Двадцать восемь минут до закрытия врат оказались достаточным сроком, чтобы командор Рейнар Касс подготовил экспедицию, Совет успел прислать три запрета на неё, а Вера — впервые всерьёз задуматься, не является ли самым опасным свойством Кайрена Роу его способность произносить очевидно безумные решения так, будто они входят в обычное расписание рабочего дня.

— «Аурига» остаётся с этой стороны, — сказал он, пока на тактическом столе собиралась схема древнего кольца. — Пойдём на малом катере. Шесть человек.

— Пять, — поправил Рейнар. — Если вы берёте госпожу Арден и доктора Венн, мне нужно трое своих.

— Ты остаёшься на корабле.

Рейнар поднял взгляд от панели.

— Тогда четыре человека, потому что кто-то должен будет командовать катером, пока вы будете спорить с древней цивилизацией.

— Я умею управлять катером.

— Я знаю. Именно поэтому предпочёл бы, чтобы этим занимался пилот.

Вера стояла у края стола, наблюдая, как на прозрачной поверхности пульсирует обратный отсчёт. Двадцать семь минут двенадцать секунд. За обзорной стеной центральная поверхность врат уже перестала напоминать отражающий металл. Теперь она выглядела как неподвижная вода, поставленная вертикально посреди космоса.

На её персональной панели по-прежнему горела строка: «ДЛЯ ВХОДА ТРЕБУЕТСЯ СОВМЕСТНОЕ ПРИСУТСТВИЕ».

— У меня есть предложение, — сказала Вера. — Пока вы решаете, кто из вас лучше умеет управлять катером, можно проверить, не означает ли «вход» подключение к архиву, а не физический перелёт.

Кайрен повернулся к Сайре. Та уже работала с потоком данных.

— Я пробовала отправить дистанционный запрос. Никакой реакции. Архив отвечает только на биометрическое присутствие Веры и ваше.

— То есть нас действительно приглашают внутрь, — сказала Вера.

— Я бы не называла это приглашением.

— Почему?

Сайра вывела новый блок символов, который переводчик только начал разбирать.

— Потому что я не знаю, что произойдёт, если вы не войдёте.

Вера взглянула на оставшееся время.

— Очень располагающий сервис.

Кайрен отдал несколько коротких распоряжений, и мостик мгновенно пришёл в движение. Вера всё ещё удивлялась этой его способности: вокруг него люди не суетились, хотя работали быстрее. Никто не переспрашивал очевидное, никто не пытался угадать настроение начальника. Приказы были короткими, но точными, и он не вмешивался в то, что уже передал специалистам. Это было неудобно замечать.

Удобнее было держать в памяти человека, который устроил её публичный арест и позволил ей несколько минут считать себя преданной. Гораздо сложнее — того, кто отказался отдать её Генетическому управлению, дал ей право отказаться от теста и только что согласился войти в неизвестную конструкцию, потому что система требовала присутствия их обоих. Ещё сложнее становилось после поцелуя. Вера заставила себя вернуться к панели.

— Категория «хранительская линия» вам знакома? — спросила она Сайру.

— Нет.

— Совсем?

— В современных медицинских базах такого термина нет.

— А в старых?

Сайра поколебалась ровно столько, чтобы ответ перестал быть нейтральным.

— Мне потребуется доступ к архивам, которыми сейчас управляет Совет.

— Значит, пока считаем, что нет.

— Вера.

— Что?

— Иногда отсутствие ответа действительно означает отсутствие ответа.

— За последние два дня я потеряла веру в эту концепцию.

— Справедливо, — признала Сайра.

На центральном экране вспыхнуло уведомление входящего канала. Председатель Совета требовал немедленной связи. Кайрен перевёл взгляд на таймер.

— Отклонить.

Офицер связи не успел коснуться панели, когда уведомление сменилось красной государственной печатью.

— Экстренный приоритет, — сказал он. — По закону я обязан вывести.

— Выводите.

Лицо председателя возникло над тактическим столом. На этот раз за ним находилось не полукружие советников, а пустая стена переговорной комнаты.

— Регент Роу, Совет запрещает пересечение объекта K-0 до оценки угрозы.

— Запрет получен.

— И?

— И зарегистрирован.

Председатель сжал губы.

— Вы намерены его нарушить?

Кайрен сверился с часами.

— Через двадцать четыре минуты.

— Это государственный объект неизвестного назначения.

— Он находится за пределами современной юрисдикции Содружества.

— Не играйте формулировками.

— Тогда не присылайте мне документ, составленный людьми, которые ими играют.

Вера отвернулась, чтобы председатель не заметил её улыбки.

— Госпожа Арден не имеет права покидать контролируемое пространство до завершения рассмотрения её статуса, — продолжил тот.

Теперь улыбка исчезла сама. Кайрен даже не повернул голову в её сторону.

— Госпожа Арден не задержана.

— Её биологический профиль признан предметом стратегического интереса.

— Человек не становится предметом из-за формулировки в постановлении.

