Тяжесть Кайрена Роу была последним, о чём Вера собиралась думать после выстрела, но именно она первой вернула происходящему физическую реальность.

Он удерживал её у пола одной рукой, второй упираясь рядом с её плечом, чтобы не придавить всем весом. В аварийном свете его лицо казалось резче, чем несколько минут назад, а голос, когда он бросал команды Рейнару, не повышался ни на полтона.

— Перекрыть шахту на двух уровнях. Живым, если возможно.

— Уже, — ответил Касс из темноты. — Внешний контур закрыт. Сектор семь отрезан.

— Сайра?

— Цела, — отозвалась врач.

Вера вдохнула и ощутила запах раскалённого покрытия стены. Выстрел прошёл настолько близко, что волосы у виска всё ещё покалывало от жара.

— Теперь, когда мы выяснили, что я не умерла, вы могли бы с меня слезть.

Кайрен опустил на неё взгляд.

— Ещё нет.

— У вас странный способ успокаивать приглашённых специалистов.

— А у вас странный способ спорить, когда в вас только что стреляли.

— Если я перестану спорить, можете начинать реанимацию.

Он задержал взгляд на её лице, словно проверяя, не шутит ли она от шока. Потом чуть приподнялся, но тут же положил ладонь ей на плечо, не позволяя встать.

— Рейнар?

В глубине комнаты коротко вспыхнул направленный фонарь. Командор уже стоял у повреждённой стены. Он провёл ладонью по панели возле сервисного люка, затем присел рядом с оплавленным участком.

— Стреляли из шахты. Малый импульсный модуль, стационарная установка или дистанционный держатель. Выстрел один.

— Почему один? — спросила Вера.

Рейнар посмотрел на неё через плечо.

— Потому что после первого я отключил питание сектора.

— Значит, устройство было подключено к сети станции.

— Вероятно.

— Или человек в шахте решил не делать второй выстрел.

— Тоже вероятно.

Кайрен наконец убрал руку с её плеча.

— Теперь можно.

Вера поднялась сначала на колени, потом на ноги. Ноги слушались, что уже было хорошей новостью. Плохая обнаружилась, когда она провела пальцами по левому виску и увидела на них тонкую красную полоску. Сайра подошла сразу.

— Дайте посмотреть.

— Царапина.

— У меня неприятная привычка проверять такие утверждения.

— Тогда мы сработаемся.

Врач коснулась её виска небольшим диагностическим сканером. Вера стояла спокойно, хотя внутри всё ещё ощущала ту задержанную реакцию, которая приходит после опасности, когда тело наконец получает разрешение понять, что произошло.

Кайрен тем временем подошёл к аварийной панели. Красная строка с категорией № 0 всё ещё горела на экране.

— Полностью отключить этот терминал, — сказал он.

Сайра, не отрываясь от сканера, ответила:

— Он уже физически отрезан от центральной сети.

— Тогда почему экран работает?

— Аварийное питание автономное.

Вера посмотрела на надпись.

— И кто ещё успел увидеть результат?

В комнате наступила короткая тишина. Рейнар выпрямился.

— Хороший вопрос.

— Я специализируюсь на них.

Кайрен перевёл взгляд с экрана на дверь.

— Доступ к данным закрыть. Журнал копировать в локальное хранилище. Ничего не отправлять в центральную сеть.

— Копия уже снята, — сказала Вера.

Трое одновременно посмотрели на неё. Она показала на свой наручный терминал.

— Когда Сайра повернула журнал ко мне, я сохранила техническую часть. Без персональных результатов. Привычка аудитора.

Рейнар подошёл ближе и протянул руку.

— Передайте копию мне.

— Нет.

— Госпожа Арден, в вас только что стреляли. Хранить единственную независимую копию на личном терминале — плохая идея.

— Согласна. Поэтому я не отдам её первому человеку, который просит передать ему единственную независимую копию.

Командор выдержал паузу, после чего вместо спора повернулся к Кайрену.

— Похоже, аудит действительно будет независимым.

Рейнар пару секунд смотрел на неё, затем повернулся к Кайрену.

— Я начинаю понимать, почему вы её выбрали.

