За дверью кто-то потребовал открыть доступ от имени Центрального генетического управления, и ровный мужской голос прозвучал настолько буднично, будто речь шла о доставке служебной корреспонденции, а не о женщине, которую полчаса назад пытались пристрелить внутри правительственного сектора. Вера перевела взгляд с двери на Кайрена.

— Война, значит?

— Я сказал, что кто-то готов её начать. Не обещал устраивать её лично.

— Очень утешительное уточнение.

Рейнар уже стоял у боковой панели. Его пальцы быстро прошли по нескольким командам, после чего прозрачная полоса в двери стала матовой. На стене вспыхнула схема коридора: восемь фигур перед входом, ещё четыре — у лифтового узла.

— Двенадцать человек, — сказал он. — У управления внезапно возникла трогательная забота о здоровье госпожи Арден.

— Они вооружены? — спросила Вера.

— Это государственная группа сопровождения.

— Я спросила не должность.

Рейнар взглянул на неё через плечо.

— Вооружены.

Кайрен протянул руку, и Касс без слов передал ему канал связи.

— Регент Роу, — представился Кайрен, хотя в этом едва ли была необходимость. — Приказ Совета получен. Исполнение приостановлено до окончания внутреннего расследования нападения в секторе идентификации.

Из динамика ответили почти сразу:

— Центральное генетическое управление имеет приоритет по делам неопределённого биологического статуса.

Вера поморщилась.

— Они очень стараются не называть меня человеком.

Кайрен скользнул по ней взглядом, но продолжил говорить в канал:

— Статус госпожи Арден не отменён решением суда и не изменён установленной процедурой. До этого момента она находится под моей защитой как приглашённый специалист правительства.

— Регент, у нас прямое постановление Совета.

— А у меня прямой вопрос. Кто подписал приложение к нему?

На линии возникла пауза. Кайрен не повысил голоса, и от этого вопрос прозвучал неприятнее.

— Мы получили заверенную копию без открытого приложения, — наконец ответил сотрудник за дверью.

— Тогда вы пытаетесь изъять гражданку на основании документа, полного текста которого сами не видели. Вернитесь в управление и попросите юристов объяснить вам, почему это плохая идея.

— Наш приказ…

— Закончен.

Он отключил связь. Вера пару секунд смотрела на него.

— Вы часто таким способом разговариваете с государственными ведомствами?

— Только с теми, которые приходят ко мне без приложения.

— А если принесут?

— Тогда найду другую причину.

Это прозвучало почти легко, но Рейнар не улыбнулся. Он следил за схемой коридора, пока двенадцать отметок одна за другой не начали удаляться от двери.

— Ушли, — сообщил он. — До следующего юридического захода.

— Сколько у нас времени? — спросила Вера.

— Если Совет действует быстро, меньше часа. Если они сначала будут спорить между собой — больше.

— Прекрасная система управления.

— Работает уже двести лет, — сухо заметил Касс.

— Это не аргумент качества. Плесень тоже бывает очень живучей.

На этот раз уголок его рта едва заметно дрогнул. Кайрен вернул ему канал связи.

— Перенесите анализ архивов в шестой зал. Все данные по сегодняшнему нападению — туда же. И вызовите Сайру.

Рейнар кивнул, но Вера остановила его:

— И материалы по тем шести женщинам.

Касс взглянул на Кайрена. Эта короткая пауза была хуже прямого отказа.

Обрывки последних часов наконец сложились в рисунок, который Вере категорически не нравился: шесть смертей, закрытые Кайреном материалы, невозможный статус, выстрел в ту же секунду, когда статус появился, и Совет, которому хватило сорока минут, чтобы придумать формулировку, превращавшую живого человека в объект.

И теперь Рейнар спрашивал разрешения глазами, когда речь заходила о погибших.

— Нет, — сказала Вера. — Так больше не пойдёт.

Кайрен слегка повернул голову.

— Что именно?

— Вы хотите, чтобы я помогала искать человека, который пытается меня убить, но продолжаете решать, какие куски задачи мне разрешено видеть. Если бы это касалось только вашего правительства, можете секретничать хоть до следующей эры. Но сегодня мишенью была я.

— Вы получили доступ к материалам расследования.

— К отредактированным материалам.

Он не стал притворяться, что не понял.

