Кайрен не стал делать вид, что ему нужно время, чтобы вспомнить дату.

— Одиннадцать месяцев назад, — сказал он.

Ответ совпал со строкой на экране и всё равно ударил сильнее, чем Вера ожидала. Наверное, потому, что до этой секунды у неё оставалась хотя бы нелепая возможность объяснить файл чужой подписью, автоматической регистрацией, ошибкой доступа — чем угодно, кроме самого простого варианта.

Он действительно знал о ней задолго до их первой встречи.

Вера закрыла окно архива. Не потому, что больше не хотела видеть дату, а потому, что экран между ними вдруг стал похож на третьего участника разговора.

— Что именно вы знали?

Кайрен поднялся. Он не попытался приблизиться и не потянулся за формой, словно понимал: любое движение сейчас можно принять за попытку вернуть привычное преимущество человека, который привык разговаривать в мундире и принимать решения за целые системы.

— Моей службе попалась закрытая запись об эвакуации с Таврии-Восемь. В ней был ребёнок, чей биометрический профиль не совпадал с архивным свидетельством о смерти.

— Я.

— Тогда мы этого не знали.

— Но имя в деле моё.

— Имя появилось после сопоставления нескольких баз. На это ушло почти два месяца.

Вера скрестила руки на груди. Рубашка Кайрена, которую она накинула несколько минут назад, внезапно стала слишком заметной деталью. Ещё ночью эта ткань казалась почти смешным доказательством того, насколько далеко они оба отступили от осторожности. Теперь хотелось переодеться прежде, чем продолжать разговор, но уходить ради одежды означало бы дать ему паузу, а Вера не собиралась делать ему такой подарок.

— Начните с самого начала.

— После смерти шестой кандидатки я потребовал независимый анализ всех исходных записей, связанных с программой преемственности. Не выводов «Конкорда», а сырых архивов. Один из алгоритмов сравнения нашёл повторяющийся фрагмент в старых эвакуационных данных. Ничего, что можно было бы назвать нулевой линией. Только несоответствие.

— И вы создали на меня досье.

— На неизвестного носителя аномалии.

— Который через два месяца получил имя Вера Арден.

— Через два месяца — да.

— И после этого вы около девяти месяцев ничего мне не сказали.

Кайрен выдержал её взгляд.

— Девять месяцев.

Это короткое признание раздражало сильнее оправданий. Вера слишком хорошо знала людей, которые, оказавшись прижатыми фактами, начинали обкладывать правду словами до тех пор, пока ответственность не исчезала между обстоятельствами. Кайрен не прятался. Но честность, наступившая после обнаружения файла, всё ещё оставалась запоздалой.

— Почему?

— Потому что на тот момент у меня не было доказательств, что запись относится к чему-то опасному. Было имя аудитора на Земле, чистая профессиональная история и архивная аномалия двадцатисемилетней давности. Если бы я пришёл к вам с этим, я либо напугал бы вас без причины, либо предупредил тех, кто следил за тем же следом.

— Поэтому вы решили следить первым.

— Проверять.

— Очень удобное слово.

— Более точное.

— Для вас.

Он не спорил. Вера подошла к столу и снова открыла файл, но теперь смотрела не на дату, а на список операций. Запросы были скупо зашифрованы: сверка регистрации, проверка образования, профессиональных контрактов, медицинских ограничений на доступ к закрытым системам. Никаких следов наблюдения за её личной жизнью она не увидела. Это немного снижало уровень ярости и совсем не меняло сути.

— Кто предложил пригласить меня на аудит?

— Я.

Она повернулась.

— Значит, наша первая встреча была спектаклем.

— Нет. Я действительно хотел понять, почему вы согласились.

— Вы сидели в кабинете и спрашивали, почему Центральное бюро выбрало именно меня.

— Я спрашивал, почему вы согласились.

— А меня вы выбрали сами.

— Выбрал.

— Это и называется спектаклем, Кайрен.

Он едва заметно напрягся, когда она впервые за утро произнесла его имя без титула. Вера сама не знала, почему это получилось хуже, чем «регент». Возможно, потому, что ночью имя означало близость, а сейчас — право требовать ответа.

— Я не знал, что лаборатория выдаст вам категорию ноль, — сказал он. — Если бы знал, тест не проводили бы в помещении с внешними сервисными каналами и обычным штатом охраны.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Это должно отделить мою ошибку от того, чего я не делал.

— Хорошо. Отделим. Вы не знали, что в меня выстрелят. Вы просто привезли меня сюда, потому что мои данные заинтересовали вас задолго до официального приглашения, и решили не сообщать мне эту мелочь.

— Именно так.

— А вчера вы стояли перед Советом и объясняли им, что моя жизнь принадлежит мне.

В его лице что-то изменилось.

— Именно поэтому я должен был сказать раньше.

Злость наткнулась на фразу, с которой было трудно спорить. Проще было бы услышать привычное «я сделал это ради вашей безопасности» — тогда можно было бы сердиться чисто и удобно, не признавая ни одного встречного аргумента.

— Когда вы собирались рассказать?

— После архива.

— После того как мы нашли бы подтверждение?

— После подтверждения.

— Или после того, как я сама его найду?

Он вернулся к экрану.