— Я ещё нет, — сухо сказала Вера.

Кайрен, к её удивлению, не поддержал требование командора.

— Оставьте копию у неё. Сделайте вторую в изолированном контуре.

— Принято.

Это маленькое решение она заметила и мысленно отложила отдельно. Регент мог приказать забрать терминал. Вместо этого он признал её аргумент. Полезная информация о человеке, который привык распоряжаться куда более серьёзными вещами.

Дверь диагностического зала открылась после ручной разблокировки. Вошли четверо бойцов службы безопасности в лёгкой броне. Один из них доложил Рейнару:

— Шахта перекрыта. Нашли человека.

Кайрен мгновенно повернулся.

— Жив?

Офицер помедлил.

— Нет.

Вера обратила внимание на оплавленный след на стене.

— Стрелок?

— Пока не знаем.

— Тогда я хочу посмотреть.

Кайрен ответил сразу:

— Нет.

Она даже не повернула головы.

— Это не просьба.

— А мой ответ всё равно нет.

— Если в шахте лежит человек, который стрелял в меня, у меня есть профессиональный интерес к тому, как он там оказался.

— Ваш профессиональный интерес сейчас уступает вашей безопасности.

Вера наконец взглянула на него.

— Вы наняли аудитора, потому что не доверяете собственной системе, а теперь собираетесь скрывать от аудитора последствия сбоя в этой системе.

— На вас напали не как на аудитора.

— Пока это предположение.

— На экране появился неизвестный статус, через несколько секунд кто-то попытался прострелить вам голову. Я готов считать связь достаточно убедительной.

— А я хочу знать, откуда стрелок знал момент появления статуса.

Рейнар тихо произнёс:

— Пусть идёт.

Кайрен задержал на нём взгляд.

— Причина?

— Если она увидит то же, что и мы, мне не придётся потом объяснять, почему я задаю определённые вопросы.

— Спасибо, — сказала Вера.

— Я не на вашей стороне, — ответил Касс.

— Сегодня это звучит почти обнадёживающе.

Кайрен коротко выдохнул через нос, явно недовольный тем, что оказался в меньшинстве.

— Пять минут. Дальше вы переходите под охрану.

— Это уже звучит как арест.

— Пока нет.

Слово «пока» Вере не понравилось.

* * *

Сервисная шахта проходила за диагностическим сектором и была рассчитана не на людей, а на кабели, охлаждающие магистрали и ремонтных дронов. Чтобы попасть туда, пришлось пройти через узкий технический коридор, где температура была на несколько градусов выше, чем в правительственной части станции. Тело лежало у развилки двух каналов.

Мужчина в сером комбинезоне был повёрнут лицом к стене. Возле правой руки находился компактный импульсный излучатель, собранный из деталей ремонтного оборудования. Если бы Вера увидела его отдельно, решила бы, что это диагностический модуль для кабелей.

Рейнар присел рядом, не касаясь ни тела, ни оружия.

— Служба обслуживания?

Офицер безопасности сверился с терминалом.

— Марек Олсен, сорок два года. Девять лет на Астер-Приме. Доступ к техническим шахтам подтверждён.

Сайра опустилась рядом с телом и провела сканером вдоль шеи мужчины.

— Он мёртв минимум двадцать минут.

Вера перестала смотреть на импульсный модуль.

— Выстрел был меньше пяти минут назад.

— Я знаю.

— Тогда стрелял не он.

— Или не в момент собственной смерти, — сказал Рейнар.

Вера посмотрела на устройство.

— Автоматический запуск.

Командор кивнул.

— Похоже.

— По какому событию?

Офицер безопасности начал:

— Таймер, сигнал из сети, удалённая команда...

— Нет. — Вера приблизилась к краю шахты, но внутрь не полезла. — Если бы команда пришла извне после начала теста, у вас был бы след входящего соединения. Вы сказали, что сектор закрыт и за последние секунды фиксировались попытки удалённого доступа. Это разные вещи. Устройство могло ждать конкретного события внутри локальной сети.

Рейнар внимательно задержал взгляд на неё.

— Например?

— Например, появления определённого значения в конкретном поле.