— Вы подвергаете риску безопасность Содружества.

— Именно поэтому я выясню, почему конструкция, не работавшая двести четырнадцать лет, открылась после нашего теста.

— Совет требует передать госпожу Арден доктору Венн до прибытия комиссии.

Сайра медленно подняла брови.

— Любопытно, что меня не спросили.

Председатель не удостоил её взглядом.

— Регент, это последнее предупреждение.

— Принято.

Кайрен разорвал связь. Вера перевела взгляд на него.

— Вы удивительно спокойно коллекционируете основания для собственного отстранения.

— У каждого должно быть хобби.

— Я думала, ваше — злить меня.

— Это оказалось слишком легко.

Рейнар кашлянул, хотя Вера была почти уверена, что он скрывает смешок.

Через девятнадцать минут они уже сидели в катере.

Переход через врата не походил на обычный прыжок. Вера ожидала давления, хотя понимала, что ожидание основано скорее на старых земных фильмах, чем на инженерной логике. Вместо этого пространство за иллюминатором на мгновение стало бесцветным. Не чёрным и не белым — просто лишённым привычной глубины. Желудок неприятно потянуло вверх, искусственная гравитация мигнула, и затем перед катером снова появились звёзды. Только расположены они были неправильно.

Вера знала карту ближайших систем достаточно хорошо, чтобы понять это прежде, чем навигационный компьютер выдал ошибку координат.

— Где мы? — спросила она.

Пилот ответил после короткой паузы:

— Пока не знаю.

— Это обнадёживает.

— Мы всё ещё в реальном пространстве, — вмешалась Сайра. — По крайней мере датчики так считают.

— «По крайней мере» лучше не добавлять.

Кайрен сидел напротив Веры, удерживаясь за поручень. После перехода его лицо не изменилось, но он дважды моргнул, словно организм всё-таки получил удар, который тот отказался признавать.

— Связь с «Ауригой»?

Пилот проверил канал.

— Есть. Задержка нулевая.

Рейнар появился на маленьком экране почти сразу.

— Я вас вижу. Навигация утверждает, что вы находитесь в шестнадцати световых годах от нас, связь утверждает обратное. Я решил не спрашивать, как это возможно, пока доктор Венн не перестанет выглядеть счастливой.

Сайра действительно улыбалась.

— Это великолепно.

— Именно этого я боялся.

Вера придвинулась к окну. В нескольких тысячах километров висела станция.

Она была небольшой по сравнению с Астер-Примой и совершенно не похожей на современные сооружения. Вместо привычных секций, стыковочных колец и вынесенных модулей — единый вытянутый корпус, гладкий, тёмный, рассечённый серебряными линиями. Он напоминал не построенную конструкцию, а предмет, отлитый сразу целиком.

Ни одного сигнального огня. Ни одного активного маяка.

Затем вдоль корпуса один за другим загорелись белые сегменты. Система катера сообщила: «ПОЛУЧЕНА ПОСАДОЧНАЯ ТРАЕКТОРИЯ».

— Мы ничего не запрашивали, — сказал пилот.

— Я заметил, — ответил Кайрен.

На панели Веры появился знакомый знак: два пересекающихся овала и короткая вертикальная черта. Она не успела скрыть реакцию. Кайрен увидел.

— Вы знаете этот символ.

Это был не вопрос. Вера коснулась кармана, где лежал медальон матери. Секрет, который она удерживала с момента просмотра архива шести женщин, внезапно стал тяжелее самого металла.

— Видела.

— Где?

Она посмотрела на Сайру. Потом на Кайрена. Если продолжать молчать, она ничем не будет отличаться от людей, которых последние дни обвиняла в сокрытии половины правды.

— На медальоне моей матери.

Сайра резко повернулась.

— У вас есть медальон с этим знаком?

— Да.

— Почему вы не сказали раньше?

— Потому что к тому моменту вы оба уже доказали, насколько любите выдавать информацию порциями.

Кайрен не стал спорить.

— Он с вами?

Вера достала медальон. Небольшой овальный кусок потемневшего металла выглядел почти нелепо на фоне интерфейсов катера. Мать никогда не называла его драгоценностью. Говорила только, что он принадлежал семье и что Вере лучше не носить его на людях. Сайра протянула руку, но остановилась.

— Можно?

Вера передала медальон. Доктор поднесла его к сканеру.

Прибор не успел закончить анализ. На станции впереди открылась тонкая световая щель, превратившаяся в посадочный шлюз.

Из динамика прозвучал женский голос. Старый язык переводчик разбирал с задержкой.

— «Носитель... идентификатора... дома... подтверждён».

Сайра задержала взгляд на медальон.

— Это не украшение.

— Спасибо. Я уже догадалась.

— Это ключ.

Сканер Сайры мигнул ещё раз, теперь уже получив ответ самой станции. Под внешним узором проявился второй слой маркировки: древний регистрационный код и название медицинской сети, от которой сохранилось лишь несколько фрагментов.