— Очевидно, второе уже произошло.

— Не шутите.

— Я не шучу.

Вера подошла ближе. Между ними осталось два шага, но сейчас они казались большей дистанцией, чем ночью весь корабль.

— Вы понимаете, что именно сделали?

— Лучше, чем хотелось бы.

— Не уверена. Я прилетела сюда и за четыре дня узнала, что официально умерла ребёнком, что моя мать это знала, что шесть женщин погибли в программе, связанной с вами, что Совет считает моё тело стратегическим ресурсом, а древняя станция знает мою фамилию. Единственный человек, который вчера публично сказал, что у меня есть право выбирать, оказывается тем, кто организовал моё появление здесь, не дав мне возможности выбрать с самого начала.

Кайрен слушал, не перебивая.

— Вы хотите, чтобы я сейчас сказал, что это было необходимо?

— Нет. Если скажете, я уйду ещё быстрее.

— Тогда не скажу.

— А я всё равно уйду.

Тишина возникла не сразу. Сначала Вера услышала ровный гул вентиляции, далёкий звук корабельного лифта за стеной, собственное дыхание. Только потом поняла, что Кайрен ничего не отвечает.

— Вы слышали?

— Слышал. Куда вы хотите уйти?

Она ожидала приказа. Возражения. Напоминания о безопасности. Может быть, даже холодной попытки вернуть разговор к политике. Вместо этого он спросил о направлении.

— На корабль Корва.

Теперь реакция появилась. Не вспышка ревности, которой было бы слишком легко воспользоваться, а мгновенная оценка риска.

— Почему к нему?

— Потому что домой на Землю я сейчас не доберусь, Совет хочет передать меня Генетическому управлению, а вы только что потеряли право убеждать меня, что безопаснее оставаться рядом с вами. Лиан отозвал претензию и имеет дипломатическую неприкосновенность.

— Корв преследует собственные интересы.

— Разумеется. Поразительно, но я уже привыкла к этой особенности окружающих.

— Вера.

— Нет. Не надо рассказывать мне, что он опасен. Я это знаю. Я не собираюсь доверять ему свою жизнь. Я собираюсь воспользоваться его кораблём, пока решаю, что делать дальше.

Кайрен прошёл к панели связи и остановился, не касаясь её.

— Я могу попросить Рейнара выделить вам отдельный транспорт и охрану, которая не связана со мной напрямую.

— Охрана, назначенная вашим командором, всё равно будет вашей охраной.

— Формально — да.

— Тогда нет.

Он пару секунд смотрел на неё, после чего кивнул.

— Хорошо.

Одно слово заставило Веру разозлиться заново.

— И всё?

— Вы хотите, чтобы я запретил вам уйти?

— Конечно нет.

— Тогда я не запрещу.

— Вы могли бы хотя бы попытаться объяснить ещё раз.

— Я объяснил факты. Вы имеете право решить, достаточно ли их.

Она отвела взгляд. Именно этого она требовала от него вчера перед Советом. Теперь, когда свобода выбора обернулась возможностью действительно уйти, правильное поведение Кайрена причиняло почти физически неудобную боль.

— Ненавижу, когда вы учитесь слишком быстро, — сказала она.

— Я тоже не в восторге от урока.

Вера направилась к двери.

— Я верну рубашку.

— Можете оставить.

Она обернулась.

— Не делайте из неё дипломатический подарок.

— Я собирался сказать, что ваша одежда всё ещё в гостевой каюте.

— Тогда формулируйте точнее.

— Учту.

Дверь открылась. У самого порога Кайрен всё-таки произнёс:

— Вера.

Она остановилась.

— Я действительно должен был сказать вам раньше.

Никакого «но» следом не было. Вера кивнула и вышла.

* * *

Рейнар Касс встретил её у шлюза малого дипломатического причала через сорок семь минут. Вера уже переоделась, собрала вещи и дважды проверила разрешение Лиана на переход. Кайрен больше не приходил. От этого было легче.

И значительно хуже. Рейнар взглянул на небольшую сумку у неё в руке.

— Вы уверены?

— Если спросите третий раз, я начну брать плату за ответы.

— Это второй.

— Первый был у моей каюты.

— Там я спросил, нужна ли вам помощь.

— В вашем исполнении это одно и то же.

Командор не стал улыбаться.

— Корв не враг, госпожа Арден.

— Обнадёживает.

— Но и не друг.

— Ещё больше.

— Его дом несколько лет конфликтует с Центральным советом по вопросам генетических квот. Он поможет вам, пока ваши интересы совпадают.

— Наконец-то человек с понятной мотивацией.

Рейнар посмотрел на неё внимательнее.

— Вы сейчас говорите о Корве или о регенте?

— О себе.

Это, кажется, удовлетворило его больше любого другого ответа.

За прозрачной перегородкой ждал узкий дипломатический катер с эмблемой дома Корв: разомкнутое серебряное кольцо на тёмном поле. Лиан стоял у трапа без парадной одежды, в простой куртке, и разговаривал с пилотом. Увидев Веру, он обратил внимание на Рейнара.

— Командор. Не думал, что вы лично провожаете пассажиров.

— Я тоже.

— Какая трогательная забота.

— Если с госпожой Арден что-то случится на вашем борту, я найду вас раньше официальной спасательной службы.