Сайра подняла голову. Кайрен стоял чуть позади; его внимание Вера уловила ещё до того, как встретилась с ним взглядом.

— Категория № 0, — сказал он.

— Возможно. Но тогда тот, кто установил оружие, заранее знал, что система может выдать такой результат.

— Вы утверждаете, что вас ждали? — спросил Рейнар.

— Я утверждаю, что кто-то подготовил механизм до моего теста. Это не одно и то же.

Она снова задержала взгляд на мёртвого техника.

— Как он умер?

Сайра провела сканером ещё раз.

— Нейротоксин. Быстрый. Предварительно — через инъектор под ухом.

На коже действительно виднелась едва заметная точка.

— Сам?

— Пока не скажу.

Вера присела на корточки, удерживая дистанцию от тела.

— Его рабочий терминал где?

Офицер указал на пояс.

— Заблокирован биометрией.

— После смерти?

— Да.

— Удобно.

Кайрен спросил:

— Что вы ищете?

— Несоответствие. Если он сам установил оружие и собирался уйти, зачем оставаться рядом? Если его убили после установки, убийца должен был попасть сюда. Если устройство установили через его доступ, нужно понять, когда именно он в последний раз пользовался терминалом.

Рейнар уже отдавал распоряжение:

— Снять журнал входов за сорок восемь часов. Отдельно — все обращения к этому человеку, запросы на его маршрут, изменения смены и сервисные заявки.

— И камеры, — добавила Вера.

— В технической шахте камер нет.

— На входах есть.

— Есть.

— Не ищите человека, который вошёл сюда. Ищите момент, когда Марек Олсен перестал вести себя как Марек Олсен.

Касс поднял бровь.

— Поясните.

— Если кто-то использовал его доступ, то сначала ему пришлось либо заставить Олсена сотрудничать, либо заменить его действия своими. Последовательность обычно ломается раньше самого преступления: неожиданный маршрут, заявка не в свою смену, отменённый обед, непривычная длительность доступа. Люди оставляют поведенческие следы даже тогда, когда система считает учётную запись нормальной.

Рейнар обратил внимание на своего офицера.

— Сделайте.

Тот кивнул и ушёл. Вера поднялась. На этот раз Кайрен не спорил с её присутствием. Он смотрел на мёртвого техника, и выражение его лица стало таким неподвижным, что она невольно вспомнила шесть фотографий на экране.

— Вы его знали? — спросила она.

— Нет.

— Тогда о ком вы сейчас думаете?

Он задержал на ней взгляд.

— Вы всегда спрашиваете то, на что вам не обязаны отвечать?

— Обычно именно это и оплачивают.

— Я думаю о том, что человек умер внутри правительственного сектора, а оружие, собранное под его доступом, было наведено на вас. Это значит, что противник либо очень хорошо знает нашу безопасность, либо является её частью.

— Или и то и другое.

— Да.

Рейнар поднялся.

— Время вышло. Уходим.

Вера перевела взгляд на тело ещё раз. Марек Олсен был первым человеком, погибшим уже после её прибытия. Возможно, он вообще не имел отношения к заговору, кроме несчастья оказаться удобным носителем допуска. Эта мысль убрала последние остатки профессионального азарта.

До этого перед ней была сложная система с подозрительными результатами. Теперь у системы появилось человеческое лицо, и оно лежало в технической шахте с точкой от инъектора под ухом.

* * *

Кайрен назвал новое помещение «защищённой комнатой временного размещения».

Вера назвала бы его камерой, если бы камеры обычно имели панорамное окно на ночную сторону планеты, собственную ванную и мебель, которая стоила больше её земной квартиры. Дверь всё равно не открывалась изнутри.

Она проверила это трижды. На четвёртый раз сенсор вывел сообщение: «Доступ временно ограничен распоряжением службы безопасности».

— Прекрасно, — сказала Вера вслух. — Теперь хотя бы честно.

Рейнар, оставшийся по другую сторону стеклянной перегородки в коридоре, услышал её через связь.

— Что именно?

— Я уточняла терминологию. Дверь заперта, связь контролируется, выйти я не могу — у меня это называется арестом.