— Вот почему знак показался знакомым, — сказала Сайра, увеличивая запись. — «Санктум» не создавал эту эмблему. Центр на Орфее зарегистрирован всего сорок три года назад, но его учредители получили архивы и часть оборудования старого медицинского фонда. В регистрационных документах фонда стоит этот же знак.

Вера вспомнила медицинскую форму Аделин Восс. Совпадение, которое она до сих пор держала в голове как подозрение, впервые получило нормальную причинную связь.

— Значит, Аделин оказалась в «Санктуме» не случайно.

— Этого мы пока не знаем, — осторожно ответила Сайра. — Но теперь знаем другое: медальон вашей матери и клиника связаны одной старой сетью. Сам знак гораздо старше современного «Санктума».

Вера сжала губы. Вопросов к матери становилось больше, но хотя бы один из них наконец перестал быть случайным совпадением. Кайрен взглянул на Веру.

— Ваша мать дала вам ключ от станции, которая считалась недоступной двести четырнадцать лет?

— Если бы она сообщила эту часть, наше последнее семейное общение прошло бы несколько иначе.

Катер вошёл в шлюз. Воздух оказался пригодным для дыхания.

Кайрен всё равно настоял на полном сканировании прежде, чем они сняли защитные маски. Вера не возражала: в отличие от политических ограничений, осторожность против двухсотлетней неизвестной биологии казалась ей разумной.

Они вошли втроём — Вера, Кайрен и Сайра. Двое бойцов остались у шлюза, пилот — в катере. Коридор осветился по мере их движения.

Стены были гладкими, без швов, но под поверхностью медленно появлялись линии, словно станция строила указатели специально для них.

— Энергосистема активировалась меньше часа назад, — сказала Сайра. — Но показатели износа почти нулевые.

— Самовосстановление?

— Возможно.

Вера провела взглядом по потолку.

— Или мы неправильно определили возраст.

Сайра задержала на ней взгляд.

— Архивные данные о вратах достаточно точны.

— Закрытие врат и строительство станции не обязательно произошли одновременно.

— Верно.

Кайрен шёл чуть впереди. На нём не было парадной формы — только тёмный корабельный комплект и личное оружие. Вера впервые видела его без внешних признаков должности, и эффект получился странным: регент никуда не исчез. Статус, оказывается, держался не на знаках различия. Он остановился перед развилкой. Обе стороны выглядели одинаково.

— Предложения?

Вера подняла медальон. Левая стена тут же осветилась.

— У меня есть очень научный метод.

— Какой?

— Идти туда, куда нас настойчиво ведёт древнее сооружение.

— Мне не нравится часть «настойчиво».

— Зато она честная.

Они повернули налево. Через несколько минут коридор вывел их в круглый зал. В центре стояла прозрачная колонна высотой в два человеческих роста. Когда Вера приблизилась, внутри появился свет.

«НОСИТЕЛЬ НУЛЕВОЙ ЛИНИИ».

Ниже:

«ВЕРА АРДЕН».

Она остановилась.

— Значит, даже имя у них есть.

Сайра работала с переносным считывателем.

— Не обязательно было. Станция могла получить его из вашего современного профиля при соединении.

Вера перевела внимание на Кайрена.

— Скажите что-нибудь неприятное. А то доктор сегодня слишком разумна.

— Вы скрыли от нас ключ.

— Уже лучше.

Его взгляд задержался на её лице.

— Почему на самом деле?

Она могла ответить шуткой. Вместо этого спрятала медальон в ладони.

— Потому что мать знала, что официально я мертва. Потом я нашла её знак рядом с погибшей женщиной. Если бы оказалось, что моя семья связана с их смертями, я хотела сначала понять как.

— Вы считали, что я использую это против вас?

— Я считала, что вы используете любую информацию, если решите, что от этого зависит безопасность государства.

Кайрен помолчал.

— Справедливо.

— И вас это не оскорбляет?

— Оскорбляет. Но это не делает вас неправой.

Ответ снова оказался неудобным. Сайра подняла голову.

— Полагаю, эта дискуссия может подождать. Станция открывает архив.

Свет внутри колонны разошёлся по залу. Перед ними возникли изображения людей.

Не голографические портреты в современном смысле. Скорее реконструкции: мужчины, женщины, дети, целые группы. Рядом появлялись генетические схемы и карты планет. Переводчик начал выдавать текст.

Первые колонии. Изоляция. Адаптация. Изменение. Вера читала фрагменты и постепенно переставала замечать холод зала.

— Они прогнозировали расхождение человеческих популяций, — сказала Сайра. — Не социальное. Биологическое.

— Насколько серьёзное?

— Судя по этим моделям... очень.

На одной схеме две линии расходились всё дальше, пока между ними не появлялась красная зона.

«ВЕРОЯТНОСТЬ УСТОЙЧИВОГО ПОТОМСТВА СНИЖАЕТСЯ».

Вера нахмурилась.

— Но сейчас межпланетные браки обычны.