Лиан задумался.

— В этом обещании пугает то, что вы говорите совершенно серьёзно.

— Именно.

Вера подняла ладонь.

— Мне приятно, что моё перемещение снова обсуждают два мужчины так, словно меня здесь нет.

Рейнар первым отступил на полшага.

— Справедливо.

Лиан театрально указал на трап.

— Ваш корабль на ближайшие шесть часов. Куда после этого — решите сами.

— Шесть?

— Мы идём к нейтральному узлу Керрен. Оттуда можно взять гражданский рейс, связаться с Землёй или публично обвинить половину Совета в попытке похищения. Последнее я рекомендую оставить на десерт.

Вера повернулась к Рейнару.

— Передайте Кайрену, что я добралась.

— Он увидит отметку шлюза.

— Тогда ничего не передавайте.

Она поднялась на борт. Перед закрытием трапа Рейнар сказал:

— Госпожа Арден.

— Что?

— Если понадобится помощь, вызывайте меня. Не регента.

Вера нахмурилась.

— В чём разница?

— В том, что меня вы пока не успели обвинить во лжи.

Люк закрылся прежде, чем она придумала ответ.

* * *

Катер Корва оказался быстрее и значительно менее роскошным, чем Вера ожидала от наследника великого дома. Небольшой салон, четыре кресла, рабочая панель и прозрачная дуга обзорного окна. Никаких слуг, позолоты и попыток превратить транспорт в передвижной трон. Лиан занял место напротив.

— Я ожидал больше багажа.

— Я ожидала меньше брачных претензий за первую неделю командировки. Мы оба разочарованы.

— Моя уже отозвана.

— Поэтому вы пока на один пункт выше остальных.

Катер отделился от «Ауриги». За стеклом огромный корпус флагмана начал медленно уходить в сторону. Вера не смотрела туда дольше необходимого.

Лиан заметил и благоразумно промолчал. Это добавило ему ещё один пункт.

— Почему ваш дом так заинтересован в нулевой линии? — спросила она.

— Прямо к делу.

— У меня плохое утро.

— Я заметил.

— Тогда не ухудшайте его загадками.

Лиан провёл пальцем по панели и отключил автоматическую запись салона. Сделал это демонстративно, чтобы Вера увидела.

— Последние три поколения рождаемость в нескольких колониях Корва падает быстрее прогнозов.

Она ждала продолжения.

— Насколько быстрее?

— Достаточно, чтобы через сорок лет две колонии перестали воспроизводить население без внешней миграции. Через семьдесят — ещё четыре.

Юмор исчез из его голоса.

— «Конкорд» этого не исправляет?

— Исправляет статистику. Нам рекомендуют всё более узкий круг партнёров из других домов. Политическая цена каждого такого союза растёт. Совет называет это стабилизацией.

Вера вспомнила архив первых.

— А вы называете зависимостью.

— Я называю это математикой. Если продолжить линию, через два поколения дом Корв сохранит название и потеряет самостоятельность.

— Поэтому вам нужна женщина № 0.

— Мне нужны данные о нулевой линии. Женщина мне ничего не должна.

Вера посмотрела на него с явным сомнением.

— Красиво сказано.

— После вчерашнего заседания было бы глупо говорить иначе.

— То есть вы просто быстрее учитесь политически правильным словам?

— Нет. Я быстрее большинства понимаю, когда человек способен выбросить меня из шлюза.

Она невольно улыбнулась.

— А брачную претензию вы подали зачем?

— Чтобы Совет не смог передать вас Генетическому управлению без слушания. Чем больше домов предъявляют несовместимые требования, тем медленнее работает процедура.

Вера нахмурилась.

— Вы использовали собственную претензию как блокировку?

— Да.

— Почему не сказали?

— Потому что тогда Варн нашёл бы способ обойти её раньше заседания.

Имя председателя неприятно вернуло разговор к реальности.

— Вы подозреваете Варна?

— Я подозреваю любого человека, который двадцать лет расширяет полномочия системы, способной рекомендовать, где людям жить, работать и с кем заводить детей.

— Очень конкретное «любого».

— У меня есть личная неприязнь. Но доказательств против него недостаточно.

— Сайра отправляла ему запрос по нулевой категории одиннадцать лет назад. После этого её убрали с проекта.

Лиан перестал улыбаться.

— Вот это уже доказательство интереса.

— Не преступления.

— Вы звучите как Роу.

— Не оскорбляйте меня.

Он коротко рассмеялся. Катер дрогнул. Совсем немного, но Вера почувствовала изменение через кресло. Искусственная гравитация компенсировала толчок с запозданием примерно в полсекунды. Лиан уже смотрел на приборы.

— Это не переход.

Из кабины пилота донёсся сигнал.

— Господин Корв, у нас запрос аварийной коррекции курса.

— Источник?

— Навигационный узел Керрена.

Вера поднялась.

— Не принимайте.

Пилот обернулся через открытую перегородку.

— Почему?

— Задержка.

Лиан взглянул на неё.

— Какая?

— Сигнал пришёл после толчка. Если узел обнаружил угрозу и прислал коррекцию, сначала должен был прийти пакет, потом изменение траектории. У нас наоборот.