— При аресте у вас изъяли бы терминал, ограничили связь и предъявили основание задержания. Сейчас я пытаюсь не дать неизвестному человеку закончить то, что он начал в диагностическом секторе.

Вера прислонилась плечом к стене и проверила замок ещё раз, будто от повторного прикосновения он мог стать менее категоричным.

— То есть это забота?

— Это охрана.

— Вы всегда так заботливы?

— Только когда это входит в приказ.

Она прислонилась плечом к стене.

— Чей?

— Мой.

— Тогда это не приказ, а личная инициатива.

— Вы быстро осваиваетесь в нашей бюрократии.

Вера невольно улыбнулась, хотя причин для хорошего настроения было немного.

— Я хочу присутствовать при анализе журналов.

— Нет.

— Почему?

— Потому что один из четырёх человек, заранее знавших, что сегодня вам проведут полный профиль, сейчас мёртв.

Улыбка исчезла.

— Марек Олсен знал?

— Я сказал один из четырёх, а не Олсен.

— Кто тогда?

Рейнар посмотрел на неё через перегородку.

— Вы. Я. Доктор Венн. Регент.

Вера выпрямилась.

— Кто заранее знал, что я буду в диагностическом секторе?

— Охрана знала место, но не вид теста и не точное время. Техники получили утром обычную заявку на профилактику оборудования без вашего имени.

Вера быстро сопоставила детали.

— Тогда если устройство сработало на результат № 0, команда пришла не из расписания теста.

— Именно.

— Значит, кто-то увидел сам результат почти одновременно с нами.

— Это одна из версий, — ответил Рейнар. — И сейчас она самая неприятная.

Логика неприятно перестроилась. Четыре человека знали достаточно, чтобы подготовить такой удар.

Она сама точно не ставила оружие в шахту. Оставались Рейнар, Сайра и Кайрен — если исходить только из прямого знания. Но подобная арифметика была слишком удобной и потому подозрительной. Информацию могли украсть. Устройство могло реагировать не на заранее известную категорию, а на любой нестандартный ответ. Кто-то мог наблюдать за ними через скомпрометированную систему.

— Вы подозреваете нас троих? — спросил Рейнар.

Вера поймала его взгляд.

— Я подозреваю любую гипотезу, которую пока нельзя исключить.

— Даже себя?

— Особенно себя. Я могла привезти устройство, метку или вредоносный код, не зная об этом.

Он впервые за разговор не нашёл мгновенного ответа.

— Проверяли мой багаж, терминал и одежду?

— Багаж — да. Терминал пассивно, без вскрытия данных. Одежду — при входе.

— Импланты?

— Земной профиль показывает стандартный идентификатор и нейроинтерфейс связи.

Вера кивнула, уже выстраивая другую версию происходящего.

— Тогда проверяйте всё ещё раз. Только ищите не запрещённое устройство, а вещь, которая выглядит разрешённой.

Рейнар кивнул.

— Сделаем.

— А теперь откройте дверь.

— Нет.

— Мы только что договорились сотрудничать.

— Мы договорились проверить версию. Это не отменяет стрелка.

— Стрелка уже нет.

— Оружие было автоматическим. Тот, кто его поставил, есть.

Вера посмотрела на панорамное окно. Внизу медленно поворачивалась планета, и на её тёмной стороне светились цепочки городов. Стекло было достаточно толстым, чтобы она не слышала ничего, что происходило снаружи станции. От этого вид казался почти ненастоящим.

— Мне нужна связь с Землёй.

— Разрешён защищённый канал.

— Без прослушивания?

— Нет.

— Это уже арест.

— Считайте, что я ценю последовательность.

Связь оборвалась прежде, чем Вера придумала ответ. Через несколько минут дверь открылась. Она ожидала увидеть охрану, но вошёл Кайрен.

Один. В руках у него был её наручный терминал, который она оставила на столе только на время повторного медицинского сканирования. Вера сразу взглянула на собственное запястье, затем на устройство.

— Вы обещали не забирать копию.

— И не забрал.

Он положил терминал на стол.

— Его проверили на внешние модули. Данные не открывали.

— Я должна поверить?

— Нет. Можете проверить журнал доступа.

Вера подняла устройство и сразу это сделала. Следов вскрытия не было.