— Некоторые сведения имеют политический статус.

— Пуля в стене тоже политическая?

— Уже да.

— Тогда тем более покажите всё.

В комнате стало тихо. За окном медленно проходила светлая дуга атмосферы, и Вера вдруг заметила, что Астер-Прима разворачивается относительно планеты. Искусственная гравитация никак не выдавала движения, только ночная сторона внизу постепенно уступала место тонкой золотистой полосе рассвета. Ей не понравилось, что эта красота вообще способна отвлекать, когда мать неизвестно где, официальный архив объявляет её мёртвой, а люди за дверью обсуждают её «биологический статус».

Кайрен опёрся ладонью о край стола.

— Если я открою материалы, вы больше не сможете утверждать перед Советом, следствием или заинтересованными домами, что приехали сюда как внешний аудитор и ничего не знали.

— Какими ещё домами?

— Теми, кто попытается вмешаться, когда информация выйдет наружу.

Вера прищурилась.

— Вот это вы делаете постоянно: подбрасываете новое слово, а объяснение откладываете на удобное вам «потом».

— Потому что каждое объяснение сейчас увеличивает число людей, которым придётся доверять.

— А я, как понимаю, в список доверенных пока не попала.

Его взгляд задержался на её лице.

— Вы всегда так разговариваете с человеком, который только что отказался выдать вас Центральному управлению?

— Я пока пытаюсь понять, зачем вы это сделали.

— А если ответ окажется неприятным?

— Тем более хочу его услышать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вера уже успела понять, что Кайрен умеет использовать молчание как инструмент: не суетится, не заполняет паузу лишними словами и спокойно ждёт, пока собеседник сам начнёт нервничать. На неё этот приём действовал плохо. Во всяком случае, она очень хотела в это верить. Наконец он сказал:

— Хорошо. Вы увидите всё.

Рейнар перевёл на него взгляд.

— Кайрен.

Первое имя вместо титула прозвучало предупреждением.

— Всё, что относится к шести смертям, — уточнил регент. — Без материалов внешней разведки и закрытых договоров домов.

— Пока, — сказала Вера.

Кайрен посмотрел на неё.

— Вы удивительно быстро осваиваете переговоры.

— У меня хороший учитель.

* * *

Шестой зал оказался не залом, а защищённой аналитической комнатой без окон. Дверь пропустила Веру только после того, как Кайрен подтвердил временный доступ лично, причём система дважды запросила его решение, словно сама сомневалась, стоит ли впускать человека с неопределённым статусом. Вера запомнила это.

Большой стол занимал центр помещения. Над ним висела объёмная карта связей, пока пустая. Рейнар разместился справа, Кайрен остался стоять, а Вера выбрала место так, чтобы видеть обоих и дверь одновременно. Привычка, которую она приобрела во время корпоративных расследований: никогда не садиться спиной к единственному выходу, если люди за столом потенциально заинтересованы скрыть часть информации. Сайра Венн вошла через три минуты.

Она сменила медицинский халат на тёмную куртку лабораторной службы, но усталость с лица убрать не смогла. В руках у неё была тонкая пластина с данными.

— Полный анализ категории ещё не завершён, — сказала она сразу.

— Я вас не за ним вызвал, — ответил Кайрен.

— А следовало бы. То, что мы получили…

— Сайра.

Доктор замолчала. Вера отметила реакцию. Не страх перед регентом; скорее раздражение человека, которого оборвали на самом важном месте.

— Начнём с погибших, — сказала Вера. — Без сокращённой версии.

Рейнар вывел на карту шесть фотографий. Вера уже видела эти лица в папке, которую получила утром. Теперь рядом с каждой фотографией появились новые строки. И первая же заставила её наклониться вперёд.

«Совместимость с Кайреном Роу: 99,87 %». На втором профиле стояло 99,61.

На третьем — 99,38. Вера медленно просмотрела остальные.

Самый низкий результат — 99,11. Самый высокий — 99,76. Она откинулась на спинку кресла.

— Вот это вы вырезали из моих материалов.

Кайрен ничего не ответил.

— Все шесть?

— Да, — сказал Рейнар.

— Все шесть женщин имели практически максимальную совместимость с одним человеком?

— Да.

— С ним.

Рейнар не стал уточнять, кого она имеет в виду. Вера всмотрелась в его лицо.