— Между большинством популяций — да. Потому что «Конкорд» учитывает совместимость.

— Получается, он действительно решает медицинскую проблему.

— Первоначально, возможно, только её и решал.

Следующий блок изменил изображение. Появилась человеческая фигура, от которой расходились линии к нескольким колониальным ветвям.

«НУЛЕВАЯ ЛИНИЯ».

Сайра подошла ближе.

— Вот.

Текст переводился медленно. Нулевая линия не являлась отдельной расой и не была результатом искусственного создания. Архив описывал редкую комбинацию признаков, сохранявшую широкую генетическую пластичность после поколений адаптации к разным мирам. Вера перечитала трижды.

— То есть я универсальный донор?

— Нет, — сразу ответила Сайра. — И не позволяйте никому так это формулировать.

— Уже приятно.

— Ваш профиль имеет необычайно широкий диапазон потенциально устойчивых сочетаний, но это не означает совместимость со всеми и тем более не превращает вас в средство размножения. Самое важное другое.

Она увеличила фрагмент.

«ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ВЫБОРА: ДОСТОВЕРНОСТЬ НИЖЕ ДОПУСТИМОГО ПОРОГА».

— Что это значит?

Сайра быстро просматривала расшифровку.

— Современный «Конкорд» строит не только биологический прогноз. Он учитывает поведенческие модели, нейронные реакции и социальные параметры. У нулевой линии биологическая вариативность настолько широка, что итоговая модель быстро теряет статистическую точность.

— Здесь нет никакого «гена свободы» и никакой мистики, — сказала Сайра, пролистав пояснение. — Создатели просто установили минимальный порог достоверности: если система не способна достаточно надёжно предсказать последствия, она не имеет права превращать прогноз в социальное решение. Для нулевых этот порог почти никогда не достигается.

— То есть особенная не я, — сказала Вера, перечитав строку. — Особенным было старое правило: если машина не знает достаточно, она обязана это признать.

— Именно.

Эта мысль понравилась Вере гораздо больше идеи о врождённой непредсказуемости. Свобода не нуждалась в генетическом объяснении; здесь требовалось всего лишь не выдавать недостаток данных за право распоряжаться человеком.

— Почему?

— Не знаю.

Кайрен наконец заговорил:

— Поэтому система не смогла выдать нам процент.

— Вероятно.

Вера смотрела на надпись. Все последние дни вокруг неё вращалось слово «совместимость». Совет, дома, шесть погибших женщин, неизвестная программа. Она успела возненавидеть саму мысль о том, что машина способна вычислить отношения между двумя людьми лучше их самих.

Теперь древний архив сообщал, что именно её машина вычислить не может.

— Очень смешно, — пробормотала она.

— Что именно? — спросил Кайрен.

— Я прилетела расследовать ошибки алгоритма и оказалась его личным кошмаром.

— Это объясняет многое.

— Не начинайте.

Сайра переключила раздел. На экране появилась новая человеческая фигура. Мужчина. Под ней — знакомый символ хранительской линии.

Затем древнее имя, которое переводчик не смог восстановить полностью. И ниже генеалогическая цепочка.

Вера следила, как она идёт через поколения, фамилии, ветви и политические дома. Последняя строка оказалась современной.

РОУ, КАЙРЕН.

В зале стало очень тихо.

— Значит, вы тоже часть этой истории, — сказала Вера.

— Похоже.

Сайра открыла сопроводительный текст. Хранители создавались не как владельцы системы. Их линия несла биометрические ключи, необходимые для изменения базовых ограничений сети.

— «Создавались»? — переспросил Кайрен.

— Неверный перевод. Скорее «назначались». Здесь речь о наследуемом ключе, а не о генетическом конструировании.

Вера подошла ближе к изображению.

— Тогда почему врата потребовали нас обоих?

Сайра нашла следующий раздел. На экране возникли два символа: ноль и знак хранителя.

«КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВЫХ ПРАВИЛ ТРЕБУЕТ СОГЛАСИЯ ДВУХ НЕЗАВИСИМЫХ СТОРОН».

Вера прочитала ещё раз.

— Независимых.

— Да.

— То есть систему специально построили так, чтобы хранитель не мог изменить правила один.

— И носитель нулевой линии тоже.

Кайрен смотрел на текст с выражением, которое Вера уже научилась различать. Так он выглядел, когда полученная информация не нравилась ему настолько, что эмоция уступала место холодному анализу.

— Что именно они могли менять? — спросил он.

Архив ответил раньше Сайры. Перед ними раскрылась схема, очень похожая на современную архитектуру «Конкорда», но проще. Медицинские рекомендации. Маршрутизация колоний. Контроль эпидемий. Координация генетических банков. И отдельно — блок, связанный с семейными союзами.

В старой версии рядом с ним стояло одно слово:

«РЕКОМЕНДАЦИЯ».

В современной копии, которую Сайра вывела рядом, эквивалентный модуль имел иной статус:

«ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ ДЛЯ ЗАЩИЩЁННЫХ ЛИНИЙ».