— Зачем вы пришли?

— Чтобы показать вам то, что нашли в вашем профиле.

Она замерла.

— Уже?

— Это не результат теста.

— Тогда что?

Кайрен подошёл к стеновой панели, но не включил её.

— Прежде чем я покажу следующий файл, мне нужно понять одну вещь. Вы когда-нибудь меняли имя или официальную биографию?

— Нет.

— Родители говорили, что документы о раннем детстве восстанавливали после эвакуации?

Раздражение в Вере сменилось холодной настороженностью.

— Часть архивов действительно восстанавливали. Я родилась на орбитальной колонии, которую позже закрыли. Какое это имеет отношение к выстрелу?

Раздражение уступило более холодной, собранной настороженности.

— После эвакуации часть архивов действительно восстанавливали. Я родилась на земной орбитальной колонии, которая позже была закрыта. Какое это имеет отношение к выстрелу?

Кайрен активировал панель. На экране появился старый реестр. Настолько старый, что интерфейс выглядел почти примитивным по сравнению с современными системами Астер-Примы.

— Мы начали с пустого значения в вашем профиле, — сказал он. — Искали момент, когда оно впервые появилось.

— И?

— Пустое поле существует с первого дня вашей регистрации в центральной сети.

— То есть с детства.

— Нет.

Вера взглянула на дату. Сначала она решила, что неправильно интерпретирует формат. Потом пересчитала ещё раз.

— Это невозможно.

— Поэтому я здесь.

Она подошла ближе. В строке значилось её имя. Вера Арден. Женский пол.

Место рождения — колония «Гелиос-12». Статус записи — закрыта. Причина закрытия:

СМЕРТЬ.

Дата стояла двадцать семь лет назад. Вера перечитала её ещё раз, хотя цифры не могли измениться.

— Мне двадцать девять. А здесь написано, что я умерла в два года.

— Мы проверили исходный архив и резервную копию, — сказал Кайрен. — Обе подтверждают запись.

— Значит, ошибка появилась раньше.

— Возможно. Но тогда она появилась сразу в нескольких независимых контурах.

От привычного объяснения «сбой базы» почти ничего не осталось.

Вера повернулась к нему.

— Вы за последние полчаса успели поднять резервную копию двадцатисемилетней давности?

— Когда в приглашённого мной специалиста стреляют внутри правительственного сектора, некоторые запросы начинают исполняться быстрее.

— И что в копии?

Кайрен вывел следующий документ. Запись об эвакуации. Номер транспортного модуля. Список пассажиров.

Вера увидела фамилию Арден почти сразу. Рядом с ней стояла пометка о ребёнке.

Два года. Погибла во время разгерметизации транспортного отсека.

Комната будто стала тише, хотя и прежде в ней почти не было звуков.

— Это не я.

— Возможно.

— Не «возможно». Я здесь.

— Физически — да.

— Вы умеете удивительно раздражающе формулировать очевидные вещи.

— Сейчас я стараюсь быть точным.

Она заставила себя снова посмотреть на документ.

— Биометрия?

— У погибшего ребёнка сохранился фрагмент медицинского профиля.

— Сравнили?

Кайрен не ответил сразу. Этой задержки хватило.

— Показывайте.

Он открыл результат. Совпадение генетических маркеров было почти полным.

Не сто процентов, но достаточно, чтобы любой обычный идентификационный алгоритм признал записи одной личностью. Во рту у Веры пересохло.

— Насколько «почти»?

— Девяносто девять целых восемьдесят семь сотых.

Вера медленно выдохнула.

— Такое бывает у близких родственников, у однояйцевых близнецов и у человека при сравнении с собственным архивным образцом.

— Именно.

— Тогда покажите, почему вы исключили последний вариант.

Она внимательно изучила его лицо.

— Тогда почему вы решили, что архивная запись принадлежит другому ребёнку?

— Потому что у погибшей есть медицинские маркеры, которых нет у вас, а у вас — маркеры, отсутствовавшие в её профиле.

— Мутации или ошибка старого оборудования?

— В таком количестве мутации маловероятны. Сайра проверяет оборудование и возможность подмены данных.

