Когда шлюз пассажирского лайнера отказался выпускать Веру Арден на Астер-Приму, она решила, что столица выбрала самый понятный способ приветствовать землянку: заставить её ждать без объяснений. Через минуту идентификационная панель потребовала приложить ладонь повторно, а затем вежливо сообщила, что пассажиру запрещено покидать герметичный контур до прибытия службы специального допуска.

Вера перечитала сообщение, поставила дорожную сумку у ног и обратилась к сотруднице лайнера:

— Мой официальный допуск оказался недостаточно официальным?

Женщина бросила взгляд на красный индикатор, и безупречная служебная улыбка заметно ослабла.

— Допуск подтверждён, госпожа Арден. Ограничение пришло по другому каналу.

— По какому?

— У меня нет доступа к этой информации.

Ответ последовал чересчур быстро. В левом углу панели мигал номер служебного запроса, начинавшийся с единицы. Гражданские запросы обычно начинались с четвёрки, военные — с семёрки. Единицу Вера прежде не встречала, но за двенадцать лет аудитов успела усвоить полезное правило: если неизвестный код появляется там, где его быть не должно, смотреть нужно не на код, а на людей, которые понимают его значение. Сотрудница старательно избегала её глаз.

— Значит, вы всё-таки видите уровень запроса.

После короткой паузы женщина признала:

— Вижу. Вам лучше дождаться сопровождающего.

— На Земле рекомендации обычно не запирают двери.

Ответить ей не успели. По другую сторону прозрачной перегородки появились трое мужчин в тёмной форме. Центральный шёл без спешки, двое остальных держались на полшага сзади. Сотрудница лайнера выпрямилась раньше, чем Вера успела рассмотреть знаки на его воротнике.

Мужчине было около тридцати пяти. Коротко остриженные тёмно-русые волосы, спокойное лицо и та разновидность собранности, которую не изображают ради формы: такой человек, вероятно, сначала прекращал аварию, а уже потом выяснял, кто её устроил. Он разблокировал шлюз своим допуском.

— Вера Арден?

— Зависит от того, что вам от неё нужно.

Едва заметно поднялась бровь.

— Командор Рейнар Касс. Мне поручено сопроводить вас в правительственный сектор.

— В приглашении это звучало дружелюбнее.

— Дипломатическая служба любит глаголы, которые не пугают приглашённых специалистов.

Вера протянула жетон допуска, но Касс не взял его.

— Уже проверили.

— Кто?

— Мы. И да, шлюз тоже держали закрытым по нашему запросу.

— Можно было предупредить об этом в приглашении.

— Тогда вы могли отказаться лететь.

— Именно. Наконец-то мы поняли друг друга.

Угол его рта едва дрогнул. Вера подняла сумку и вышла из шлюза. Искусственная гравитация станции оказалась чуть слабее земной; тело уловило разницу по первому слишком длинному шагу.

— Два с половиной процента? — спросила она.

— Два и семь десятых.

— Теперь понятно, почему встретить меня поручили именно вам.

— Из-за любви к десятым долям?

— Из-за болезненной любви к уточнениям.

Они пересекли приёмный зал, где за многоуровневыми галереями и вертикальными садами открывался вид на сине-серебряный изгиб планеты. Вера успела оценить расположение аварийных выходов, направление внешнего кольца и отсутствие привычного гула вентиляции. Касс заметил, куда она смотрит, но ничего не спросил.

У внутреннего контроля офицер провёл её жетон через сканер. Зелёный символ доступа появился сразу, а следом — короткое предупреждение. Офицер нахмурился.

— Командор, в профиле нет брачного индекса.

Вера повернулась к нему:

— Простите?

Офицер явно пожалел, что произнёс это вслух. Касс забрал жетон.

— На Земле полное центральное индексирование проводится только с отдельного согласия гражданина.

— Я приехала проверять государственную аналитическую сеть, — напомнила Вера. — В моём контракте ничего не сказано о подборе супруга.

— И не будет, если всё пойдёт по плану.

— После семи минут в запертом шлюзе я перестала доверять вашим планам.

Он вернул ей жетон и повёл дальше, в коридоры, где исчез пассажирский шум и заметно прибавилось охраны. Там Касс наконец объяснил причину задержки. Документы Веры, образование и профессиональная история подтвердились без вопросов. А вот первичный генетический профиль оказался неполным там, где система ожидала однозначное совпадение.