Пилот быстро проверил временные метки.

— Девять десятых секунды.

— Значит, кто-то сначала вмешался в управление, а теперь предлагает нам «безопасный» маршрут.

Лиан уже был на ногах.

— Ручной режим.

Пилот отключил внешний навигационный канал. На панели загорелось предупреждение.

Вера увидела второй пакет данных и почувствовала знакомое раздражение специалиста, когда чужая атака маскировалась слишком аккуратно.

— Не открывайте резервную карту.

— Почему?

— Потому что они рассчитывают, что вы это сделаете.

Пилот задержал руку.

— У нас нет маршрута без неё.

— Есть инерциальная система. Она не подключена к внешней сети.

— Для манёвра между маяками её точности недостаточно.

— Для того чтобы не лететь туда, куда нас зовёт человек, который уже сидит внутри навигационного контура, достаточно.

Лиан коротко сказал:

— Делайте.

Катер резко ушёл влево. За стеклом вспыхнула белая линия. Слишком близко. По корпусу прошёл тяжёлый удар.

— Это был выстрел? — спросила Вера.

Лиан пристегнул аварийный ремень на её кресле одним движением.

— Да.

— Вы могли предупредить прежде, чем отвечать.

— Я думал, вы предпочитаете прямые данные.

Второй удар оказался сильнее. Свет мигнул, часть панели погасла. Пилот выругался.

— Потеря тяги по правому борту. Два неизвестных аппарата. Без опознавателей.

Лиан открыл защищённый канал.

— «Аурига», это Корв. Нас атакуют на выходе из сектора K-ноль. Повторяю, два—

Связь оборвалась. Вместо голоса Рейнара из динамиков пошёл ровный шум. Вера наклонилась к консоли.

— Глушение?

— Нет, — сказал пилот. — Они вошли в наш контур.

— Так быстро?

— Если им заранее дали ключи.

Лиан задержал на нём взгляд.

— Кто имел маршрут?

— Вы, командор корабля, «Аурига» и диспетчер нейтрального узла после нашего запроса.

Вера ощутила, как неприятная мысль складывается слишком легко.

— Или тот, кто знал, что я уйду с вами.

Лиан повернул голову.

— Об этом знали вы, я, Касс и Роу.

— И любой, кто видел шлюзовую запись.

— Она была закрыта.

— На «Ауриге» уже находили устройство слежения.

Третий удар оборвал разговор. Кресло рвануло Веру в сторону, ремень впился в плечо. Из кабины посыпались искры. Пилот вскрикнул. Лиан оказался рядом с ним.

— Состояние?

— Жив. Левая рука.

Кровь уже пропитывала рукав. Вера отстегнулась.

— Аптечка?

— Под креслом.

— Я займусь им. Вы удержите корабль?

— Если он согласится.

— Корабль или пилот?

— Оба.

Несмотря на ситуацию, Вера услышала в голосе Лиана прежнюю сухую насмешку. Она достала медицинский модуль, прижала герметизирующую накладку к плечу пилота и только потом увидела на панели новое сообщение.

«ПРЕДЛАГАЕТСЯ АВАРИЙНАЯ СТЫКОВКА».

Координаты появились автоматически.

— Не соглашайтесь, — сказала она.

— Если потеряем вторую тягу, выбора не будет.

— В этом и смысл.

Лиан выругался. Ещё один разряд прошёл по корпусу, но теперь не ударил — растёкся по внешнему полю голубыми всполохами.

На панели погасла половина индикаторов. Пилот посмотрел на Лиана.

— Управление уходит.

— Куда нас ведут?

Тот вывел траекторию. В нескольких тысячах километров из темноты проявился объект, который до этого маскировался под астероидный фон: компактная станция без гражданских маяков.

Вера узнала знак на её корпусе. Два пересекающихся овала.

Вертикальная черта. Тот же символ, что на медальоне матери.

— Лиан.

Он увидел.

— Я знаю.

— Вы видели его раньше?

— Один раз. В закрытых материалах Совета.

— Где?

— На объектах, которых официально нет.

Катер больше не слушался пилота. Стыковочный захват станции поймал его почти мягко.

Это было хуже грубой атаки. Те, кто их ждал, хотели получить пассажиров живыми.

* * *

Лиан успел сделать две вещи до открытия шлюза: отправить короткий импульсный пакет в сторону «Ауриги» и сунуть Вере в ладонь тонкую пластину размером с ноготь.

— Что это?

— Ключ моего дома. Если выберетесь без меня, вставьте в любой межсистемный передатчик.

— А вы?

— Я обычно тоже предпочитаю выбираться.

Шлюз начал разгерметизацию.

— Их будет больше.

— Очевидно.

— Тогда зачем вы стоите перед дверью?

— Потому что за мной наследство, которое Совет предпочёл бы не объяснять моему отцу.

— А за мной?

Лиан задержал на ней взгляд.

— Судя по последним дням, гораздо больше проблем.

Дверь открылась. Вошли шестеро в серой защитной броне без знаков различия. Оружие было медицинским — игольчатые инъекторы, парализаторы, средства подавления имплантов.

Не убийцы. Вера поняла это за секунду до того, как Лиан бросился вперёд.