Вера медленно выдохнула.

— Кто-то изменил систему.

— Несколько поколений назад, — сказала Сайра.

— И превратил медицинскую рекомендацию в государственный приказ.

Кайрен не сводил глаз с экрана.

— Значит, моя мать могла отказаться.

Вера всмотрелась в него внимательнее. Он сказал это тихо, почти без выражения. Но именно отсутствие выражения показало, насколько глубоко ударила находка.

Она знала только часть его семейной истории. Мать любила другого. «Конкорд» назначил ей политически выгодный союз. Кайрен вырос в доме, который государственная статистика считала успешным.

— По первоначальным правилам — да, — ответила Сайра.

Кайрен отвернулся. Вера не стала подходить сразу. Дала ему пару секунд, пока Сайра продолжала изучать архив. Потом встала рядом.

— Вы знали, кого она любила?

Он долго смотрел на гаснущие строки.

— Да.

— Он был жив?

— Тогда — да.

— Она пыталась отказаться?

— Один раз.

Теперь Вера понимала, почему он семнадцать месяцев назад закрыл собственный профиль после смерти Аделин. Не только из-за подозрений. Для него сама система давно была связана с тем, как чужое решение маскируется под объективную необходимость.

— Что произошло? — спросила она.

— Совет семьи объяснил ей, что её отказ создаст дипломатический кризис. Потом ей показали расчёт будущих жертв возможного конфликта между двумя секторами.

— И она согласилась.

— Да.

— А тот мужчина?

Кайрен чуть повернул голову.

— Был отправлен командовать дальним гарнизоном. Через два года погиб.

Вера не знала, что сказать, и впервые не попыталась заполнить паузу.

— Она была хорошей матерью, — продолжил Кайрен. — Но несчастливым человеком. Самое неприятное в таких историях — никто не обязан быть чудовищем. Мой отец не заставлял её. Он тоже получил решение системы и считал, что выполняет долг. Совет считал, что предотвращает войну. Каждый мог объяснить, почему поступает правильно.

— Кроме неё.

— Её мнение тоже внесли в протокол.

Она перевела внимание на него.

— Какая щедрость.

— Именно.

Он повернулся к ней полностью.

— Поэтому, когда вы спрашивали, почему я заблокировал профиль, ответ был не только в смерти Аделин. Я просто слишком хорошо знал, что происходит после того, как статистике дают право называться судьбой.

Их взгляды встретились. На этот раз Вера не увидела перед собой регента, который умел заставить комнату замолчать одним поворотом головы. Перед ней стоял мужчина, который в детстве видел, как взрослые превращают чужую жизнь в аккуратно обоснованное решение.

Она вспомнила их поцелуй на «Ауриге». И древнюю строку: «НУЛЕВАЯ ПАРА ОБНАРУЖЕНА».

— Если архив назвал нас парой, — сказала она, — откуда мы знаем, что это не ещё один расчёт?

Кайрен ответил не сразу. Сайра, находившаяся у противоположной стороны колонны, услышала вопрос.

— Это можно проверить.

Она вызвала дополнительный раздел. Термин «пара» оказался техническим. Две независимые линии доступа, одновременно необходимые для изменения ядра. Никаких коэффициентов привязанности. Никаких прогнозов брака. Никакой оценки эмоционального выбора.

Более того, рядом с нулевой линией снова возникла пометка:

«ПОВЕДЕНЧЕСКОЕ ПРОГНОЗИРОВАНИЕ НЕ ПРИМЕНИМО».

— То есть система не утверждает, что мы должны быть вместе, — сказала Вера.

— Нет, — ответила Сайра. — Она утверждает, что ваши ключи совместно открывают определённые функции.

Кайрен слегка усмехнулся.

— Романтика закончилась быстро.

Вера ощутила облегчение настолько настоящее, что сама удивилась.

— Наоборот.

Его внимание сосредоточилось на ней. Она поняла, что сказала это вслух.

— Объясните.

— Нет.

— Вы постоянно требуете от меня прямых ответов.

— Я уже жалею, что когда-то научила вас этим пользоваться.

Сайра тихо сказала:

— Я могу отойти ещё дальше, хотя зал круглый и возможностей немного.

Вера бросила на неё взгляд.

— Продолжайте читать архив.

— С удовольствием.

Кайрен всё ещё ждал ответа. Вера вздохнула.

— Мне спокойнее от того, что эта штука не умеет решать, нравитесь вы мне или нет.

— И нравлюсь?

— Не злоупотребляйте удачей.

В его улыбке впервые не было ни политической вежливости, ни сухой насмешки. Это оказалось гораздо опаснее любого процента.

Они провели на станции ещё почти три часа. Врата не закрылись после первоначального таймера: как только Вера и Кайрен вошли в архив, отсчёт исчез, а связь с «Ауригой» стабилизировалась. Рейнар каждые двадцать минут требовал отчёт, формулируя это как заботу о безопасности и совершенно не скрывая, что считает древнюю станцию крайне плохим местом для нахождения регента.