— В моей медицинской записи? — уточнила она.

— В вашей идентификации.

— Личность не является полем таблицы.

— В «Конкорде» является.

— Тогда у «Конкорда» плохая архитектура.

— Обязательно скажите это регенту.

Вера остановилась.

— Какому регенту?

Касс тоже остановился, словно только сейчас понял, что в приглашении эту деталь действительно опустили.

— Кайрену Роу. Он ждёт вас лично.

Имя было знакомо даже человеку, который следил за политикой только тогда, когда политика мешала работе. Звёздный регент Содружества, командующий объединённым флотом, лицо кризисных сводок и переговоров с колониями. По конституции его власть была временной и ограниченной Советом, но временность мало утешала, когда один человек мог изменить курс эскадры одним приказом.

— Центральное бюро прислало мне обычный контракт на двадцать один день, — сказала Вера. — Нигде не упоминалось, что результаты аудита понадобились человеку, которому подчиняется флот.

— Технически он не ваш заказчик.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

— Хорошо. Хотя бы в этом у вашей службы последовательная политика.

До правительственного сектора оставалось меньше минуты. Вера перестала рассматривать архитектуру и впервые всерьёз подумала о возвращении к тексту договора. Регент не встречал лично приглашённых аудиторов. Если Кайрен Роу решил нарушить собственный протокол ради специалиста с Земли, значит, либо сбой в «Конкорде» был опаснее, чем ей сообщили, либо сама Вера каким-то образом уже стала частью проблемы.

Второй вариант нравился ей меньше. Правительственный сектор оказался удивительно тихим.

Вера ожидала монументальности, охраны в каждом углу и архитектуры, которая должна была напоминать посетителю о его ничтожности. Вместо этого её провели в помещение с высоким окном, несколькими рабочими столами и стеной, на которой двигалась карта звёздных маршрутов. Единственной демонстрацией власти была эффективность: двери открывались раньше, чем Касс успевал к ним подойти, а люди освобождали проход, не получая команды.

У окна стоял мужчина в тёмной форме без парадных украшений и разговаривал с женщиной в сером медицинском костюме.

— Если повторный анализ даст тот же результат, — говорила она, — я потребую отключить узел от центральной сети.

— Потребовать можете сейчас, — ответил мужчина. — Отключить разрешу после проверки.

— Кайрен, это не тот случай, когда военная дисциплина исправляет математику.

— Именно поэтому я пригласил человека, который исправляет математику.

Он повернулся. И Вера поняла две вещи почти одновременно.

Во-первых, на официальных фотографиях Кайрен Роу выглядел старше. Вероятно, потому что камеры любили подчёркивать жёсткие линии лица и холодный взгляд человека, отвечающего за несколько сотен миров. Вживую ему можно было дать около тридцати восьми; тёмные волосы были чуть длиннее уставной длины, а на виске виднелся тонкий светлый шрам, который официальные изображения старательно убирали.

Во-вторых, он посмотрел на Веру не как мужчина на незнакомую женщину и даже не как политик на специалиста.

Он задержал взгляд на неё как на задачу, в которой уже обнаружил противоречие. Это Вере не понравилось. И почему-то заинтересовало. Касс остановился.

— Вера Арден.

— Я догадался, — сказал Кайрен.

Вера перевела взгляд на командора.

— У него тоже болезненная любовь к очевидным фактам?

— Иногда они полезны, — ответил Кайрен вместо него.

Голос у него оказался спокойнее, чем она ожидала. Без привычной для публичных выступлений металлической интонации.

Женщина в сером костюме подошла ближе. У неё были короткие тёмные волосы с серебристой прядью у виска и внимательные зелёные глаза.

— Доктор Сайра Венн.

— Вера Арден.

Сайра протянула руку. Их ладони соприкоснулись, и Вера заметила на запястье врача тонкий диагностический браслет.

Сайра тоже что-то заметила. Она задержала пальцы на долю секунды дольше обычного, всматриваясь Вере в лицо.

— Вы раньше проходили полный генетический анализ? — спросила она.

— Полный — понятие растяжимое. Медицинские тесты проходила.

— Центральный индекс?

— Нет.

В комнате возникла едва заметная пауза. Кайрен посмотрел на Сайру.

— Не сейчас.

— Я только спросила.

— И уже получила ответ.

Вера сложила руки на груди.

— А я пока не получила ни одного.