— И вы до сих пор считаете, что это второстепенная политическая деталь?

— Я считаю, что именно из-за неё расследование нельзя было отдавать человеку без допуска до приезда.

— Я уже приехала.

— Поэтому вы сейчас это видите.

— После того как в меня выстрелили.

— После того как стало ясно, что скрытие информации увеличивает риск больше, чем её раскрытие.

Его спокойствие начинало действовать ей на нервы.

— Кто они?

Рейнар открыл первый профиль.

— Аделин Восс. Тридцать один год. Биохимик. Погибла семнадцать месяцев назад при аварии частного шаттла.

Второй.

— Мирай Селен. Двадцать восемь. Представитель торгового дома Селен. Разгерметизация жилого модуля.

Третий.

— Наоми Керт. Тридцать четыре. Военный аналитик. Официальная причина смерти — острое нарушение мозгового кровообращения.

Четвёртая умерла во время медицинской процедуры, пятая — при транспортной аварии, шестая погибла на исследовательской станции. Шесть разных мест.

Шесть разных способов. Шесть женщин, которые не должны были выглядеть связанными.

— Когда система выдавала результат? — спросила Вера.

— В разные периоды, — ответила Сайра. — Обычно в рамках расширенной проверки.

— Они сами запрашивали совместимость с регентом?

Сайра повернулась к Кайрену.

— Иногда.

— Что значит «иногда»?

Кайрен заговорил сам:

— После первых двух случаев Совет запустил закрытую программу поиска кандидатов.

Вера не сразу поняла смысл.

— Кандидатов в кого?

Никто не ответил сразу. Она посмотрела на шесть женских лиц над столом и почувствовала, как ответ возникает раньше слов.

— В вашу жену.

— Да.

Сайра опустила взгляд. Вера несколько секунд молчала, потому что любое первое замечание рисковало оказаться либо слишком резким, либо слишком личным.

Сайра опустила глаза. Вера дала себе короткую паузу, чтобы первый вопрос не прозвучал обвинением.

— Они знали, что система рассматривает их как возможных супруг регента?

— После подтверждения результата им сообщали официальный статус, — ответил Кайрен. — Мне сообщали раньше.

— И вы встречались с каждой?

— Да.

Непрошеная личная реакция кольнула слишком быстро, и Вера разозлилась именно на неё. Шесть погибших женщин были частью расследования, а не поводом выяснять, что она думает о мужчинах, которых знает меньше суток.

Вот теперь внутри шевельнулось нечто совершенно непрофессиональное и потому особенно раздражающее. Вера почти сердито вернулась к данным.

— Насколько хорошо?

Кайрен слегка прищурился.

— Это имеет отношение к расследованию?

— Шесть женщин, которых последовательно называли вашими потенциальными невестами, умерли. Поэтому ваши отношения с ними имеют прямое отношение.

— Отношений не было. Совет требовал встреч после каждого подтверждённого результата, но ни с одной из них я не строил личных планов.

— Потому что не хотели?

— Потому что не хотел.

Ответ прозвучал без колебаний, и именно эта простота заставила Веру отложить профессиональную версию ревности, которая успела неприятно мелькнуть где-то на краю мысли.

Ответ прозвучал без колебаний. Вера обратила внимание на Рейнара.

— Он сейчас говорит правду?

Касс моргнул один раз.

— Вы хотите, чтобы я оценил правдивость регента в его присутствии?

— Именно.

— Тогда да. Это будет самая короткая служебная карьера в истории флота.

У Веры вырвался смешок, которого она от себя не ожидала. Кайрен медленно задержал взгляд на командора.

— Я запомню.

— Я на это рассчитывал.

Напряжение в комнате на мгновение стало легче, но шесть фотографий продолжали висеть над столом, и возвращение к ним погасило улыбку.

— Вы не хотели жениться ни на одной из них, но программа раз за разом находила новую женщину, а предыдущая умирала. Вы понимаете, как это выглядит со стороны?

— Более чем. После каждой смерти меня проверяли служба внутренней безопасности и прокуратура Совета. После четвёртой привлекли двух независимых следователей.

— И каждый раз формулировка была одна: недостаточно оснований для обвинения?

— Да.

— Это не то же самое, что отсутствие оснований для подозрений.