К моменту возвращения на корабль Совет прислал одиннадцать официальных уведомлений.

Двенадцатое пришло, когда Вера ещё не успела выйти из шлюза.

— Они продуктивны, — заметила она.

Рейнар встретил их лично.

— Особенно когда регент их игнорирует.

— Что случилось? — спросил Кайрен.

— Совет нашёл юридическое решение проблемы госпожи Арден.

— Мне уже не нравится начало, — сказала Вера.

Рейнар протянул Кайрену планшет. Тот прочитал документ и стал совершенно неподвижным.

— Нет.

— Я именно так и ответил, — сказал Рейнар. — Они попросили уточнить, выражаю ли я вашу позицию или свою.

Вера протянула руку.

— Можно мне узнать, что государство придумало с моей жизнью на этот раз?

Кайрен отдал планшет. Первые три абзаца состояли из юридических формулировок, смысл которых Вера поняла только со второго прочтения. Совет признавал, что насильственная передача гражданина Генетическому управлению требует отдельного судебного решения. Одновременно наличие нескольких междомовых претензий создавало угрозу дипломатического конфликта.

Решение предлагалось простое. Если Кайрен как носитель хранительской линии и действующий регент официально заявит брачное преимущественное право на Веру Арден, все требования других домов будут автоматически приостановлены до завершения проверки. Вера дочитала.

— Они предлагают вам объявить меня своей невестой.

— Да.

— Чтобы защитить от людей, которые хотят объявить меня чьей-то невестой.

— Да.

Она вернула планшет Рейнару.

— Иногда я даже восхищаюсь бюрократией. Такой уровень внутреннего совершенства требует поколений отбора.

Кайрен уже шёл к переговорному отсеку.

— Соедините с Советом.

— Они ждут, — сказал Рейнар.

— Разумеется.

Вера пошла следом.

— Что вы собираетесь делать?

— Отказать.

— Это действительно остановит их?

— Нет.

— Тогда зачем?

Кайрен остановился у двери.

— Вы хотите, чтобы я согласился?

Вопрос прозвучал без насмешки. Вера представила, насколько проще стало бы положение. Брачное право регента было бы политической бронёй. Ни один дом не смог бы получить к ней доступ, Генетическому управлению пришлось бы согласовывать исследования с Кайреном, а Совет потерял бы возможность перемещать её как государственный объект. Самое неприятное — решение действительно было практичным.

— С точки зрения безопасности это удобно, — сказала она.

— Я спрашивал не об удобстве.

— Вы можете оформить право, а потом отказаться.

— Могу.

— Тогда это просто юридический инструмент.

— Для Совета — да.

— А для вас?

Он посмотрел на неё так внимательно, что Вера пожалела о вопросе.

— После того, что мы нашли в архиве, я не собираюсь защищать ваше право выбирать, объявляя вас своей собственностью.

— Юридически это не собственность.

— Именно так люди объясняли моей матери.

Вера замолчала. Кайрен открыл дверь переговорной.

— Можете присутствовать.

— Я собиралась.

На главном экране появилось заседание Совета. Теперь присутствовали представители нескольких домов, включая Лиана Корва. Он увидел Веру и чуть приподнял брови.

— Госпожа Арден вернулась из мёртвого сектора. Я проиграл спор.

— Вы ставили на мою смерть?

— На отказ регента выполнять приказ. Это было безопаснее.

Председатель резко вмешался:

— Мы обсуждаем не личные ставки дома Корв.

Кайрен сел во главе стола.

— Тогда обсуждаем ваше предложение.

— Оно обеспечивает безопасность госпожи Арден и снимает междомовой конфликт.

— Нет.

На лице председателя появилось раздражение.

— Регент, от вас требуется лишь временное заявление преимущественного права.

— Я прочитал документ.

— Тогда вы понимаете его необходимость.

— Я понимаю его удобство.

Один из советников наклонился вперёд.

— Разница сейчас несущественна.

— Для человека, на которого вы предлагаете заявить право, весьма существенна.

Вера ничего не сказала.

— Госпожа Арден может дать предварительное согласие, — продолжил председатель. — В таком случае процедура будет добровольной.

Кайрен перевёл взгляд на Веру. Она почувствовала на себе десятки взглядов.

— Если я соглашусь, — спросила она, — смогу ли я завтра отозвать согласие без решения Совета?

Председатель замешкался. Ответ уже был понятен.

— Процедура предусматривает период стабилизации статуса.

— Сколько?

— До завершения генетической экспертизы.

— Которую проводит структура, требующая получить меня под контроль.

— Формулировка некорректна.

— Зато понятна.

Лиан откинулся на спинку кресла.

— Я поддерживаю вопрос госпожи Арден.

Председатель раздражённо задержал взгляд на него.

— Дом Корв является одной из сторон спора.

— Именно поэтому мне особенно интересно, почему добровольное согласие нельзя добровольно отозвать.

