжения, шепотков и витающего под бетонными сводами страха.

Я шла по коридору к главной зоне, где уже поставили большой стол для жеребьевки, и то и дело выхватывала из толпы обрывки самых безумных фраз. Стресс заставлял людей верить во что угодно.

—...а я тебе говорю, мой свояк на радиовышке работал! Он слышал, как передавали, что эти крысы-мутанты растворяются, если на них святой водой побрызгать! — жарко вещала какая-то тучная женщина своей соседке.

— Какая вода, Петровна?! — шипел в ответ щуплый старичок. — Тут под землю копать надо! До самого Китая! Говорят, до них ракеты не долетели!

— Да никуда мы не дойдем! Высунемся, а там инопланетяне нас тепленькими возьмут! Я по РЕН-ТВ еще в том году передачу видела...

Я лишь мысленно закатила глаза, поправляя ремень рюкзака. Инопланетяне. Святая вода. Господи, верните мне мои проблемы с горящими дедлайнами и недовольным начальством, я всё прощу!

В центре зала, опираясь руками о стол, стоял Игорь. Перед ним лежала старая, потертая шапка-ушанка. Гудение голосов стихло, как только он поднял руку.

— Внимание! — его голос, усиленный эхом бункера, прозвучал твердо и уверенно. Лидер общины обвел взглядом каждого из нас. — Я знаю, что вам страшно. Я знаю, что за этими стенами — ад. Но мы не для того выжили в день Судного дня, чтобы просто замерзнуть в бетонной коробке, когда закончатся дрова и тушенка. Мы живы, потому что умеем бороться. И сегодня мы сделаем шаг ради нашего будущего.

Люди затаили дыхание. В его словах было столько непоколебимой веры в успех, что даже у меня внутри шевельнулась робкая, давно забытая надежда.

— В этой шапке двенадцать свернутых бумажек для наших бойцов, — продолжил Игорь. — Никаких имен, никаких подтасовок. Всё решит жребий. Те, кто вытянет цифру «ноль» — вас будет четверо. Вы остаетесь здесь. Вы — опора нашей общины, ее кормильцы и защитники. Вы отвечаете за сохранность бункера и людей в нем. Те, кто вытянет цифру «один», идут на запад. Группа с цифрой «два» — на восток. Ваша задача — найти границы взрыва, выйти к уцелевшим людям и найти помощь. Найти Большую землю. Подходите по одному.

Мужики нестройной линией потянулись к столу. Я встала в очередь следом за Сашей.

— Восемь смертников, — услышала я едва различимый, дрожащий шепот кого-то из толпы, провожающей нас взглядами.

Смертников? Я криво усмехнулась своим мыслям. Это еще с какой стороны посмотреть. Да, на поверхности холод, радиационная пыль и твари, от которых стынет кровь. Но там — движение. А движение — это жизнь. Остаться здесь, запертыми под землей, слушать, как капает вода, и день за днем наблюдать, как пустеют полки с провизией... Вот это настоящая смерть. Медленная, мучительная, удушающая. Уж лучше я сдохну в бою с кочергой наперевес, чем от цинги и обморожения.

Очередь двигалась быстро. Я сунула руку в шапку, нащупала плотно сложенный бумажный квадратик и развернула его.

Цифра «1».

Запад. Что ж, прощай, родной город.

Игорь, который тянул жребий последним, громко объявил результаты. Судьба, как всегда, оказалась той еще насмешницей с извращенным чувством юмора.

В группу номер один попал сам Игорь. Я. Бородатый здоровяк Костя — тот самый любитель поболтать под прицелом, который сейчас деловито проверял затвор своего ружья. И... Саша. Конечно же, Саша. Сколько бы я ни бегала от него по коридорам эти десять дней, прячась за спинами других людей, от судьбы не уйдешь. Придется топать с ним в неизвестность бок о бок.

— Макс, — Игорь повернулся к своему заместителю, который с явным облегчением демонстрировал бумажку с цифрой «0». — Ты остаешься за старшего. Головой отвечаешь за каждого человека здесь.

Макс серьезно кивнул.

— Выходим через три часа, — скомандовал Игорь, обращаясь к обеим экспедиционным группам. — Собрать самое необходимое. Лишний вес нас убьет быстрее мутантов.

Сборы в нашей с Машей комнатушке проходили в гнетущей тишине.

Я методично укладывала в рюкзак бинты, запасные носки и свою драгоценную банку кофе. Затем перешла к стратегически важному грузу — банкам с тушенкой для Мурзика. Кот сидел на краю кровати и благосклонно наблюдал, как я пакую его провиант. Оставлять его здесь я не собиралась ни при каких условиях. Это мой кот. К тому же, в пустошах мутант с костяными лезвиями — это лучший телохранитель. Банда Лысого боялась таких котиков до дрожи в коленках, так что Мурзик шел с нами.

— Так, шерстяной, — сказала я, застегивая молнию рюкзака. — Твоя задача в походе — жрать мародеров и не путаться под ногами. Справишься?

Мурзик коротко мяукнул, явно соглашаясь на условия контракта.

Я обернулась. Комната была пуста. Маши на кровати не было.