Рейнар выпрямился.

— Госпожа Арден…

Кайрен остановил его небольшим движением руки.

— Пусть спрашивает.

Вера повернулась к регенту.

— Начнём с проверяемого. Где вы были, когда погибла Аделин Восс?

— На переговорах в системе Нейр.

— В день смерти Мирай Селен?

— На Астер-Приме. Когда погибла Наоми Керт — на борту «Ауриги». По остальным случаям получите маршруты, записи переходов и независимые подтверждения.

— Мне понадобятся не только маршруты. Я хочу переписку с каждой из женщин за весь период программы.

На этот раз Кайрен ответил не сразу. Сопротивление проявилось не в лице, а в паузе — первой за весь разговор, которую Вера сочла по-настоящему личной.

— Получите. В пределах периода программы.

На этот раз тишина продержалась дольше. Кайрен смотрел на неё так спокойно, что Вера почти физически ощущала сопротивление за этой неподвижностью.

— В пределах периода программы, — сказал он.

— Полностью.

— В пределах периода программы.

— Если отношения начались раньше?

— Не начинались.

— Тогда вам нечего скрывать.

— Это аргумент, которым обычно оправдывают любую отмену права на частную жизнь.

Она прикусила ответ. Он был прав, и раздражало именно это.

— Хорошо. Переписка в пределах программы. Но без заранее удалённых фрагментов.

— Согласен.

— И ещё одно. Кто имел выгоду от их смерти?

Сайра ответила первой:

— Если вы думаете о следующей кандидатке, то программа не строилась как очередь. После смерти одной женщины следующая не получала её место автоматически.

— Политические семьи?

— Некоторые теряли возможный союз, — сказал Рейнар. — Некоторые конкуренты могли выигрывать.

— Значит, мотивов достаточно.

— Слишком много, — заметил Кайрен.

Вера кивнула.

— А слишком много мотивов иногда означает, что мы смотрим не на тот мотив.

Она встала и подошла к проекциям. Шесть женщин.

Если убрать Кайрена, что останется? Возраст близкий. Высокий социальный статус у четырёх, профессиональный — у двух. Разные миры, образование, семьи. Ни одного очевидного общего места работы, знакомства или проекта.

— Мне нужны исходные генетические профили, — сказала она.

Сайра резко подняла голову.

— Нет.

Вера повернулась.

— Почему?

— Потому что медицинские данные такого уровня защищены даже после смерти.

— Их совместимость с Кайреном уже открыли.

— Это один вычисленный показатель. Вы просите полный геном.

— Я прошу данные, на основании которых система решила, что эти женщины подходят одному человеку лучше, чем девяносто девять процентов населения.

Сайра сжала пластину в руках.

— Полный геном сам по себе не объяснит вам работу «Конкорда», — сказала Сайра. — Модель учитывает иммунологическую комплементарность, вероятность здорового потомства, нейрохимические реакции и ограниченный набор поведенческих показателей.

Вера сразу зацепилась за последнее.

— Поведенческих? Сегодняшняя проверка заняла несколько минут. За это время система успела оценить мой характер?

— Нет. Часть вашего расширенного профиля существовала раньше.

Это прозвучало куда важнее предыдущего списка.

— Где именно существовала?

Сайра замолчала. Вера задержала взгляд на Кайрена.

— А вот это становится интересным.

— Продолжайте, доктор, — сказал он.

Сайра явно не хотела, но подчинилась.

— «Конкорд» не создаёт профиль человека в момент теста. Большая часть необходимых показателей накапливается в гражданских системах: медицинские обследования, добровольные психологические тесты, некоторые параметры нейроинтерфейса.

— Добровольные?

— По закону.

— Вы специально добавили последние два слова?

Сайра устало выдохнула.

— Хорошо. Тогда объясните, что именно означает девяносто девять процентов.

Сайра ответила уже без привычной защитной осторожности:

— Вероятность устойчивого союза по совокупности биологических и поведенческих факторов.

— «Устойчивого» не значит счастливого или любящего?

— Нет. Система никогда не утверждала, что измеряет любовь.

— Зато люди очень удачно назвали это совместимостью.

Кайрен едва заметно изменился. Не жестом, скорее выражением лица, но Вера заметила. Эта тема задевала его сильнее, чем он хотел показывать.

