Бункер Игоря впечатлял. После моей одинокой, пусть и уютной бетонной коробки, это место казалось настоящим подземным городом. Широкие коридоры бывшего бомбоубежища, гудение мощных вентиляционных труб, запах машинного масла, разогретого металла и... людей. Здесь пахло жизнью.
Но стоило нам переступить порог главной жилой зоны, как эта жизнь замерла.
Разговоры стихли. Десятки глаз уставились на нас. Люди отрывались от своих дел: кто-то чистил оружие, кто-то штопал одежду, женщины у буржуйки перестали мешать варево в большом котле. Нас разглядывали.
Взгляды были разными. Мужчины смотрели оценивающе, задерживаясь на крепкой фигуре Саши и его внушительном рюкзаке. Женщины смотрели настороженно, с усталым любопытством. Дети выглядывали из-за спин матерей. От этого липкого, всеобщего внимания мне стало не по себе. Я почувствовала себя диковинным зверем, которого привели на показ в зоопарк. Спина рефлекторно напряглась, пальцы крепче сжали рукоять кочерги.
Но среди всего этого моря глаз был один взгляд, который выделялся. Он не изучал. Он испепелял.
Я проследила за ним и увидела её. Света.
Я поняла это мгновенно, еще до того, как Игорь напряженно выдохнул. Она стояла у стены, скрестив руки на груди. Женщина неопределенного возраста, с тусклыми волосами мышиного цвета, собранными в неаккуратный хвост. У нее были маленькие, слишком близко посаженные колючие глазки, слегка вздернутый носик и губы, сейчас сжатые в одну тонкую, бескровную полоску. Пожалуй, в прошлой жизни ее можно было бы назвать миловидной. Но это вечно кислое, брезгливо-высокомерное выражение лица, искаженное сейчас неприкрытой ненавистью, стирало любую привлекательность напрочь.
Она смотрела не на нас с Сашей. Она сверлила взглядом Машу.
Я боковым зрением заметила, как блондинка рядом со мной вздрогнула. Ее плечи опустились, она словно попыталась стать меньше, сжаться в комок, спрятаться от этой давящей злобы.
Внутри меня вдруг поднялась горячая, незнакомая волна.
Я сделала полшага в сторону, закрывая Машу плечом, и нащупала ее холодную, дрожащую ладонь. Крепко, ободряюще сжала ее пальцы. «Я рядом», — говорил этот жест. А затем я вскинула подбородок и посмотрела прямо в маленькие, злые глаза Светы.
Мой взгляд был красноречивее любых слов. В нем не было страха. В нем было прямое, жестокое обещание: «Только попробуй обидеть мою подругу — прибью на месте. И не посмотрю, что ты тут старожилка».
Света уловила послание мгновенно. Ее ноздри хищно раздулись, а во взгляде, метнувшемся ко мне, прочелся ясный ответ: «Ты еще кто такая?! Выскочка!»
Я лишь надменно изогнула бровь, не разрывая зрительного контакта, пока Игорь не вышел вперед, привлекая к себе внимание толпы.
Господи, жизнь — удивительная штука, не правда ли? Какая-то невероятная, сюрреалистичная ирония. Еще в мае я стояла на пороге своей квартиры, глядя на эту плачущую блондинку с желанием стереть ее в порошок. Я ненавидела ее всем сердцем. А теперь? Теперь я держу ее за руку в подземном бункере и готова проломить кочергой голову любой мышиной мымре, которая посмеет косо на нее посмотреть. Я защищала ту, которую считала разлучницей. И, самое странное, это казалось абсолютно правильным.
— Внимание всем! — громко скомандовал Игорь. Гул голосов окончательно смолк. — У нас пополнение. Это Надя и Саша. Они выживали вдвоем, но теперь присоединяются к нам. Мужик с руками, девчонка — боец. А еще они спасли нашу Машу.
По толпе прокатился одобрительный шепоток. Сашу тут же обступило несколько мужчин, расспрашивая о маршрутах и припасах.
— Теперь по размещению, — Игорь повернулся к нам, потирая подбородок. — Саш, ты пойдешь в мужской отсек, парни покажут. А вот с вами, девчонки...
Я тут же подалась вперед.
— Было бы неплохо, если бы мы с Машей поселились вместе. И Мурзик с нами.
Игорь задумчиво кивнул.
— Места в общем женском блоке есть. Но там шумно. Есть один отдельный закуток... Бывшая кладовая. Туда как раз влезут две кровати, и будете жить как в отдельной комнате. Но я бы не советовал. Там вентиляционная шахта близко, сквозняки. Холоднее, чем везде по бункеру. Замерзнете.