Тревога кольнула где-то под ребрами. Я не видела ее с самой жеребьевки. Куда она могла деться? В бункере полным ходом шли сборы, все прощались с уходящими, обнимались, плакали...

Я выскочила в коридор. Пробежала мимо кухни, заглянула в прачечную. Пусто. И только когда я свернула в самый темный, нежилой закуток возле старой вентиляционной шахты, я услышала тихие, сдавленные всхлипы.

Маша сидела на перевернутом ящике, обхватив себя руками, и раскачивалась из стороны в сторону, безостановочно плача.

— Ты чего тут сырость разводишь? — я подошла ближе, присаживаясь рядом. — Холодно же, простудишься.

Она подняла на меня красные, опухшие от слез глаза.

— Надя... ты уйдешь. Игорь уйдет. Вы даже Мурзика забираете. А я... мне здесь не жить.

Я тяжело вздохнула. Я это понимала. Света только и ждет, когда за нами закроется дверь, чтобы превратить жизнь блондинки в персональный филиал ада. Но и брать с собой такой нежный, домашний цветок в путешествие, которое для матерых-то мужиков может оказаться в один конец... это не выход.

— Маш, послушай, — я мягко взяла ее за ледяные руки. — Наверху сейчас не просто плохо. Там смертельно опасно. Ты замерзнешь на второй день. Ты не умеешь драться. Это не прогулка по парку, это марш-бросок на выживание. Ты просто не выдержишь.

— А здесь я выдержу?! — вдруг с отчаянием выкрикнула она, и в ее голосе прорвалась такая истерика, что я вздрогнула. — Света меня уничтожит! Она уже всем рассказывает, что это из-за меня Игорь уходит на смерть! Если я останусь здесь — я умру от страха и издевательств. А там... там у меня хотя бы есть шанс бороться! Я не хочу быть балластом, Надя! Я хочу пойти с вами!

— Это исключено.

Голос Игоря раздался из темноты коридора неожиданно. Он шагнул в тусклый свет лампы, мрачный, уже полностью экипированный, с походным рюкзаком за плечами.

Маша сжалась, опуская глаза.

— Игорь, я... — начала она, но он перебил ее, подходя вплотную.

— Маша, Надя права. Это не обсуждается. Ты остаешься. Я приказал Максу глаз с тебя не спускать. Он головой за тебя отвечает. Света к тебе и на пушечный выстрел не подойдет, я это гарантирую. В бункере тепло, есть еда и безопасность. Я не позволю тебе рисковать жизнью ради...

Его правильные, железные доводы лидера сломались в ту же секунду.

Маша вдруг вскочила с ящика. Вся ее кротость и робость испарились. Она бросилась к Игорю, с силой вцепилась тонкими пальцами в ворот его штормовки и, уткнувшись заплаканным лицом прямо ему в грудь, зарыдала в голос.

— Не оставляй меня... — прошептала она так отчаянно, что у меня перехватило дыхание. — Пожалуйста. Я не смогу здесь без тебя. Я сойду с ума. Я пойду за тобой куда угодно, буду нести рюкзаки, буду дежурить ночью... только не бросай меня с ними!

Игорь замер. Его руки на мгновение зависли в воздухе, словно он боролся с самим собой, со своей логикой и ответственностью командира. А потом он сдался. С тяжелым, хриплым выдохом он обхватил Машу, прижимая ее к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Он зарылся лицом в ее светлые волосы, закрыв глаза.

Я тихонько, на цыпочках, отступила в тень и пошла по коридору. В такие моменты зрители не нужны.

Через час мы стояли у гермодвери.

Группа 1 теперь состояла из пяти человек и одного боевого мутанта. Маша, укутанная в две куртки и замотанная шарфом по самые глаза, стояла рядом с Игорем, крепко сжимая лямки своего небольшого рюкзачка. Саша переглянулся со мной, но промолчал. Костя лишь философски пожал плечами, проверяя патроны.

— Берегите себя, — Макс крепко пожал руку Игорю. — Возвращайтесь. Мы будем ждать.

— Держите оборону, — кивнул Игорь.

Тяжелые засовы с лязгом поехали в пазы. Дверь со скрипом начала открываться, впуская в душный бункер порцию обжигающе ледяного, пахнущего гарью уличного воздуха.

Мы шагнули за порог.

В тот самый момент, когда я последней переступала через высокую металлическую раму, я вдруг почувствовала между лопаток физический, почти осязаемый жар. Инстинкты взвыли.

Я обернулась, скользнув взглядом по толпе провожающих.

И встретилась глазами со Светой.

Она стояла чуть поодаль от всех. Ее лицо напоминало посмертную маску — белое, заострившееся, с плотно сжатыми челюстями. Но ее глаза... В них не было просто злости или ревности. В них плескалась чистая, концентрированная, ядовитая ненависть. Это был взгляд человека, который прямо сейчас мысленно перерезал мне горло. Взгляд, обещающий, что если я когда-нибудь вернусь, живой она меня отсюда не выпустит.

По спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с октябрьским ветром.

Я отвернулась и шагнула в пустошь. Дверь бункера с глухим ударом закрылась за нашими спинами.

Пути назад больше не было.