Кайрен задержал на ней взгляд.

— Вы опоздали на четыре минуты.

Она не сразу поверила, что услышала именно это.

— Серьёзно?

— Совещание было назначено на четырнадцать ноль-ноль.

— Ваш шлюз держал меня закрытой восемь минут.

— Шесть минут сорок три секунды.

— Тогда я ещё и пришла раньше.

Рейнар кашлянул. Слишком аккуратно, чтобы это было случайностью. Кайрен сделал шаг к столу.

— На Астер-Приме прибытие фиксируется после прохождения внутреннего контроля.

— На Земле работодатели обычно сначала представляются, а потом выясняют, насколько сотрудник виноват в работе их службы безопасности.

— Мы не на Земле.

— Это я уже заметила. На Земле мне ещё ни разу не запрещали выйти из шлюза, потому что государственная система не смогла решить, кто я такая.

Последняя фраза изменила атмосферу. Сайра отвела взгляд к Кайрену.

Рейнар перестал изображать безучастность. Сам регент не изменился внешне, но Вера увидела, как его пальцы легли на край стола.

— Касс сказал вам это?

— Касс сказал гораздо меньше. Я умею складывать части.

— Именно поэтому вы здесь.

— Тогда, возможно, перестанем тратить время на опоздание, которое организовала ваша собственная охрана?

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вера ждала раздражения. Люди с властью часто плохо переносили тон, которым с ними разговаривали как с обычными людьми. Кайрен лишь коротко кивнул.

— Справедливо. Садитесь.

Это неожиданное признание выбило её из заранее приготовленной внутренней обороны сильнее, чем давление. Она села напротив него.

Сайра заняла место справа. Касс остался стоять у стены.

На столе развернулась проекция договора, который Вера подписала перед вылетом. Кайрен спросил:

— Что именно вам сообщили о задании?

— Распределённая государственная система фиксирует несовпадение результатов между региональными узлами. Три независимых проверки не нашли аппаратной причины. Центральное бюро считает возможным вмешательство в данные либо ошибку в алгоритме синхронизации. Мне дают полный технический доступ на двадцать один день.

— Вам не дают полный доступ.

— Тогда у нас проблема.

— Вам дадут доступ к тем сегментам, которые относятся к расследованию.

— Тогда у вас проблема. Если источник сбоя находится за пределами разрешённого сегмента, вы получите красивый отчёт о том, что мне разрешили увидеть.

Кайрен опёрся ладонями о стол.

— Вы всегда спорите с заказчиком до начала работы?

— Только если заказчик пытается ограничить аудит и одновременно хочет получить достоверный результат.

— Я не заказчик.

— Командор уже предупредил. Но пока все решения в этой комнате принимаете вы.

Сайра повернулась к Рейнару. Тот оставался невозмутимым, однако Вера была почти уверена, что этот разговор доставляет ему удовольствие. Кайрен спросил:

— Если я предоставлю вам полный доступ, сколько времени понадобится?

— Не знаю.

— В контракте указана предварительная оценка.

— В контракте не было сказано, что система не способна корректно идентифицировать приглашённого аудитора. Теперь исходные условия другие.

Его взгляд задержался на ней.

— Вы не любите обещать сроки.

— Я не люблю обещать то, чего не знаю.

— Редкое качество.

— Среди политиков?

— Среди людей.

Впервые за разговор в его голосе появилось что-то, что нельзя было свести к официальной вежливости. Вера заметила это и тут же разозлилась на себя за то, что заметила. Она повернулась к проекции.

— Покажите сбои.

Сайра коснулась панели. Над столом возникла последовательность записей: даты, номера узлов, массивы параметров. Вера бегло просмотрела первые строки, потом увеличила несколько значений.

— Это не рассинхронизация.

Кайрен повернулся к ней.

— Вы видели данные меньше минуты.

— Именно поэтому пока говорю только, чем это не является. При рассинхронизации временные метки расходились бы вслед за результатами. Здесь они совпадают до микросекунды. Узлы получили одну и ту же задачу одновременно и вернули разные ответы.

Сайра наклонилась ближе.

— Что может это вызвать?

— Либо алгоритмы на узлах отличаются, хотя система считает их одинаковыми, либо входные данные меняются после проверки контрольной суммы. Есть ещё неприятные варианты, но сначала я бы исключила самые скучные.

— Какие неприятные? — спросил Кайрен.