Он двигался значительно лучше, чем положено человеку, которого она считала прежде всего дипломатом. Первого он ударил в запястье и выбил инъектор, второго толкнул в узкий проход, перекрывая остальных. Вера схватила упавшее оружие.

Прицел оказался биометрически заблокирован. Она развернула рукоять и использовала её как тяжёлый предмет, когда один из нападавших попытался схватить её. Удар пришёлся по предплечью. Мужчина отступил.

— Вера! — крикнул Лиан.

Она увидела инъектор слишком поздно. Игла вошла ему под ключицу.

Лиан успел ударить нападавшего локтем и выдернуть картридж, но движения сразу потеряли точность.

— Это не яд, — сказал он, тяжело опираясь на переборку. — Они хотят—

Второй заряд ударил его в шею. Он упал.

Вера шагнула к нему, но свет в салоне вдруг стал размытым. В бедре появилась короткая боль. Она опустила взгляд.

Из ткани брюк торчала тонкая игла. Последнее, что она успела сделать, — сжать в ладони ключ Корва так сильно, чтобы его острый край впился в кожу.

Если сознание вернётся, она хотела помнить, что он там.

* * *

Первым вернулся звук.

Негромкое механическое постукивание повторялось через одинаковые промежутки. Не корабельный двигатель. Скорее насос. Вера открыла глаза. Белый потолок. Никаких ремней на руках.

Это удивило сильнее, чем если бы она проснулась связанной.

Она лежала на медицинской кушетке в просторной комнате. Стены были светло-серыми, освещение мягким, возле дальней стены работали прозрачные диагностические панели. Ни одного окна. Вера медленно села.

Голова отозвалась тяжестью, но мышцы слушались. Ключ Лиана исчез. На запястье не было терминала. Дверь открылась.

Вошёл Эрис Варн. Вера узнала его сразу, хотя сейчас на нём не было официального костюма председателя Совета. Простая тёмная одежда, никаких знаков должности. Человек, которого она привыкла видеть на огромных экранах, без государственного фона выглядел даже менее внушительно.

И от этого убедительнее. Он поставил на стол стакан воды.

— Доброе утро, госпожа Арден.

Вера обратила внимание на стакан.

— У вас необычное представление о гостеприимстве.

— Вы не гость.

— Это я уже поняла.

— Но и не заключённая в обычном смысле.

— В необычном?

Варн сел в кресло напротив.

— Я предпочёл бы, чтобы вы выпили воду. Препарат вызывает обезвоживание.

— Что с Лианом Корвом?

— Жив. Его люди уже получили координаты спасательной капсулы.

— Вы отпустили его?

— Мне не нужен дипломатический конфликт с домом Корв.

— А похищение земной гражданки дипломатическим конфликтом не считается?

— Ваш статус сложнее.

Вера усмехнулась.

— Эта фраза становится универсальным оправданием для всего, что со мной делают.

Варн не обиделся.

— Я представлял наш первый разговор иначе.

— Я тоже. В моей версии между нами было несколько миллионов километров и защищённый канал.

— Тогда вы бы не стали слушать.

— Сейчас тоже нет гарантий.

— Есть. Дверь закрыта.

Он произнёс это без угрозы, как очевидный технический факт. Вера взяла воду, но пить не стала.

— Зачем я вам?

— Чтобы закончить работу, начатую двести двадцать лет назад.

— Если это попытка впечатлить масштабом, она слабая.

— Вы устали от людей, которые говорят загадками.

— Очень.

— Тогда прямо. Человеческие популяции расходятся быстрее, чем принято признавать публично. «Конкорд» замедляет процесс, подбирая устойчивые сочетания и перемещая генетические линии между мирами. Без него часть колоний потеряет жизнеспособность в течение нескольких поколений.

— Архив первых подтвердил медицинскую задачу системы.

Варн чуть поднял брови.

— Значит, вы вошли в архив.

— Вы и так это знаете.

— Знаю, что врата активировались. Не знаю, что именно они вам показали.

Вера отметила это. Он не всеведущ. Полезно.

— Тогда зачем рассказывать мне то, что я уже могла узнать?

— Потому что архив покажет принцип. Я покажу цену.

Он коснулся панели. Стена напротив стала экраном. Появились цифры. Рождения. Смерти. Коэффициенты бесплодия. Карты отдельных колоний. Вера сначала смотрела настороженно, затем приблизилась.

— Источник?

— Медицинские регистры.

— Можно подделать.

— Можно. Поэтому проверяйте структуру.

На экране появился доступ к метаданным. Это было рассчитано именно на неё.

Вера открыла первый набор. Потом второй. Данные выглядели слишком сложными для красивой пропагандистской подделки: ошибки, пропуски, разные форматы старых колониальных систем, случайные статистические выбросы. Именно несовершенство делало их убедительными.

— На Эллионе коэффициент устойчивых беременностей снизился на семнадцать процентов за двадцать лет, — сказал Варн. — На двух спутниках Корва — почти на двадцать три. У дальних ветвей проблема серьёзнее.

Вера вспомнила слова Лиана.

— Поэтому дома требуют внешние союзы.

— Поэтому люди, которые сегодня проклинают «Конкорд», завтра требуют от него найти совместимого партнёра их детям.

— Рекомендация и приказ — разные вещи.