Вера отошла к окну. Огни на тёмной стороне планеты были проще любой версии, которую ей сейчас предлагали, и потому пару секунд она смотрела только на них.

Вера подошла к окну и заставила себя смотреть на огни внизу, а не на документ.

В памяти не было разгерметизации. В два года вообще мало что остаётся. Первые чёткие воспоминания начинались гораздо позже: маленькая квартира на Земле, мать у кухонного стола, старый зелёный чайник, который свистел так громко, что соседи стучали по стене.

Она всегда знала, что они пережили эвакуацию. Мать рассказывала об этом скупо. Говорила, что документы потерялись, что несколько месяцев они жили во временном центре, что потом начали заново. Это никогда не казалось тайной.

Теперь каждое пропущенное место в рассказе вдруг получило форму.

— Вы сказали, что официальный ребёнок умер, — произнесла Вера. — А мой нынешний профиль появился когда?

— Через шесть месяцев после эвакуации.

Она обернулась.

— Где?

— На Земле.

— Кто зарегистрировал?

— Ваша мать.

— Тогда я хочу поговорить с ней.

— Канал подготовят.

— Сейчас.

Кайрен не стал спорить.

* * *

Связь с Землёй шла с задержкой чуть меньше секунды, но сегодня даже эта секунда раздражала. Мать ответила не сразу.

На экране появилось знакомое лицо, чуть уставшее, волосы собраны на затылке, за плечом — та же светлая кухня, которую Вера видела во время последнего разговора три недели назад.

— Верочка? — Женщина улыбнулась, но улыбка исчезла, едва она увидела выражение дочери. — Что случилось?

Вера заранее решила начать спокойно. Получилось хуже, чем она планировала.

— Мам, я умерла в два года?

Задержка связи растянула тишину до невыносимой длины. Лицо матери изменилось. Не удивление. Именно этого Вера боялась.

— Где ты это увидела?

— Значит, ты знала.

— Вера...

— В государственном архиве есть свидетельство моей смерти. Там есть эвакуационный список. Медицинская запись. Генетические данные. Я хочу услышать от тебя очень простой ответ: кто умер на «Гелиосе-12»?

Мать посмотрела куда-то в сторону от камеры.

— Ты сейчас одна?

Вера невольно перевела взгляд на закрытую дверь. Кайрен вышел до начала разговора, но она не сомневалась, что канал контролируется.

— Нет.

— Кто рядом?

— Сейчас никто. Но связь защищённая и, вероятно, записывается.

— Где ты?

— На Астер-Приме.

Мать закрыла глаза.

— Зачем ты туда поехала?

— Ты знала, куда я лечу.

— Я думала, это обычная работа.

— Это не обычная работа. В меня сегодня стреляли.

— Что?

На этот раз реакция была слишком быстрой и слишком настоящей, чтобы Вера сомневалась.

— Я цела. Мам, ответь на вопрос.

— Тебе нужно вернуться на Землю.

— Сначала ответ.

— Немедленно, слышишь? Не подписывай ничего. Не проходи никаких дополнительных тестов.

Внутри всё похолодело, и Вера заставила себя не отводить глаз от экрана.

— Я уже прошла.

Мать побелела.

— Какой результат?

— Ты сначала скажи, какой результат ожидала.

— Вера, пожалуйста.

— Категория № 0. Ты знаешь, что это?

Связь на мгновение покрылась цифровой рябью. Мать смотрела прямо в камеру.

В её лице появилось выражение, которого Вера никогда раньше не видела. Не растерянность. Не непонимание. Страх узнавания.

— Мам?

— Я знала, что однажды они тебя найдут.

Вера перестала дышать на пару секунд.

— Кто — «они»?

Мать приблизилась к камере.

— Послушай меня. Не давай никому полный биологический образец, даже если скажут, что это нужно для твоей безопасности.

— Уже поздно.

На лице матери появилось то выражение, которое Вера помнила с детства только по настоящим чрезвычайным ситуациям.

— Тогда уходи оттуда.

— Куда? Ты двадцать семь лет знала, что по документам я умерла, и теперь предлагаешь просто исчезнуть?

— Я пыталась тебя защитить.

— От кого именно?