— Тот, при котором кто-то имеет доступ выше уровня аудиторов и переписывает результаты так, что журнал этого не замечает.

Рейнар оттолкнулся от стены.

— Насколько выше?

Вера повернулась к нему.

— Я ещё не знаю архитектуру ваших прав доступа.

Кайрен произнёс:

— Теоретически.

— Теоретически? Уровень администраторов центрального ядра или людей, способных заставить систему считать себя администраторами.

Сайра медленно откинулась на спинку кресла.

— Это невозможно.

— Тогда вы зря меня вызвали.

— Я имела в виду второй вариант.

— Слово «невозможно» плохо переживает технические расследования, доктор Венн.

Сайра встретила её взгляд и неожиданно улыбнулась.

— Возможно, вы мне понравитесь.

— Не спешите. Мы знакомы десять минут.

— Двенадцать, — поправил Кайрен.

— Вы действительно считаете всё?

— Только то, что может иметь значение.

— И моё опоздание имело?

— Я хотел узнать, станете ли вы оправдываться.

— И?

— Не стали.

Теперь уже она промолчала. Играть в подобные проверки она не любила, но понимала их слишком хорошо. Кайрен Роу не пытался поставить её на место. Он собирал данные. Так же, как она сама несколько минут назад собирала их о нём.

Это делало разговор честнее и опаснее одновременно. Вера снова посмотрела на проекцию.

— Мне нужны исходные наборы по всем случаям, где возникло расхождение.

Сайра не двинулась.

— Всем?

— Именно.

— Их шесть.

— Тем лучше.

Кайрен произнёс:

— Покажи первый.

Проекция сменилась. Вместо технической таблицы появилась женская фотография. Вера нахмурилась.

— Это что?

На снимке была молодая женщина с медно-рыжими волосами. Под фотографией шёл набор генетических показателей, а значительная часть данных была закрыта серыми блоками.

— Один из случаев расхождения, — сказала Сайра.

— Я ожидала профиль системы, а не человека.

— Система анализировала человека.

Вера обратила внимание на остальные данные. Возраст — тридцать один. Планета рождения — Элион. Медицинские показатели. Дата анализа. Затем строка, где цифры были скрыты.

— Что закрыто здесь?

Никто не ответил сразу. Она подняла глаза.

— Вы позвали аудитора и уже на первой записи закрыли часть входных данных.

— Они относятся к категории персональной секретности, — сказал Кайрен.

— Тогда я не смогу подтвердить результат.

— Пока не нужно.

— А что нужно?

Кайрен некоторое время молчал. Вера уже собиралась напомнить ему, что она прилетела не через полгалактики ради игры в угадайку, когда он коснулся панели. Серый блок исчез.

Под ним появилась строка: «Индекс совместимости: 99,87 %». Вера перевела взгляд на цифру.

— Брачный индекс?

— Да.

— С кем?

Кайрен не отвёл взгляда.

— Со мной.

Вера медленно перевела глаза на фотографию женщины, затем обратно на него.

— Хорошо. Теперь вопрос, который явно должен был появиться в моём контракте: почему Центральное бюро вызывает специалиста по защищённым сетям для проверки вашего потенциального брака?

Сайра заговорила раньше Кайрена:

— Потому что система дала разные результаты.

— Насколько разные?

— Первый узел — девяносто девять целых восемьдесят семь сотых. Второй — сорок три. Третий — ноль.

Вера нахмурилась. Это уже не походило на повреждённый пакет или ошибку округления.

— Один и тот же образец, один момент тестирования и одинаковые версии алгоритма?

— Один образец и одна временная метка, — подтвердила Сайра. — Версии формально совпадают.

— «Формально» — плохое слово для системы, которая выдаёт девяносто девять процентов, сорок три и ноль на одном наборе данных.

— Поэтому вы здесь.

Вера пролистала данные.

— Где сама женщина?

Тишина стала слишком заметной. Она подняла голову. Кайрен ответил:

— Мертва.

Слова прозвучали без нажима, однако профессиональный интерес Веры мгновенно перестроился: перед ней уже была не странность в данных, а возможная человеческая цена этой странности.

— Причина смерти?

— Несчастный случай.

— Связанный с тестированием?

— Согласно расследованию, нет.

— Согласно вам?

Он выдержал её взгляд.

— Я не уверен.

Вера снова задержала взгляд на фотографию.

