Трехцветный пушистый кошмар сделал шаг. Потом еще один. Когти-лезвия скрежетали по асфальту, высекая искры. Я вжалась спиной в кирпичную стену, судорожно соображая, куда бить кочергой, чтобы хоть на секунду задержать эту тварь.

И тут над нашими головами промелькнула тень.

Словно пушечное ядро, выпущенное откуда-то сверху, нечто врезалось в асфальт прямо между нами и надвигающимся мутантом.

Пыль взметнулась облаком.

Уже потом, когда мы вернулись, бледная Маша расскажет нам, что Мурзик в бункере вдруг взбесился. Он орал дурниной, бросался на бронированную дверь, царапал металл, а потом подбежал к кровати и вцепился зубами в Машино одеяло, потянув ее к выходу. И Маша, едва держась на ногах от слабости, поплелась открывать. Как только щелкнул замок, кот пулей вылетел наружу и растворился в серой дымке.

Но сейчас я видела только его спину.

Мурзик стоял перед нами, заслоняя собой.

Чужой кот замер. А мой милый, домашний котик, который еще утром невинно терся о Сашину ногу, начал меняться. Его шерсть встала дыбом, отчего он мгновенно увеличился в размерах раза в два. Костяной гребень на спине угрожающе затрещал, раскладываясь, как веер.

Мурзик припал к земле и издал звук, от которого у меня завибрировали внутренности — низкий, клокочущий, переходящий в инфернальное шипение. И, как финальный аккорд, из его лап с тихим шелестом выдвинулись когти. Длиннющие, изогнутые лезвия. Куда больше, чем у его противника.

— Котенька! — вырвалось у меня свистящим, полуистеричным шепотом. — Только аккуратнее!

Саша рядом издал звук, похожий на сдавленный кряк. То ли от ужаса, то ли от абсурдности ситуации.

Началось противостояние. Знаете, как обычные дворовые коты орут друг на друга перед дракой, глядя глаза в глаза? Умножьте это на сто. Звук был такой, будто два демона выясняли отношения в преисподней. Воздух звенел.

Чужой кот сделал неуверенный выпад. Мурзик в ответ хлестнул хвостом так, что кусок асфальта откололся и отлетел в стену.

И это решило всё.

Чужак вдруг сдулся. Гребень на его спине прижался к позвоночнику. Он припал брюхом к земле, отвел взгляд в сторону и... жалобно, тоненько замяукал. Признал поражение. Секунда — и он, развернувшись, трусливо шмыгнул в щель под забором и свалил в закат.

Мы остались одни.

Мурзик стоял на месте, тяжело дыша. Его хвост нервно дергался, по шкуре ходили крупные дрожи, а когти всё еще торчали наружу, вспарывая землю. Он был похож на монстра в состоянии боевого транса.

Я, не думая о том, что эти самые лезвия могут вспороть меня как банку тушенки, бросилась к нему.

— Мой ты хороший! Мой ты спаситель! — я упала на колени и сгребла его в охапку, прижимая к себе.

И тут же почувствовала, как зверь исчезает. Он буквально сдулся в моих руках, когти втянулись, гребень опустился. Через секунду он уже просто громко мурчал, утыкаясь мокрым носом мне в подбородок. Обычный котик.

Саша медленно выдохнул. Отлепился от стены, подошел к нам и сел на корточки. Посмотрел на Мурзика с таким благоговением, с каким не смотрел даже на свою любимую видеокарту.

— Не... ну ты мужик, — произнес Саша с искренним уважением. — Просто снимаю шляпу. Ты не Мурзик. Ты прям Мурз!

Кот снисходительно дернул ухом. Принимается.

Дальше мы шли уже такой вот странной, но боевой компанией. Мурзик топал впереди, как заправский разведчик. Он четко следил за обстановкой, водил локаторами-ушами и иногда утробно порыкивал в сторону темных подворотен. На кого? Мы с Сашей переглядывались, но проверять не лезли. Работает секьюрити — и слава богу.