— Идеально! — я ухватилась за эту идею мертвой хваткой. — Холод нас не пугает. Если что, Саша завтра сбегает в мой бункер, принесет нам лишние теплые одеяла. Пойми, Игорь, так будет спокойнее для всех. Пока люди не привыкнут... — я выразительно кивнула на кота, который сидел у моих ног и топорщил костяной гребень, ловя косые взгляды толпы. — Мурзик у нас парень с характером, когти у него интересные. Лучше ему жить с нами отдельно. Обещаю, ваш бункер он будет охранять от любых мутировавших крыс лучше цепной собаки, но с условием: к коту не лезть, на хвост не наступать и пайку выдавать стабильно. Идет?
Игорь усмехнулся, оценив мою деловую хватку, и уже открыл рот, чтобы согласиться, как вдруг Маша сильнее сжала мою руку.
— Меня тоже не пугает холод! — звонко, неожиданно твердо сказала она. — Я хочу жить с Надей.
Тишину разрезал презрительный, громкий фырк.
— Ой, какие нежные фиалки, — громко хмыкнула Света, театрально закатив глаза. — В холодильнике они жить собрались. Ну-ну.
Мы с Игорем повернули головы одновременно. И посмотрели на нее абсолютно одинаково — тяжело, мрачно и предупреждающе.
Света осеклась на полуслове. Ее глаза округлились, она с явным удивлением начала переводить взгляд с Игоря на меня, и обратно на Игоря. Она явно не ожидала, что ее мужчина встанет с чужой девкой «единым фронтом».
Я мысленно застонала. По ходу, эта дура теперь будет ревновать его еще и ко мне. Господи, Игорь, ну нормальный же ты мужик, толковый лидер, смелый. Чего ты вообще в ней нашел?!
— Костя, — Игорь проигнорировал Свету, обращаясь к своему помощнику. — Организуй девочкам две кровати в кладовую. И дайте им по два теплых спальника из резерва.
Кладовая оказалась маленькой, глухой бетонной коробкой, но зато с тяжелой, плотно закрывающейся дверью. Когда Костя с ребятами затащили туда две кровати с нормальными матрасами и выдали нам теплые вещи, помещение даже перестало казаться мрачным.
Мурзик оценил новое жилье первым. Он по-хозяйски обошел углы, обнюхал стены и запрыгнул на мою кровать, громко замурчав. Его настроение улучшилось в разы, когда я, как и обещала, торжественно выдала ему банку тушенки прямо на лист картона у двери.
— Жить можно! — я плюхнулась на кровать, с наслаждением вытягивая гудящие ноги. — Знаешь, Маш, если мы раздобудем где-нибудь краску, можно будет раскрасить эти серые стены. Нарисуем ромашки. Или пальмы. А если Саша притащит мой офисный шкафчик, мы тут вообще евроремонт устроим!
Маша сидела на своей кровати напротив, закутавшись в плед. Она улыбнулась — искренне, тепло.
— Надя... спасибо тебе. Я даже не знаю, как...
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о бетонную стену.
На пороге стояла Света. Без стука, без приглашения. Ее лицо было перекошено от злобы, а губы кривились в брезгливой усмешке. Мурзик тут же перестал есть, зашипел и выпустил свои жуткие когти-лезвия, но Света даже не посмотрела на него.
— Не расслабляйся, белоручка, — выплюнула она, глядя прямо на Машу. — Думаешь, привела с собой новых друзей и теперь неприкасаемая? Игорь просто жалеет тебя, убогую. Ты как была бесполезным балластом, так им и останешься.
Маша побледнела и мгновенно сжалась в комок, отводя глаза.
А я встала. Медленно, плавно. Сцепила руки в замок, чтобы не ударить ее прямо сейчас. Во мне клокотала такая ярость, что звенело в ушах, но голос прозвучал тихо, ровно и до жути спокойно.
— Значит так, мышь серая. Слушай меня внимательно, повторять не буду, — я сделала шаг к ней, заставив ее инстинктивно вжаться в косяк. — В моем словаре нет слова «жалость». Зато есть богатый опыт выживания в одиночку и кочерга, которой я пробивала черепа мутантам. И если ты еще хоть раз откроешь свой рот в сторону Маши, если ты хоть раз посмотришь на нее косо... я сделаю так, что крысы покажутся тебе пушистыми котятами по сравнению со мной. Ты меня поняла?
Света пошла красными пятнами. Ее глазки злобно сузились. Она хотела что-то крикнуть, но, наткнувшись на мой ледяной взгляд и услышав угрожающее утробное рычание Мурзика у моих ног, попятилась в коридор.
— Выскочка, — прошипела она, цепляясь за ручку двери. — Посмотрим, сколько вы тут протянете. Под землей постоянно случаются несчастные случаи... особенно с теми, кто слишком много о себе возомнил!
Она с силой захлопнула дверь, оставив нас в звенящей тишине.