— Вы сказали, случаев шесть.

— Да.

— И остальные пять женщин?

Сайра закрыла глаза на короткое мгновение. Этого оказалось достаточно.

Внутри поднялась знакомая по худшим расследованиям холодная ясность — та самая, которая приходила, когда техническая ошибка переставала быть ошибкой и приобретала человеческий умысел.

— Они тоже мертвы.

Кайрен подтвердил:

— Да.

— Все шесть получили высокий показатель совместимости с вами?

— На одном из узлов.

— И расхождение на остальных?

— В каждом случае.

Вера откинулась на спинку кресла. Теперь двадцать один день аудита выглядели дурной шуткой.

— Почему это не расследует служба безопасности?

— Расследует, — сказал Рейнар.

— И?

— Причины смерти разные. Два транспортных инцидента, медицинское осложнение, авария на частной станции, нападение и один случай, который до сих пор официально считается самоубийством.

— А неофициально?

— Шесть совпадений редко остаются совпадениями, — ответил Кайрен.

Вера посмотрела на него внимательнее. За спокойствием впервые обнаружилось напряжение, которое нельзя было списать на государственную ответственность. Он знал этих женщин? Встречался с ними? Считал ли себя причиной их смерти? Вопросов становилось слишком много, и каждый новый менял смысл предыдущего.

— Почему именно я? — спросила она.

Кайрен ответил без задержки:

— Вы нашли вмешательство в распределённую медицинскую сеть Каллисто, которое четыре официальных аудита считали аппаратной ошибкой.

— Это было три года назад.

— Также вы отказались подписывать заключение корпорации «Нейронекс», когда вам предложили контракт в семь раз дороже первоначального.

— Откуда у вас эта информация?

— Из отчёта службы безопасности.

— Они изучали мои финансовые предложения?

— Мы изучали вас.

Формулировка прозвучала неприятно личной. Вера медленно положила ладони на стол.

— Насколько тщательно?

— Достаточно, чтобы пригласить сюда.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Она собиралась возразить, но Сайра неожиданно поднялась.

— Прежде чем вы получите доступ, нужно закончить идентификацию.

Вера задержала на ней взгляд.

— Опять?

— В шлюзе была только первичная проверка.

— И что осталось?

— Полный центральный профиль.

— Тот самый брачный индекс?

— В том числе.

Вера рассмеялась без веселья.

— Нет.

Сайра удивилась.

— Почему?

— Потому что я приехала проверять систему, а не позволять системе подбирать мне супруга.

— Никто не собирается использовать результат для подбора.

— Вы только что показали мне шесть мёртвых женщин, чьи результаты были связаны с мужчиной, сидящим напротив. После этого фраза «никто не собирается использовать результат» звучит не особенно убедительно.

Кайрен сказал:

— Она права.

Сайра повернулась к нему.

— Без полного профиля я не допущу её к центральному ядру.

— Тогда объясни, зачем профиль необходим технически.

Сайра несколько секунд молчала, затем взглянула на Веру.

— Центральное ядро использует биометрическую авторизацию не как пароль, а как постоянно пересчитываемый набор признаков. Ваш земной профиль содержит только базовые медицинские маркеры. Этого недостаточно для допуска.

— Можно создать временный ключ.

— Можно. Но он даст вам урезанный доступ.

— Который вы и собирались мне дать.

Он едва заметно прищурился.

— Уже нет.

Она не ожидала ответа и не сразу нашла, что сказать.

— Значит, полный доступ?

— Если вы соглашаетесь на идентификацию и подписываете отдельный протокол неразглашения.

— Я уже подписала три.

— Будет четвёртый.

— У вас фетиш на документы?

Рейнар отвернулся к окну. Сайра прикрыла рот рукой, но поздно.

Кайрен смотрел на Веру с тем выражением, которое она пока не умела читать.

— Госпожа Арден, вы всегда разговариваете так с людьми, которые командуют объединённым флотом?

— Только с теми, кто заставляет меня подписывать четвёртый договор за сутки.

— Я временный регент, а не глава государства.

Вера знала эту оговорку ещё из подготовки к поездке. По конституции Содружества регент на переходный срок возглавлял исполнительную власть и командовал объединённым флотом, но гражданские решения оставались связаны Советом и судами. Кайрен мог изменить курс эскадры одним приказом и всё же не имел права единолично переписать закон. Теперь эта разница перестала казаться ей формальностью.