Кайрен положил ладонь на стол.

— Обсуждение закончено. Я не заявляю брачного права.

— Тогда Совет будет вынужден рассмотреть передачу госпожи Арден под нейтральную юрисдикцию.

— Рассматривайте.

— Вы не сможете блокировать решение бесконечно.

— Вероятно.

— Что вы предлагаете вместо этого?

Кайрен взглянул на Веру всего на секунду.

— Признать очевидное. Вера Арден является гражданином с полной правоспособностью. Её тело, генетический профиль и брачный статус принадлежат ей. Ни один дом, включая мой, не получает преимущественного права без её согласия.

Советник усмехнулся.

— Вы превращаете стратегическую проблему в вопрос личной свободы.

— Потому что речь идёт о человеке.

— Речь идёт о возможной нулевой линии. Если данные подтвердятся, её репродуктивная ценность—

Кайрен не повысил голос.

— Закончите эту фразу, и вам придётся повторить её публично перед всей сетью с указанием собственного имени.

Советник закрыл рот. Вера смотрела на Кайрена. Он не повернулся к ней после этих слов, не искал благодарности, не проверял реакцию. Просто продолжал спорить с людьми, которые считали её биологическим активом.

И именно поэтому защита перестала ощущаться клеткой. Председатель сказал:

— Тогда кто она для вашего дома?

Кайрен ответил:

— Никто.

Короткий болезненный укол оказался совершенно нелепым после всего услышанного, и Вера уже успела разозлиться на себя, когда Кайрен продолжил:

— Пока сама не решит иначе.

Укол исчез, оставив после себя раздражение уже на саму себя.

Лиан улыбнулся так, будто услышал именно то, чего ждал.

— В таком случае дом Корв отзывает брачную претензию.

— На каком основании? — потребовал председатель.

— На основании того, что я предпочитаю приглашать женщин на ужин, а не вступать за них в юридический спор с государством.

— Наконец-то разумная позиция, — сказала Вера.

Кайрен бросил на экран взгляд.

— Корв.

— Я отозвал претензию. Благодарности не требуется.

— Её и не будет.

Совет отложил решение ещё на сутки. Когда связь отключилась, Вера осталась сидеть. Кайрен поднялся.

— Вы устали.

— Удивительное наблюдение.

— Четыре часа назад вы прошли через древние врата, три часа провели на станции неизвестного происхождения, после чего Совет попытался юридически выдать вас замуж. Даже вы имеете право устать.

— Даже я?

— Иногда.

Она повернулась к нему.

— Почему вы сказали «никто»?

— Потому что это юридически точный ответ.

— Я знаю.

— Тогда в чём вопрос?

Вера медленно поднялась.

— Ни в чём.

— Вы сейчас злитесь на точность формулировки?

— Нет.

— Неправда.

— Вы становитесь раздражающе наблюдательным.

— Это заразно.

Она невольно улыбнулась.

— Спокойной ночи, регент.

— Вера.

Она остановилась у двери.

— Да?

— В архиве вы сказали, что вам спокойнее от того, что система не может определить, нравлюсь я вам или нет.

— И вы, конечно, запомнили.

— Это моя работа.

Он вернул ей её же фразу настолько спокойно, что Вера тихо рассмеялась.

— Очень плохо на вас влияю.

— Я заметил.

Она вышла, но до каюты так и не дошла.

Через десять минут Вера стояла у двери его личного сектора и злилась на себя значительно сильнее, чем на Кайрена.

Можно было вернуться. Можно было принять душ, открыть материалы архива, проверить данные матери, попытаться связаться с Землёй через новый канал и заняться хотя бы одной из пяти задач, которые были объективно важнее того, почему она пришла сюда. Дверь открылась.

Кайрен стоял босиком, без верхней куртки, с расстёгнутым воротом тёмной рубашки. Первый раз за всё знакомство он выглядел человеком, которого застали дома, а не регентом между двумя государственными кризисами.

— Что случилось?

Вера посмотрела ему в лицо.

— Вот именно поэтому вы меня раздражаете.

— Я открыл дверь.

— Вы сразу решили, что что-то случилось.

— Вы пришли через десять минут после того, как пожелали мне спокойной ночи.

— Возможно, я передумала насчёт спокойной ночи.

Он замолчал, и внезапно оказалось, что собственную смелость тоже приходится чем-то подкреплять. Готовых объяснений у Веры не было.

— Можно войти?

Кайрен отступил.

— Да.

Дверь закрылась за ней. В комнате ничего не изменилось с тех пор, как она жила здесь под охраной. Тот же рабочий стол, почти полное отсутствие личных предметов, приглушённый свет и большое окно, за которым теперь висела незнакомая звёздная система. Вера подошла к стеклу.

— Красиво.

— Слишком далеко, чтобы Совет быстро добрался.

— Тогда особенно красиво.

Кайрен остановился в нескольких шагах.

— Вера.

— Я знаю.

— Что именно?

Она повернулась.