— Что она измеряет в отношении детей? — спросила Вера.

Сайра ответила после короткой паузы:

— Риски генетических конфликтов между линиями, вероятность жизнеспособного потомства, наследственные заболевания, особенности иммунной адаптации, — перечислила Сайра.

— И по совокупности этих параметров все шесть женщин считались почти идеальными для Кайрена?

— По итоговому индексу — да.

— А если разобрать индекс на составляющие?

Сайра помедлила.

— Эта часть расчёта закрыта. Я могу её видеть, но не имею права показывать без санкции.

Вера проследила направление её взгляда и уже знала ответ прежде, чем спросила:

— Санкции Кайрена?

Сайра опять посмотрела на Кайрена. Вера медленно повернулась к нему.

— Начинаю понимать, почему ваша система нравится власти.

Кайрен не ответил на выпад.

— Дайте ей доступ в рамках расследования.

Сайра побледнела ещё сильнее.

— Кайрен, там есть уровни, которые не относятся к смертям.

— Тогда отделите относящиеся.

— Это невозможно сделать автоматически.

— Значит, сделайте вручную.

Доктор долго смотрела на него.

— Вы не понимаете, что открываете.

— Тогда объясните.

— Не здесь.

— Мы в защищённом зале.

— Дело не в помещении.

Её снова раздражал разговор, где каждое отдельное слово было понятным, а главный смысл тщательно прятался между ними.

— Что такое № 0? — спросила она.

Сайра замерла. Вопрос попал точнее, чем Вера ожидала. Кайрен тоже посмотрел на доктора.

— Вы говорили, что не знаете, — продолжила Вера. — Но вы не сказали «такой категории не существует». Вы сказали, что никогда её не видели.

— Это разные вещи.

— Именно.

Сайра положила пластину на стол.

— В современной классификации «Конкорда» нет категории № 0.

— В современной, — повторила Вера.

— Да.

— А в старой?

Доктор помолчала.

— Мне нужно проверить архивы.

— Вы их уже проверяли?

— Нет.

Вера вспомнила её лицо в диагностическом секторе, когда на экране появился результат. Не любопытство исследователя, столкнувшегося с неизвестным. Узнавание, слишком быстро спрятанное за профессиональной выдержкой.

— Вы врёте, — сказала она.

Рейнар слегка повернул голову. Сайра побледнела, но голос сохранила ровным:

— Это серьёзное обвинение.

— Нет. Это наблюдение. Когда система выдала ноль, вы испугались раньше, чем успели получить объяснение. Значит, сама комбинация вам что-то сказала.

— Я увидела невозможный результат.

— Невозможное обычно вызывает удивление. У вас был страх.

— Вы теперь специалист по моим эмоциям?

— Нет. По несоответствиям.

Сайра перевела внимание на Кайрена.

— Я отвечу, когда у меня будут проверенные данные.

— Это не ответ, — сказала Вера.

— Другого пока не будет.

Кайрен не приказал ей продолжать. Вера отметила и это.

— Хорошо, — произнесла она. — Тогда вернёмся к тому, что можно проверить без древних секретов. Покажите мне первую жертву полностью.

* * *

Аделин Восс оказалась самой неудобной из шести. Не потому, что в её деле было мало информации. Наоборот, материала было слишком много: личная переписка, рабочие отчёты, медицинские осмотры, записи встреч, полётные журналы, десятки интервью после гибели. За семнадцать месяцев следователи успели разобрать её жизнь до деталей, которые сама женщина, вероятно, предпочла бы оставить личными.

Вера просматривала данные почти час, прежде чем заметила первое настоящее несоответствие.

— Остановите.

Рейнар остановил поток.

— Назад. На медицинскую форму.

Документ вернулся. Аделин проходила обязательный осмотр за десять дней до гибели. Всё выглядело нормально. Внизу стояла цифровая подпись врача и небольшой знак учреждения: круг, пересечённый тремя несимметричными линиями. Вера наклонилась ближе.

— Увеличьте символ.

Рейнар выполнил. В комнате снова стало тихо. Этот знак Вера видела раньше. Не сегодня.

Не на Астер-Приме. Много лет назад, ещё ребёнком, когда мать разрешала ей перебирать старую коробку с вещами, пережившими эвакуацию. Среди дешёвых украшений лежал маленький потемневший медальон. Мать никогда его не носила, но и выбросить не позволяла.

