Утро началось не с сирены, не с шороха крысиных лап и даже не с капающей трубы. Оно началось со звонкого, полного неверящего изумления женского вскрика с одной из кроватей в глубине бункера:

— Игорь?! Но как? Откуда?!

Я разлепила глаза. Спала я отлично — благо, после ухода бывших жильцов кроватей в бункере осталось предостаточно. Свою, единственную нормально застеленную, я благородно уступила раненой Маше, а сама заняла соседнюю.

Бункер был заполнен густым, раскатистым мужским храпом. Костя и Макс, которых я тоже вчера распределила по свободным матрасам, дрыхли без задних ног.

От Машиной кровати донесся тихий, успокаивающий баритон Игоря:

— Всё хорошо, мышонок. Я здесь. Только не подпрыгивай так на матрасе, а то швы разойдутся, и хозяйка сего гостеприимного дома сделает мне харакири.

Я хмыкнула, сбрасывая с себя одеяло, и громко, чтобы перекрыть чужой храп, заявила:

— Хозяйка сделает харакири ржавой кочергой вам обоим, если из-за ваших воплей проснется мой кот и начнет требовать завтрак!

Храп Макса оборвался на высокой ноте. Мужики на соседних кроватях заворочались, протирая глаза. Саша тоже сел на своем матрасе, потирая шею и сонно улыбаясь мне. Атмосфера в моем мрачном бетонном подвале вдруг стала какой-то... живой. Как в студенческом общежитии после бурной вечеринки.

Завтрак мы сообразили из остатков корпоративной роскоши, добытой вчера Сашей, и моей драгоценной заначки чая. Мурзик, получив свою порцию тушенки, благосклонно позволил Косте почесать себя за ухом, хотя костяной гребень на всякий случай держал полуоткрытым.

Маша сидела на своей кровати, опираясь спиной о стену. Она всё еще была бледной, но жар спал, а в глазах появилась осмысленность. И что-то еще. Какая-то тихая, робкая радость, когда она смотрела на своего спасителя.

Игорь присел перед ней на корточки. Взгляд лидера общины стал тяжелым и виноватым.

— Маш... — начал он, и в тишине бункера его голос прозвучал особенно глухо. — Прости меня. За Свету. За то, что не досмотрел. За то, что ты вчера пережила. Я должен был понять, что ее заскоки перешли все границы.

Маша покачала головой, осторожно коснувшись его руки своей перебинтованной ладонью.

— Игорь, прекрати. Ты не несешь ответственности за чужие поступки. Я не держу зла. Мне просто... мне невероятно повезло, что Надя и Саша оказались рядом и услышали меня. Если бы не они...

Она перевела на нас взгляд, полный слез и благодарности.

Я отставила кружку с чаем. Идиллия — это прекрасно, но кто-то должен был сказать правду.

— Ты слишком добрая, Маша, — ровно произнесла я, глядя ей в глаза. — И тебе не просто повезло. Тебе чертовски повезло, что Игорь вообще успел затащить тебя в укрытие в тот день. Такие мягкие, всепрощающие люди в апокалипсис не выживают. Они погибают первыми. Уж я-то знаю. В этом бункере изначально было сорок человек. А через два месяца осталась я одна. Потому что доброта и наивность здесь — это роскошь.

Повисла тяжелая пауза. Слова прозвучали резко, но это была правда мертвого мира. Саша согласно кивнул, а Игорь посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Надя права, — Игорь поднялся на ноги, обведя всех серьезным взглядом. — И именно поэтому нам нужно держаться вместе. Поодиночке мы все здесь сдохнем, это лишь вопрос времени.

Он повернулся ко мне и Саше.

— В нашем бункере места полно. Там безопасно, организована охрана, есть запасы провизии и медикаментов. Я предлагаю вам перебраться к нам. Станем одной общиной. А арендную плату, — он внезапно улыбнулся, кивнув на мою кружку, — я готов брать чайными пакетиками.

Я замерла. Съехать? Покинуть свой бункер? Свою норку, которую я обживала и защищала столько месяцев?

Маша тоже изменилась в лице. Она сжалась, испуганно посмотрев на Игоря.

— Света... Света не обрадуется, — прошептала она еле слышно.

Игорь услышал. Его лицо мгновенно окаменело, а челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Света больше к тебе даже не приблизится. Обещаю, — отрезал он стальным голосом. — Мне осточертело ее самоуправство. Если она попытается хоть слово поперек сказать — вылетит на поверхность сама.

— А я считаю, это отличная идея! — вдруг воодушевился Саша. Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась искренняя надежда. — Надь, в это страшное время надо сплотиться. Я готов ходить на вылазки, мне не привыкать. Я ж за эти месяцы одиночества в своем подвале чуть реально не одичал! А в такой компании выживать будет и проще, и уж точно веселее. Подумай. Нам больше не придется вздрагивать от каждого шороха.

Я посмотрела на Сашу. На Машу, которая ждала моего решения. На Игоря, который готов был забрать нас под свою защиту. И на Мурзика, который доедал тушенку.

Одиночество сводило с ума. Это правда.

— Ладно, — выдохнула я, сдаваясь. — Но кот едет с нами. И учтите, он будет охранять ваш бункер от крыс лучше любой сторожевой собаки. Так что с вас — никаких наездов на животное и стабильная пайка. Договорились?

Игорь усмехнулся и утвердительно кивнул.

Сборы не заняли много времени. Саша быстро и профессионально упаковал в свой бездонный рюкзак консервы, остатки аптечки и чай. Мужики забрали добытые офисные стулья, чтобы не оставлять добро.

Когда все вышли в коридор, я задержалась внутри. Окинула взглядом голые бетонные стены, ряды пустых кроватей, пыльные полки.

Всегда должен быть план «Б». На случай, если в новом доме что-то пойдет не так. На случай, если Света окажется хитрее. На случай... да на любой случай.

Я быстро достала из рюкзака три банки тушенки, пакет сухарей и бутылку воды. Спрятала их в самый дальний угол под матрасом своей кровати, прикрыв старым одеялом. Неприкосновенный запас.

Затем вышла в коридор, с усилием притянула на себя тяжелую металлическую дверь и трижды провернула ключ в замке. Засунула связку глубоко в карман кожанки.

— Ну что, собрались? — Игорь поправил ремень ружья на плече и кивнул в сторону выхода на поверхность. — Света, конечно, ошалеет от такого пополнения, но это уже ее проблемы. Выдвигаемся.