После выброса адреналина говорить не хотелось. Каждый шел, погруженный в свои мысли, и я как-то незаметно для себя поняла, что мы уже на месте.

Офисное здание, где раньше, видимо, кипела жизнь планктона, неплохо сохранилось. Да, верхние этажи слизало взрывной волной, стекол не было ни в одном окне, но бетонный каркас стоял уверенно.

— Вроде крепкое, — Саша запрокинул голову, оценивая фасад. — На голову рухнуть не должно. Но под ноги смотри в оба.

Мы спустились в подвалы. Долго шли какими-то петляющими техническими коридорами, пока Саша не остановился у одной из дверей и не толкнул ее плечом.

— Добро пожаловать в мои хоромы, — хмыкнул он.

Я зашла и огляделась. Ну... аскетично — это мягко сказано. Голые бетонные стены, на полу — брошенный туристический коврик, пара спальников, гора пустых банок в углу и... пыль. Пыль, грязь, какой-то мусор.

Мое лицо, видимо, было красноречивее слов, потому что Саша почесал затылок.

— Извини, не прибрано, — он развел руками. — Робот-пылесос сломался буквально перед твоим приходом.

— Смешно, — я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. — Ты здесь три месяца жил? В этой конуре?

— Жить захочешь — не так раскорячишься. Пошли, покажу остальное.

Мы начали обследовать здание. Как Саша и говорил, здесь было пусто. Мы бродили по бывшим кабинетам: выпотрошенные шкафы, сломанная мебель, мертвые мониторы на полу, покрытые толстым слоем серого пепла. Запустение и невероятная, давящая грусть-печаль. В одном месте мы нашли пару целых офисных стульев, но это был предел мечтаний.

— Я же говорил! — с интонацией типичной жены произнес Саша, когда мы вышли в очередной коридор. — Всё подчистую вынесли. Ни мебели нормальной, ни припасов. Пошли домой, Надя.

И в этот момент я повернула голову.

Коридор заканчивался тупиком, заваленным кусками гипсокартона. Но за этой кучей, почти сливаясь со стеной из-за слоя пыли, виднелась дверь. Крепкая, из толстого массива дерева, без всяких табличек.

— А это что? — я указала кочергой вперед.

Саша нахмурился. Подошел ближе, перелезая через обломки.

— Да ладно... Я же тут всё вдоль и поперек облазил. Как я ее не заметил?

Он дернул ручку. Вниз, вверх, на себя. Дверь сидела намертво.

— Заперта, — констатировал он. Подергал еще раз, уже со злостью. — Наглухо. Надо ломать.

Он огляделся в поисках лома или чего-то тяжелого, а потом хитро посмотрел на меня.

— Слушай, у тебя шпилька есть?

— Шпилька? — я приподняла бровь. — Ты серьезно?

— Ну да! Я в кино сто раз видел, как ими замки вскрывают. Пара движений, щелчок — и мы внутри. Давай, не жадничай.

Я вздохнула, достала из кармана куртки свою дежурную невидимку и протянула ему. Саша, с видом профессионального медвежатника, подошел к скважине. Вставил шпильку. Прикусил губу. Прищурился, явно представляя себя Томом Крузом.

Повернул.

Раздался тихое, но очень отчетливое «ХРЯСЬ».

Саша отшатнулся от двери. В его руке осталась ровно половина шпильки. Вторая половина намертво застряла в недрах замка.

Мы посмотрели на огрызок металла. Потом друг на друга.

— М-да, — протянул Саша. — Том Круз из меня хреновый.

Я уперла руки в бока, глядя на неподатливую деревянную створку, которую теперь даже ключом было не открыть.

— Ну молодец, взломщик, — выдохнула я. — Теперь я еще больше хочу узнать, что за этой дверью!