На крышке был выгравирован почти такой же рисунок. Круг.

Три линии. Одна проходила ниже центра и заканчивалась короткой развилкой. Пальцы неприятно закололо — организм отреагировал раньше, чем она успела назвать причину.

— Что это? — спросила она.

Сайра взглянула на изображение.

— Знак клиники.

— Какой?

— «Санктум». Частный медицинский центр на Орфее.

— У них всегда был такой логотип?

— Насколько я знаю.

— Можно проверить историю эмблемы?

Рейнар уже открыл справочную сеть.

— Учреждение существует сорок три года. Символ зарегистрирован при основании. Незначительно менялся дважды.

На экране появились три версии. Самая старая была почти точной копией символа на медальоне матери. Вера заставила лицо оставаться спокойным.

— Аделин лечилась там постоянно?

— Нет, — ответила Сайра. — Это единственный визит в её медицинской истории.

— Зачем?

Рейнар раскрыл назначение.

— Расширенная репродуктивная диагностика.

Кайрен резко взглянул на него.

— Когда?

— Через два дня после подтверждения совместимости.

Вера почувствовала, как одна деталь сцепляется с другой.

— Остальные женщины проходили похожее обследование?

Сайра быстро открыла второй профиль. Мирай Селен — другой центр.

Наоми Керт — военная клиника. Четвёртая — личный врач семьи.

Пятая и шестая — ещё два учреждения. Разные названия. Разные планеты.

— Значит, не клиника, — сказала Вера. — Ищите не учреждение. Ищите, кто назначал обследование, какой протокол использовали, куда уходили результаты.

Рейнар начал строить связи. Вера продолжала смотреть на знак.

Сказать им о медальоне? Логичный шаг. Особенно после того, как она сама час назад требовала полного раскрытия информации.

Но тогда придётся объяснить, где она его видела. Мать. Эвакуация. Возможно, неизвестная организация, связанная с её детством. А разговор с матерью уже был перехвачен, и Вера понятия не имела, кто именно получил доступ к каналу.

Она ненавидела работать, скрывая улику от собственной команды.

Ещё сильнее ей не нравилось слово «команда». Несколько часов назад этих людей не существовало в её жизни.

— Нашёл, — сказал Рейнар.

На схеме появился общий узел. Не клиника и не врач.

Лаборатория обработки данных. «Генетический архив Содружества. Центральный сегмент».

— Все результаты отправлялись туда? — спросила Вера.

— Это нормально, — ответила Сайра. — Расширенные генетические исследования синхронизируются с центральным архивом.

— Значит, совпадение пока ничего не доказывает.

— Пока нет.

Вера всё ещё смотрела на символ. Кайрен заметил.

— Что вас смущает?

Она встретилась с ним взглядом. Можно было солгать прямо. Вместо этого она выбрала половину правды:

— Я пытаюсь понять, почему женщина, которую признали практически идеально совместимой с вами, через два дня проходит репродуктивное обследование в клинике на другой планете.

— Совет готовил брачную процедуру.

— Настолько быстро?

— Они хотели получить полный медицинский прогноз.

— Вы дали согласие?

— Нет.

— Она?

Кайрен перевёл взгляд на данные.

— Судя по подписи, да.

— Судя по подписи, — повторила Вера. — Проверим и её.

Она не сказала про медальон. И впервые с начала расследования сознательно оставила у себя информацию, которая могла оказаться важной. Это решение оказалось неприятнее, чем она ожидала.

* * *

К вечеру Астер-Прима окончательно перестала казаться местом, куда Вера прилетела на работу.

Её земной канал оставался закрыт. Группа безопасности, отправленная к матери, прислала только подтверждение, что квартира пуста и следов борьбы нет. Это могло означать всё что угодно — от добровольного бегства до заранее подготовленного исчезновения.

Совет прислал три новых требования о передаче Веры. Кайрен отклонил все три.

После третьего Рейнар сообщил, что юридическая служба регента уже начала употреблять выражения, которые обычно предшествуют конституционному кризису. Вера не знала, шутит ли он.

Хуже всего было то, что она почти перестала удивляться.

Они вернулись к материалам шестой погибшей женщины — Элины Мар. Именно её дело оказалось самым бедным.