— Что вы сейчас специально стоите далеко.

Он не ответил.

— После нашего первого поцелуя вы тоже остановились первым, — продолжила она.

— Вы просили прямых ответов. Хотите один?

— Да.

— Если я подойду, мне будет значительно сложнее остановиться второй раз.

Вера ощутила, как привычная готовность ответить шуткой куда-то исчезает.

— А если я не прошу останавливаться?

Кайрен не двинулся сразу.

— Вы уверены, что это не реакция на заседание? На архив? На то, что произошло сегодня?

— Нет.

Его брови чуть сошлись.

— Очень убедительно.

— Я уверена только в том, что не хочу, чтобы машина, Совет, вы или я сама заранее объясняли мне, что я должна чувствовать. И сейчас я хочу быть здесь.

— Сейчас.

— Сейчас достаточно.

Он подошёл. На этот раз поцелуй начался медленно. Без злости, которой было слишком много в первом. Без необходимости кому-то что-то доказывать. Вера сама положила ладони ему на плечи и почувствовала, как он на секунду остановился, давая ей последнюю возможность изменить решение.

Она потянула его ближе. Дальше разговор стал менее удобным для слов.

Кайрен всё равно спрашивал — взглядом, паузой, прикосновением. Вера отвечала так же. В этой осторожности было больше близости, чем в любой демонстративной страсти, которую она могла представить от человека с его властью.

Когда он коснулся губами её виска, Вера неожиданно рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Я вспомнила, что всего несколько часов назад государство собиралось официально назначить меня вашей невестой. Мы отказались, устроили Совету маленькую юридическую катастрофу, а теперь я сама пришла к вам ночью.

Кайрен усмехнулся.

— То есть Совет зря потратил четыре часа?

— Я бы сказала, что в происходящем есть определённая справедливость. Когда выбор действительно мой, он почему-то выглядит совсем иначе.

Кайрен повернулся к ней.

— Вера, если завтра вы решите, что это было ошибкой...

— Не заканчивайте.

— Почему?

— Потому что это будет уже моё право назвать это ошибкой.

Он замолчал, затем кивнул.

— Хорошо.

Она коснулась его лица.

— Вот теперь можете перестать быть разумным хотя бы ненадолго.

— Это приказ?

— Даже не рекомендация.

— Тогда рискну.

Позже свет в комнате стал совсем тусклым, а незнакомые звёзды за стеклом продолжали гореть так спокойно, будто рядом не существовало ни Совета, ни генетических программ, ни древних систем, которые пытались дать название отношениям двух людей. Вера уснула без расчёта совместимости.

Проснулась она раньше корабельного утра. Кайрен спал рядом, повернувшись к стене. Во сне его лицо теряло привычную собранность, и Вера несколько секунд позволила себе просто смотреть, прежде чем профессиональная привычка к раннему пробуждению победила всё остальное.

Она тихо выбралась из постели. На рабочем столе мигал индикатор полученных данных из архива.

Вера накинула рубашку и подошла к панели. Это были автоматические копии материалов, которые они запросили на станции. Система «Ауриги» сортировала их по датам, источникам и совпадениям с современными файлами. Один блок оказался отмечен жёлтым предупреждением:

«СОВПАДЕНИЕ С СУЩЕСТВУЮЩИМ ЗАКРЫТЫМ ДЕЛОМ».

Вера открыла его. Система потребовала подтверждение доступа. Её собственный нулевой профиль сработал вместо пароля. Перед ней появился список. Несколько старых кодов. Имя матери.

Её собственное имя. И рядом — идентификатор служебного дела правительства.

Вера перестала дышать ровно. Файл был создан не вчера. Не после её теста. Не после появления категории № 0.

Дата стояла за одиннадцать месяцев до дня её прибытия на Астер-Приму и задолго до того, как на Землю пришло официальное приглашение провести аудит «Конкорда». Внизу находилась строка инициатора.

Кайрен Роу. Вера перечитала её. Потом ещё раз, уже медленнее, словно порядок букв мог измениться. За спиной раздался голос:

— Вы рано встали.

Она не обернулась. Кайрен, судя по звуку, сел на кровати.

— Вера?

Она увеличила строку создания файла. Одиннадцать месяцев. Он знал её имя за одиннадцать месяцев до того, как якобы впервые увидел список независимых аудиторов.

— Когда вы впервые узнали обо мне? — спросила она.

Тишина за спиной длилась всего секунду. Но после этой ночи одной секунды оказалось достаточно.

— Вера, — сказал Кайрен уже другим тоном.

Она повернулась к нему.

— Не надо выбирать правильную формулировку. Просто назовите дату.

Кайрен перевёл внимание на открытый файл и не спросил, откуда он у неё. Это молчаливое узнавание оказалось хуже любого ответа. На экране между ними продолжала гореть строка:

«ИНИЦИАТОР ДОСЬЕ: КАЙРЕН РОУ».

Дата — за одиннадцать месяцев до её прибытия на Астер-Приму.