— Отлично. Тогда дипломатического скандала не будет.

Несколько секунд он молчал, затем сказал:

— Проводите тест.

Вера повернулась к Сайре.

— Результат брачной совместимости остаётся закрытым.

— Согласна.

— Даже для него.

Она указала взглядом на Кайрена. Сайра уже открыла рот, но регент ответил сам:

— Даже для меня.

— И никаких автоматических заявок, рекомендаций, внесения в реестры и прочего государственного сватовства.

— Не будет.

— Я хочу это письменно.

— Конечно, — сказал Кайрен. — Четвёртый договор.

На этот раз Вера улыбнулась первой. Диагностический зал находился через два уровня от кабинета. Он оказался меньше, чем Вера ожидала: круглая комната, три прозрачные панели и кресло в центре, слишком похожее на стоматологическое, чтобы внушать доверие.

— Вы специально делаете медицинские приборы угрожающими? — спросила Вера.

Сайра активировала консоль.

— Люди считают сложную технику надёжнее, если она выглядит дорого.

— А если страшно?

— Это бесплатно.

Кайрен остался у входа. Рейнар стоял рядом с ним и изучал сообщения на наручном терминале.

Вера села в кресло и положила ладонь на матовую пластину.

— Что именно происходит?

— Сканирование генетических маркеров, нейронной реакции, иммунного профиля и нескольких адаптационных параметров. Боли не будет.

— Эту фразу всегда говорят перед тем, как становится больно.

— Я врач, а не следователь.

— Пока это единственное, что меня успокаивает.

Над ладонью прошёл мягкий голубой свет. Сайра следила за показателями.

— Не двигайтесь.

— Я и не двигаюсь.

— Вы постукиваете пальцем.

Вера посмотрела на свою руку и прекратила. Нервничает.

Признание было неприятным, но спорить с собственным телом бессмысленно.

Она находилась в центре правительства, за несколько десятков световых лет от дома, перед ней стоял мужчина, с которым связывали смерть шести женщин, а машина собиралась решить, насколько полно она существует в государственном реестре. Нервничать в таких условиях было скорее доказательством здравого смысла. Первый этап завершился.

На панели появились строки. Имя. Возраст. Земля. Медицинский код. Затем экран погас. Сайра нахмурилась.

— Что?

— Ничего. Повторю.

— Это технический термин?

— Сейчас — да.

Она запустила анализ снова. Вера взглянула на Кайрена. Он уже не казался расслабленным. Руки были опущены, но всё внимание сосредоточилось на панели.

Второй анализ дошёл до восьмидесяти двух процентов и остановился. Экран снова погас.

— Сайра, — сказал Кайрен.

— Я вижу.

— Что именно?

— Пока не знаю.

Вера подняла ладонь.

— Мне продолжать сидеть или начинать беспокоиться?

— Сидеть.

— Значит, беспокоиться тоже можно.

Сайра не ответила. Её пальцы быстро двигались над консолью. Рейнар убрал терминал.

— Центральная сеть?

— Подключена.

— Ошибка канала?

— Нет.

— Повторить на локальном?

— Уже.

Вера слушала и чувствовала, как юмор постепенно перестаёт помогать.

— Покажите мне журнал.

Сайра задержала на ней взгляд.

— Сейчас?

— Вы собираетесь дать мне доступ к системе как аудитору. Начните с системы, которая не может закончить мой собственный тест.

На секунду врач поколебалась, затем развернула одну панель. Вера быстро просмотрела строки.

Запрос уходил корректно. Контрольные суммы совпадали. Ошибки оборудования не было.

Однако после этапа сопоставления профиль получал ответ, которого она никогда раньше не видела. Пустое значение. Не ноль. Не «не найдено». Пустота там, где протокол требовал обязательное число.

— У вас база допускает пустое значение в обязательном поле? — спросила Вера.

— Нет.

— Поздравляю. Теперь допускает.

Сайра ничего не сказала. Вера увеличила лог.

— Здесь есть повторный запрос к архиву.

— Автоматическая проверка.

— Почему она уходит не в центральный медицинский архив?

Сайра замерла. Кайрен подошёл ближе.

— Куда?

Вера указала строку. Адрес был коротким, без обычной маркировки ведомства.

— Я не знаю. Но этот сервер отвечает раньше центрального.

Сайра побледнела. Не слегка. По-настоящему. Вера повернулась к ней.