Мать отвела глаза, и изображение дрогнуло.

— Мам?

— Они нашли канал.

— Кто?

— Вера, отключай связь.

— Я не отключу её, пока ты не объяснишь—

Экран потемнел. Не обычное завершение разговора. Канал просто исчез, словно его физически вырезали из сети.

Вера мгновенно попыталась восстановить соединение. «Адресат недоступен». Ещё раз. То же сообщение.

Она открыла аварийный контакт соседки матери. Запрос не ушёл.

Все каналы Земли оказались заблокированы. Дверь комнаты открылась.

Кайрен вошёл вместе с Рейнаром. Одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять: они уже знают.

— Что произошло с каналом? — спросила Вера.

Рейнар ответил:

— Его перехватили.

— Моя мать в опасности?

— Земная служба уже направляет группу по её адресу.

— «Уже направляет» — это не ответ.

— Пока мы не знаем.

Вера подошла к нему почти вплотную.

— Тогда узнайте.

— Узнаем.

— Сейчас.

Кайрен произнёс её имя:

— Вера.

Она резко повернулась.

— Не надо этим голосом.

— Каким?

— Тем, которым вы обычно сообщаете людям, что решение уже принято.

Он выдержал паузу.

— Решение действительно принято.

— Какое ещё?

Рейнар передал ему тонкую панель. Кайрен положил её на стол перед Верой.

На экране стояла печать Центрального совета. Текст был коротким.

«В связи с выявлением генетического статуса неустановленной категории гражданка, зарегистрированная под именем Вера Арден, подлежит немедленной передаче в распоряжение Центрального генетического управления для изоляции, повторной идентификации и определения правового статуса». Вера прочитала до конца. Потом ещё раз, уже медленнее.

— «Гражданка, зарегистрированная под именем», — произнесла она. — Они даже не уверены, что я человек с собственным именем.

— Формулировка юридическая, — сказал Рейнар.

— Формулировка удобная. Если я не Вера Арден, значит, у меня нет документов. Если у меня нет документов, у меня нет обычных гражданских прав. Я правильно понимаю?

Никто не ответил.

— Очень красноречиво.

Она повернулась к Кайрену.

— Когда меня забирают?

— Не забирают.

— Здесь написано «немедленная передача».

— Я умею читать.

— Тогда объясните.

Кайрен взял панель и выключил экран.

— Центральное генетическое управление не получит вас.

Вера несколько секунд смотрела на него, пытаясь определить, где заканчивается государственное решение и начинается личное.

— Вы только что собирались выполнять распоряжение Совета?

— Нет.

— Даже если они потребуют официально?

— Уже потребовали.

— И вы отказываетесь?

— Да.

Рейнар произнёс сухо:

— Из-за этого у нас примерно через восемь минут появится значительно больше вооружённых людей по обе стороны двери.

Вера задержала на нём взгляд.

— Это шутка?

— К сожалению, нет.

Кайрен подошёл к окну. В отражении стекла она видела его лицо и огни планеты за ним.

— Вы спросили раньше, почему вас привезли сюда, — сказал он. — Я думал, что вы нужны мне как специалист по системе.

Он повернулся.

— Теперь ситуация изменилась.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы Совет попытался лишить вас личности в течение сорока минут после появления категории № 0.

Вера опустила взгляд на выключенную панель.

— И что это делает мной?

— Пока не знаю.

— Очень обнадёживает.

— Но я знаю другое.

В коридоре за дверью раздался новый сигнал блокировки. Рейнар коснулся связи у уха, выслушал сообщение и тихо выругался — впервые с момента их знакомства. Кайрен даже не обернулся.

— Сегодня на этой станции уже убили одного человека и попытались убить вас. После этого кто-то перехватил ваш разговор с Землёй, а Совет потребовал передать вас ведомству, о котором вы до сегодняшнего дня почти ничего не знали.

Он сделал паузу, и в его голосе не осталось ни тени прежней сухой иронии.

— Вы больше не аудитор, Вера.

Она встретила его взгляд.

— А кто?

За дверью послышались шаги сразу нескольких людей. Кайрен ответил:

— Причина, по которой кто-то готов начать войну.