— Пока рекомендация удобна.

— Нет. Всегда.

Варн задержал взгляд на неё с почти усталым интересом.

— Вы выросли на Земле. У вас роскошь считать личный выбор исключительно личным.

— А у вас роскошь называть контроль необходимостью.

— Я двадцать семь лет занимаюсь системами, которые удерживают колонии от распада.

— И шесть женщин умерли внутри одной из ваших программ.

Впервые его лицо изменилось. Не страх. Усталость.

— Да.

Вера поставила стакан.

— Значит, вы знаете.

— Я подписывал программу.

Ответ оказался настолько прямым, что на несколько секунд она потеряла следующий вопрос.

— Вы их убили?

— Нет.

— Они умерли.

— Да.

— Разница для них, вероятно, утешительная.

Варн поднялся.

— Идёмте.

— Куда?

— Вы хотите правду о шести кандидатках. Я покажу её.

Дверь открылась. За ней не было вооружённого конвоя. Только женщина в медицинской форме, которая держалась на расстоянии. Вера не двинулась.

— Если я откажусь?

— Останетесь здесь.

— Очень свободный выбор.

— Я никогда не утверждал, что вы свободны сейчас.

По крайней мере, он не притворялся. Вера встала.

Коридоры объекта были слишком чистыми и слишком тихими. Через прозрачные стены виднелись лаборатории, но большинство помещений пустовало. Несколько сотрудников отворачивались, когда проходил Варн. Он привёл её в зал архива.

На центральной панели появились шесть знакомых лиц. Аделин Восс и ещё пять женщин. Вера уже знала их фотографии почти наизусть.

— Они проходили программу поиска нулевого признака, — сказал Варн.

— Под видом брачной совместимости с Кайреном.

— Это было наиболее безопасное юридическое основание для расширенного генетического анализа защищённых линий.

— Безопасное для кого?

Он пропустил вопрос.

— После обнаружения фрагментов древнего маркера система рассчитывала, что соединение с хранительской линией позволит восстановить утраченный профиль.

Смысл сложился не сразу.

— Поэтому их сводили с Кайреном? Высокий показатель был частью поиска?

— Биологическая совместимость существовала, — сказал Варн. — Но поведенческие коэффициенты корректировались, чтобы Совет не задавал лишних вопросов.

— Значит, девяносто девять процентов были ложью.

— Инструментом.

— Для женщин, которым этим числом распоряжались жизнью, это называлось ложью.

Варн вывел медицинские протоколы. Уже первая строка — экспериментальная активация, нейронная нагрузка, отказ систем — заставила Веру стиснуть край стола.

— Что вы с ними делали?

— Пытались активировать неполный нулевой маркер.

— На живых людях?

— С их согласием на экспериментальную терапию.

— Они знали, что именно вы активируете?

Молчание. Этого хватило.

— Нет.

— Они знали о риске.

— Но не знали цели.

— Госпожа Арден…

— Не называйте меня так, будто это официальный разговор.

Голос Веры прозвучал тише, чем она ожидала, и именно поэтому Варн остановился. Она листала записи.

Первая умерла через семь часов после процедуры. Вторая — через трое суток. После третьей протокол изменили. После четвёртой снова.

Пятая пережила две процедуры. Шестая поняла достаточно, чтобы оставить сообщение.

«Если появится нулевая, всё закончится». Теперь смысл был чудовищно ясен.

— Элина знала.

— В конце — да.

— Она собиралась рассказать Кайрену.

— Вероятно.

— Поэтому вы её убили.

— Нет.

Варн увеличил протокол. Смерть наступила через восемь часов после активации. Никакого отдельного убийства.

— А авария шаттла Аделин? — спросила Вера. — Разгерметизация, транспортные катастрофы, взрыв станции у Элины? Вы хотите сказать, всё это произошло после процедур?

— Публичные причины смерти были прикрытием, — сказал Варн, выдержав её взгляд.

— Аделин уже была мертва, когда разбился её шаттл? — Вера с трудом заставила себя произнести вопрос вслух.

— Да. Автоматический аппарат вывели на маршрут с её идентификатором и уничтожили после старта. У других участниц использовали обстоятельства, которые можно было сделать правдоподобными: медицинское осложнение, транспортный инцидент, повреждение жилого модуля. После смерти Элины изолированный лабораторный сектор станции уничтожили вместе с локальными журналами. Персонал к тому времени вывели.

— Поэтому шесть расследований не нашли общей причины.

— Именно.

Теперь различие между экспериментом и убийством казалось Вере ещё более лицемерным. Процедуры убивали женщин, а затем люди Варна создавали для каждой отдельную официальную смерть, чтобы никто не смог сложить шесть случаев в одну программу.

Цифры вызывали почти больше отвращения, чем запись казни. Варну не требовался убийца; он построил процедуру, в которой человеческая смерть считалась допустимым исходом.

— Вы продолжили после первой смерти. Потом после второй. И после шестой тоже собирались продолжать?

— Пока не получили полноценный профиль.

— То есть пока не нашли меня.

— Да.

Вера закрыла медицинские данные, потому что ещё одна таблица уже ничего не могла добавить к смыслу.

Вера закрыла данные.