— Вы знаете этот адрес.

— Его не должно существовать.

— Сегодня популярная формулировка.

Сайра набрала команду. Система потребовала подтверждение высшего уровня. Кайрен приложил ладонь к панели. Доступ разрешили.

Из скрытого архива пришёл один пакет данных. Сайра прочитала его и отступила от консоли.

— Нет.

Кайрен задержал на ней взгляд.

— Что там?

— Повторим анализ.

— Сайра.

— Я сказала, повторим.

В её голосе впервые появилась паника. Вера встала с кресла.

— Мне это начинает надоедать. Если вы обнаружили заболевание, говорите прямо.

— Это не заболевание.

— Тогда что?

Сайра перевела взгляд на неё так, словно впервые видела не приглашённого аудитора, а совершенно другого человека.

— Сядьте, пожалуйста.

Вера не села.

— Сначала ответ.

Кайрен произнёс тихо:

— Сайра, покажи.

Врач закрыла глаза на короткое мгновение, затем вернула пакет на центральный экран. Сначала появилась только фамилия.

АРДЕН.

Потом имя.

ВЕРА.

Под ними система попыталась вывести привычный индекс, но цифры не появились. Строка дрогнула, исчезла и сформировалась заново.

КАТЕГОРИЯ: № 0.

Ниже возникло второе сообщение.

СТАТУС: ЗАСЕКРЕЧЕНО.

В комнате никто не заговорил. Вера смотрела на экран и пыталась понять, что именно её беспокоит сильнее: неизвестная категория или выражение лица Сайры.

— Что означает ноль? — спросила она.

Сайра не ответила. Вера повернулась к Кайрену. Он смотрел не на экран. На неё.

— Я задам вопрос ещё раз. Что это означает?

Кайрен медленно перевёл взгляд на врача.

— Сайра?

— Я не знаю, — сказала та.

Раздражение вспыхнуло резко и почти спасительно: злиться было проще, чем признавать, насколько мало она понимает происходящее.

— Вы побледнели до цвета стены из-за того, чего не знаете?

— Я знаю обозначение. Не знаю, что оно означает для вас.

— Большая разница?

— Огромная.

На панели внезапно появилась новая строка. Система сама начала дополнительный расчёт. Сайра бросилась к консоли.

— Я этого не запускала.

— Отключи, — приказал Кайрен.

— Не реагирует.

Рейнар шагнул к двери.

— Что рассчитывается?

— Совместимость.

Вера резко задержала взгляд на Кайрена.

— Мы договаривались.

— Это не мой приказ.

— Очень успокаивает.

Сайра попыталась остановить процесс ещё раз. На экране сменялись значения, но вместо цифр появлялись неизвестные символы. Рейнар коснулся связи у уха.

— Охрана, перекрыть диагностический сектор. Никого не впускать.

Вера услышала, как снаружи сработали замки.

— Почему вы закрываете двери?

— Потому что система только что нарушила собственный протокол, — ответил он.

— И?

Касс взглянул на красный индикатор над входом.

— И потому что за последние десять секунд кто-то трижды попытался получить удалённый доступ к этому залу.

Вера ощутила, как напряжение наконец перестаёт быть абстрактным.

— Кто?

— Выясняем.

Свет мигнул. Один раз, затем сразу второй. Сайра отступила от панели.

— Кайрен, отключай весь узел.

Регент уже нажимал аварийную сенсорную пластину.

— Не принимает команду.

Красная линия прошла по краю экрана. Под именем Веры появилось ещё одно поле, но оно не успело заполниться.

Освещение погасло. В темноте раздался короткий механический щелчок, который Вера узнала не сразу. Зато Кайрен узнал.

Он оказался рядом прежде, чем она успела спросить.

Сильная рука обхватила её за плечи и дёрнула вниз.

В ту же секунду что-то раскалённое прошло над её виском, ударило в стену и осыпало пол горячими осколками. Кайрен прижал Веру к полу своим телом.

Где-то справа Рейнар уже отдавал команды охране, а Сайра кричала, что выстрел пришёл из сервисной шахты.

На аварийном экране, единственном оставшемся источнике света, всё ещё горела одна строка:

КАТЕГОРИЯ: № 0.

И Вера впервые подумала не о том, что она означает.

Она подумала о том, кто узнал ответ раньше неё и решил, что ей нельзя оставаться в живых.