Игорь отшатнулся, словно мои слова были физическим ударом. Его широкие плечи поникли, а в глазах, только что горевших гневом, появилась такая зияющая, черная пустота, что мне на секунду стало не по себе.

— Не может быть... — хрипло выдохнул он, качнув головой. — Когда я вчера уходил на вылазку, всё было хорошо. Она вышла вместе со всеми нас провожать. Улыбалась. А когда мы вернулись через несколько часов — ее уже не было.

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Света сказала, что эта... «белоручка» не выдержала и ушла сама. Что ей надоело сидеть взаперти. Но это же бред! Маша никогда не была белоручкой. Да, она не умела стрелять и не ходила на поверхность, но в бункере она пахала наравне со всеми. Она даже умудрялась готовить мне какие-то лепешки из крошек галет и остатков сгущенки! В апокалипсис!

Игорь сглотнул, глядя куда-то сквозь меня.

— Я сначала думал, ну... мало ли. Молодая красивая девчонка, я ей жизнь спас. Думал, у нее ко мне чувства появились. А оказалось — нет. Однажды она призналась. В тот день, когда завыли сирены, у нее в больнице умер жених. Она вообще жить не хотела, когда я ее в бункер тащил. Сопротивлялась, кричала... А потом, когда ее отпустило, она поняла, что хочет жить. И эти ее лепешки, эта забота — это была просто благодарность. За то, что не дал ей умереть.

Он тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу.

— Света невзлюбила ее с первой секунды. Сразу, как только я притащил в убежище эту плачущую блондинку. Я старался не лезть в их бабские разборки. Ну, ссорятся и ссорятся. Когда Света откровенно перегибала палку, я ее осаживал. Думал, притрутся. Выбора-то нет... Если бы я только знал.

Игорь поднял на меня взгляд. Вся его жесткость лидера улетучилась, оставив только отчаяние сломленного человека.

— Надя... пожалуйста. Мы ведь даже не за припасами вышли, мы ее искать пошли, как только я понял, что Света натворила. Скажи мне... что с Машей? Как мне ее найти? Если от нее хоть что-то осталось...

В его голосе было столько невыносимой боли, что меня прошибло током. Боже мой. Да он же влюблен в нее! По уши влюблен в девчонку, которая всё еще оплакивает своего мертвого жениха.

А еще до меня вдруг дошел весь ужас ситуации. Света. Ревнивая дура Света, которая накрутила себя до такой степени, что из-за беспочвенных подозрений выкинула живого человека на съедение мутантам.

Я медленно повернула голову. Саша стоял рядом, всё еще закрывая меня плечом, и напряженно следил за Игорем.

В голове пронеслись кадры из мая. Наша прихожая. Саша, обнимающий ту самую блондинку. И только сейчас, слушая Игоря, до меня вдруг дошло то, чего я в упор не видела тогда. Она же плакала! Ее плечи тряслись, а лицо было красным и опухшим от слез. Как я могла этого не заметить?! Моя слепая, глухая, ледяная ярость от предательства просто отключила мне зрение. Ревность ослепляет. Напрочь.

— Саш... — позвала я тихо. Он тут же повернулся ко мне. Я посмотрела прямо в его темные глаза, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — У вас же ничего не было? Выходит, я просто ревнивая дура... как эта Света?

Саша замер. Его взгляд стал таким пронзительным, что мне захотелось спрятаться. Он сделал полшага ко мне, осторожно, словно боясь спугнуть, и мягко взял меня за руку.

— У нас ничего не было, Надь. И никогда бы не могло быть, — его голос дрогнул, но прозвучал твердо и искренне. — В тот день я купил кольцо. Я собирался сделать тебе предложение вечером. А Маша... Маша случайно нашла выписку Димы и прибежала ко мне в истерике. Я просто ее утешал. Больше никого в моей жизни не было. Только ты.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Кольцо. Предложение. Господи, что же я натворила... Из глаз предательски брызнули слезы. Я шмыгнула носом, не в силах выпустить его руку.

— Бли-и-ин... — раздался сзади басистый шепот Кости. — Сюда бы попкорн сейчас. Я такие сериалы только до конца света смотрел.

— Заткнись, Костя, — сквозь зубы цыкнул Игорь, возвращаясь в реальность. Он обвел нас хмурым взглядом и скомандовал: — Так, всё. Идем. Мы проводим вас до вашего бункера, голубки. А то вы сейчас начнете отношения выяснять прямо на проспекте и точно на Лысого нарветесь.

До бункера мы добрались в рекордные сроки — благо, Саша в своих философских метаниях и правда не успел уйти слишком далеко.

Когда за нами лязгнули тяжелые засовы стальной двери, я щелкнула тусклой лампочкой. Четверо здоровых мужиков с оружием сгрудились у входа, недоверчиво оглядывая мои скромные, но чистые владения.

— Чай будете? — будничным тоном спросила я, скидывая куртку.

Мужики замерли, как по команде.

— Чай? — переспросил Макс таким тоном, словно я предложила им слетать на Мальдивы. — Настоящий?

— Настоящий, в пакетиках. Сахар тоже есть, — кивнула я, направляясь к своему офисному шкафчику.

Игорь дернулся было вперед, обводя глазами помещение, но Саша преградил ему путь, предупреждающе подняв руку.

— Только давайте без шума, мужики. Бункер маленький, слышимость тут идеальная.

— Почему? — нахмурился Игорь.

— Потому что Надя не преувеличивала, — Саша кивнул в сторону приоткрытой двери в соседнюю комнату. — Машу правда чуть не сожрали крысы. Мы еле ее отбили. Ей наложили швы, она на антибиотиках. Пусть спит.

Лицо Игоря надо было видеть. Осознание того, что мои злые слова на улице были не метафорой, а жуткой реальностью, буквально стерло с него все краски. Он побледнел так, что стал сливаться с серой бетонной стеной, и уставился на дверь в спальню взглядом, полным мучительного облегчения и ужаса одновременно.

— Вы вышли искать Машу — вы ее нашли, — мягко сказала я, доставая из закромов заветную коробку с чаем. — Кроватей от прошлых жильцов тут полно, матрасы есть. На сегодня подвиги окончены. Пьем чай и ложимся спать.