— Почему так мало? — спросила Вера.

— Исследовательская станция была уничтожена вместе с частью архива, — ответил Рейнар. — Взрыв реактора.

— Удобная смерть номер шесть.

— Именно поэтому её первой признали подозрительной.

— А остальные тогда считались несчастными случаями?

— До четвёртой смерти — в основном.

Вера потёрла переносицу. Она устала настолько, что искусственный свет начинал казаться слишком ярким, но уходить не собиралась.

— Что сохранилось локально?

— Несколько сообщений. Медицинские записи. Фрагменты камер.

— Последние сутки?

Рейнар открыл временную шкалу. Элина Мар провела утро в лаборатории, затем была на совещании и вернулась в жилой сектор. В 19:14 камера зафиксировала её в коридоре; в 19:21 станция потеряла связь, а ещё через пять минут произошёл взрыв.

— Семь минут без наблюдения, — сказала Вера. — Что происходило в этот промежуток?

— Неизвестно. Личный терминал уничтожен, последняя облачная копия — в 18:50.

— То есть у нас нет ничего после этой записи.

Сайра, до сих пор молчавшая, внезапно вмешалась:

Сайра, сидевшая напротив, вдруг сказала:

— Есть одно сообщение.

Рейнар задержал на ней взгляд.

— Какое?

— Его исключили из официального дела как повреждённое. Оно пришло в мой отдел перед потерей связи.

Кайрен медленно выпрямился.

— Вы никогда об этом не говорили.

— Говорила следствию. Они решили, что файл не содержит пригодных данных.

— Покажите.

Сайра не двинулась.

— Сайра.

— Я не уверена, что сейчас это хорошая идея.

Вера перевела взгляд на неё.

— После сегодняшнего дня у меня очень низкая терпимость к фразе «не хорошая идея».

Доктор закрыла глаза на секунду, затем подключила свою пластину к столу. Появился повреждённый видеосигнал.

Изображение дёрнулось. Серые полосы. Часть кадра отсутствовала. Потом проявилось лицо женщины.

Элина Мар. На официальной фотографии она улыбалась. Здесь волосы прилипли к вискам, на щеке был тёмный след, а камера дрожала так сильно, что лицо периодически выпадало из кадра.

Звука сначала не было. Сайра усилила дорожку. Послышалось дыхание. Потом голос.

— …не результаты. Они меняют входные данные. Слышите? Совместимость не настоящая…

Кадр рассыпался. Вера подалась вперёд.

— Можно восстановить?

— Частично.

Сайра запустила следующий фрагмент. Элина снова появилась на экране, теперь только половина лица.

— …не Кайрен. Дело никогда не было в нём.

Вера резко взглянула на регента. Он не отреагировал, но пальцы на краю стола стали неподвижными. На записи раздался металлический удар. Элина оглянулась.

— Если они нашли меня, значит, следующая уже…

Шум. Потерянные секунды. Затем изображение вернулось ещё раз. Женщина смотрела прямо в камеру.

Страх на её лице был настолько человеческим, что Вера перестала видеть перед собой «шестую жертву» из дела.

— Сайра, — сказала Элина. — Если ты это получишь, не отдавай им архив. Что бы они ни сказали.

Доктор рядом с Верой побледнела. Запись захрипела. Последние слова прозвучали неожиданно отчётливо:

— Если появится нулевая, всё закончится.

Экран погас. Никто не заговорил. Вера медленно повернулась к Сайре.

— Вы получили это сообщение до того, как станция взорвалась?

Доктор кивнула.

— За три минуты.

— И знали выражение «нулевая» всё это время.

Сайра ничего не ответила. Вера вспомнила медальон матери, старый символ на медицинской форме Аделин Восс, собственную запись о смерти и голос матери: «Я знала, что однажды они тебя найдут».

Теперь молчание Сайры перестало быть осторожностью специалиста. Оно стало частью дела.

— Начнём ещё раз, доктор, — сказала Вера, не отводя от неё взгляда. — Что такое № 0?

Сайра посмотрела сначала на Кайрена, потом на закрытую дверь, будто даже защищённые стены внезапно перестали казаться надёжными.

— Я надеялась, — произнесла она тихо, — что никогда не придётся отвечать на этот вопрос.