— И вы хотите, чтобы я поверила вашим рассуждениям о спасении человечества.

— Нет. Я хочу, чтобы вы понимали задачу прежде, чем решите, что существует простой морально чистый выход.

— Вы лишили шесть женщин возможности понимать задачу.

— Да.

Снова никакого оправдания. Это бесило почти сильнее.

— Почему Кайрен ничего не знал?

— Потому что он закрыл бы программу.

— Значит, хоть в чём-то мы согласны.

— Кайрен Роу хороший человек для войны, — сказал Варн. — И опасный человек для системной политики. Он способен пожертвовать собственной властью ради одного принципа.

— Вы говорите так, словно это недостаток.

— Когда от решения зависит один человек — достоинство. Когда триста миров — риск.

Число зацепилось в памяти, хотя Вера пока не понимала почему.

— Где моя мать?

Варн задержал на ней взгляд.

— Жива.

Вера шагнула к нему.

— Где она?

— На Земле. Я с ней напрямую не работал, но она знала достаточно, чтобы спрятать ваш профиль не только от меня — от всех, кто мог выйти на ту же запись.

Вера вспомнила материнский медальон и старый знак, который слишком долго считала семейной безделушкой.

— Почему ей пришлось это делать?

— Потому что двадцать семь лет назад предыдущая версия программы уже искала нулевую линию.

Вера вспомнила медальон.

— Она была частью этой линии?

— Частичным носителем. Как и несколько женщин до вас.

— Тогда почему жива?

— Потому что никогда не проходила активацию.

Варн сменил экран.

— Ваша мать сделала то, чего мы не ожидали. Она украла один из ключей архива и исчезла на Земле. Ваше официальное свидетельство о смерти создали люди, которые помогали ей.

— Кто?

— Этого я не знаю.

Вера не поверила сразу. Но Варн впервые выглядел раздражённым собственным незнанием.

— Вы искали меня одиннадцать месяцев?

— Я искал вас двадцать семь лет.

По спине прошёл неприятный холод.

— Кайрен нашёл след раньше вас.

— Он нашёл аномалию, но не понял её значения, — ответил Варн. — Если бы понял, вы не успели бы спокойно прилететь на Астер-Приму.

— Потому что вы похитили бы меня раньше?

— Потому что попытались бы десятки людей. Это не забота, госпожа Арден, а расчёт риска.

Он направился к следующей двери.

— Есть ещё кое-что.

— После всего, что вы уже показали, трудно поверить.

— Без этого вы не поймёте, почему программа продолжилась после шести смертей.

Дверь требовала двух подтверждений. Варн приложил ладонь, затем назвал длинный код. За стеклом стало холоднее. Вера увидела криокамеры. Большинство были пусты.

Одна работала. Внутри лежала женщина лет тридцати, темноволосая, слишком бледная даже для человека в глубокой медицинской стабилизации. На виске тянулась тонкая линия старого шрама. Вера подошла ближе.

— Кто она?

Варн вызвал карточку.

ЭЛАРА ТЕЙН.

ВОЗРАСТ: 31.

СТАТУС: МЕДИЦИНСКАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ.

КАТЕГОРИЯ: № 0 — НЕПОЛНЫЙ ПРОФИЛЬ.

Вера резко взглянула на Варна.

— Вы сказали, что я полноценная.

— Вы первая, у кого профиль стабилен без искусственной поддержки.

— А она?

— Была обнаружена семь лет назад.

Семь лет. Вера читала дальше. Архивная запись о транспортной аварии. Эвакуация. Тяжёлое поражение нервной системы. Официальный статус:

ПОГИБЛА.

Ниже шёл список лиц, подтвердивших идентификацию тела. Вера пробежала глазами имена. На третьей строке остановилась.

КАСС, РЕЙНАР.

В то время — лейтенант флота. Она приблизила запись.

— Рейнар?

— Да.

— Он знает, что она жива?

— Нет.

— Он опознал её тело.

— Он опознал то, что ему показали.

Вера посмотрела на женщину за стеклом. Тёмные ресницы. Неподвижные руки. Едва заметное движение грудной клетки под системой поддержки.

— Кто она ему?

— Это не относится к вашему делу.

Вера повернулась к Варну.

— После всего, что вы только что показали, вы решили внезапно вспомнить о границах личной информации?

— Я решил оставить человеку хотя бы одну историю, которую он сможет рассказать сам.

— Очень благородно.

— Нет. Практично. Если вы выберетесь отсюда, Касс и так задаст достаточно вопросов.

Фраза заставила Веру внимательнее посмотреть на него.

— «Если выберетесь»?

Варн не отвёл взгляда.

— Вы не останетесь здесь добровольно. Я это уже понял.

— Быстро.

— Поэтому теперь у меня две задачи. Убедить вас помочь или не позволить остальным использовать вас прежде, чем вы поймёте последствия.

— Между этими вариантами есть третий.

— Какой?

— Отпустить меня.

— Нет.

Вера подошла к криокамере. На боковой панели мелькнул служебный журнал. Она заставила себя читать, хотя внутри всё требовало думать только о побеге.

Элара была не просто неполной № 0. Её профиль активировался после контакта с тем же древним символом.

Местом обнаружения значилась система Керрен. Та самая, куда Лиан собирался отвезти Веру. Совпадение было слишком аккуратным.

— Вы знали наш маршрут.

— Да.

— От Лиана?

— Нет.

— От «Ауриги»?

Варн не ответил. Вера повернулась.

— Кто передаёт вам данные с корабля Кайрена?

— Я не буду раскрывать источник.

— Потому что он слишком полезен?

— Потому что вам всё равно придётся решить более важную проблему.

— Вы удивительно уверены, что можете расставлять мои приоритеты.

— Пока вы в моей лаборатории, могу.

Вера перевела взгляд на закрытую дверь, затем на криокамеру. Силой отсюда не выйти.

Значит, придётся сделать то, что она умела лучше: понять систему раньше человека, который считал её своей.

— Что именно вам от меня нужно?

Варн ответил сразу:

— Доступ к центральному ядру.

— У вас его нет?

— Полного — нет.

— Нужна нулевая линия.

— И хранительская.

— Кайрен.

— Да.

Вера усмехнулась.

— Вы похитили половину ключа и рассчитываете, что вторая половина придёт сама.

— Он уже идёт.

Она не успела скрыть реакцию. Варн заметил.

— Вы слишком хорошо его знаете для четырёх дней знакомства.

— А вы плохо, если думаете, что он сделает именно то, чего вы ждёте.

— Я знаю Кайрена Роу почти всю его жизнь.

— Тогда должны знать, что он не любит, когда ему назначают маршрут.

На лице Варна появилась первая настоящая улыбка.

— Вот поэтому вы и подходите друг другу значительно лучше, чем показывает любая система.

Злость вспыхнула мгновенно.

— Не используйте это.

— Что?

— Нас.

— Я не использую. Вы сами сделали это самым сильным рычагом.

— Ошибаетесь.

— Возможно. Но он уже нарушил прямой приказ Совета ради вас. Ушёл через запрещённые врата. Поставил под угрозу должность. А теперь вы исчезли с корабля человека, которого он считает политическим соперником.

Вера задержала на нём взгляд.

— И что?

— И Кайрен придёт.

— Тогда у вас проблема.

— Напротив. Мне нужны вы оба.

Он выключил карточку Элары. Вера снова задержала взгляд на криокамеру.

Семь лет назад Рейнар Касс видел эту женщину мёртвой.

Сегодня она лежала в секретной лаборатории председателя Совета.

Значит, кто-то семь лет назад уже умел стирать людей из официальной жизни так же, как двадцать семь лет назад стёрли саму Веру.

И вдруг два события, которые она считала отдельными, оказались частями одной и той же системы. Варн направился к выходу.

— Отдыхайте. Через несколько часов нам предстоит разговор с регентом.

Вера не двинулась.

— Эрис.

Он остановился. Она впервые назвала его по имени намеренно, без титула.

— Вы сказали, что шесть женщин были неполными носителями. Элара тоже?

— Да.

— Моя мать — частичный носитель?

— Да.

Вера заставила себя задать последний вопрос:

— А я первая стабильная?

— Первая, о которой нам известно.

Она снова посмотрела на спящую женщину в криокамере. Формулировка «о которой известно» теперь звучала хуже любого уверенного ответа.

Вера взглянула на спящую женщину.

— Тогда зачем вы сохраняли Элару семь лет, если она не дала результата?

Варн медленно повернулся. Вот теперь пауза была настоящей. Не политической.

Вера поняла, что нашла вопрос, которого он не хотел.

— Потому что её профиль меняется, — сказал он наконец.

— Сам?

— После каждого контакта с системой.

— К чему он приближается?

Варн ничего не ответил. Вера подошла к панели и увидела график, который он не успел закрыть.

Линия медленно росла. Последнее измерение было сделано сегодня.

После активации врат. Рядом с ним стояла новая отметка:

«СТАБИЛИЗАЦИЯ: 93,8 %».

Смысл сложился наконец целиком.

— Врата разбудили не только архив.

Варн молчал.

— Они изменили её.

— Да.

— Значит, появление полноценной № 0 запускает процесс у других носителей.

— Это одна из гипотез.

— Сколько их?

— Кого?

— Таких, как она.

Он посмотрел на Веру, и впервые за весь разговор его спокойствие показалось не уверенностью, а тщательно удерживаемой дверью.

— Больше, чем должно быть.

— Сколько?

— Мы не знаем.

— Поэтому программа продолжается.

— Поэтому всё только начинается.

Вера медленно покачала головой.

— Нет. Вы снова пытаетесь сделать из неизвестности оправдание.

— Я пытаюсь показать масштаб.

— Тогда покажите весь.

Она указала на камеру.

— Кто такая Элара Тейн? Почему Рейнар Касс семь лет считает её мёртвой? Кто подменил тело? Почему её профиль изменился именно сегодня? И сколько ещё людей вы спрятали?

Варн долго смотрел на неё. Потом произнёс:

— Вы всё ещё думаете, что вы первая?

За его спиной на панели вспыхнул новый сигнал.

«ВНЕШНИЙ КОНТУР: НАРУШЕНИЕ».

Вера увидела, как лицо Варна стало совершенно неподвижным. На втором экране появилась идентификация приближающегося корабля.

«АУРИГА».

Кайрен действительно пришёл.