Когда «Аурига» вышла из перехода, Астер-Прима занимала почти весь обзорный экран, и впервые за время знакомства со станцией Вера увидела её не как сияющий символ столичной власти, а как огромный механизм, который начал отказывать по частям.
На внешнем кольце не горели два сектора. Транспортные огни у северного причального узла мигали с неправильным интервалом, а над планетой висела цепочка грузовых кораблей, которым диспетчеры не давали разрешения на стыковку. По тактической схеме красные метки расползались дальше от столицы: сто сорок два отключённых перехода, затем сто сорок три.
— Коридор к медицинскому уровню подтверждён, — сказал Рейнар. — Но он будет открыт семь минут. После этого дежурная смена получит прямой приказ Совета перекрыть сектор.
— Откуда семь? — спросила Вера, не отрываясь от схемы.
— Начальник смены умеет медленно читать распоряжения, когда считает их незаконными.
Лиан, стоявший у дальней панели, хмыкнул.
— У регента действительно остались люди, которые помнят присягу.
Кайрен не улыбнулся.
— Они присягали Содружеству, а не мне. Постарайтесь не путать.
— Я бы с удовольствием обсудил тонкости вашей конституционной верности, но у нас сто сорок три причины отложить разговор, — ответил Лиан.
Вера увеличила технический тоннель, которым Рейнар собирался провести их к ядру. На схеме он выглядел почти прямым. В реальности, судя по инженерной документации, там были две шахты охлаждения, старый медицинский шлюз и участок, где гравитация могла отключиться при переходе на резервное питание.
— Почему этот маршрут не перекрыт Варном? — спросила она.
— Возможно, перекрыт, — ответил Рейнар.
— Очень успокаивает.
— Я стараюсь не обещать того, чего не проверил.
— Поэтому я вас и терплю.
— Взаимно.
Сайра подняла переносной интерфейс.
— Мне понадобятся четыре минуты у служебного терминала перед ядром. Без локальной копии параметров я не смогу ограничить тестовый сектор.
— У вас будет три, — сказал Рейнар.
— Тогда понадобится чудо.
— Чудеса не входят в мой отдел.
— Хорошо, — вмешалась Вера. — Значит, будем использовать человеческую халатность. Она встречается чаще.
Кайрен стоял рядом, слишком спокойный для человека, которому меньше чем через час собирались подключить нервную систему к инфраструктуре, охватывающей сотни миров. Он успел переодеться из формы регента в тёмный корабельный комплект без знаков различия, но это почти ничего не меняло. Его узнавали не по знакам на одежде; достаточно было того, как люди вокруг невольно оставляли ему пространство.
Вера поймала себя на том, что опять смотрит на него дольше, чем требовала проверка снаряжения. Вчера это раздражало бы её. Сегодня раздражение осталось, но причина изменилась.
— Что? — спросил Кайрен.
— Думаю, можно ли незаметно оставить вас на корабле.
— Нельзя.
— Я ещё не закончила расчёты.
— Я экономлю ваше время.
— Поразительная забота.
Он протянул руку. На ладони лежал небольшой чёрный модуль нейронного интерфейса.
— Сайра попросила проверить контакт до высадки.
Вера взяла устройство и только тогда поняла, что он держит ещё один модуль для себя.
— Дай.
— Это мой.
— Я вижу. Дай.
Кайрен секунду смотрел на неё, затем отдал. Она проверила пломбу, номер серии, состояние контактной мембраны и сертификат последнего тестирования. Всё было исправно.
— Вы мне не доверяете? — спросила Сайра.
— Доверяю достаточно, чтобы идти с вашим оборудованием в центральное ядро. Но после лаборатории Варна я проверяю всё, что собираются прикрепить к моей голове или голове человека рядом.
Сайра кивнула так, словно именно такого ответа и ждала. Кайрен забрал модуль.
— «Человека рядом»?
Вера подняла на него глаза.
— Не начинай.
— Даже не собирался.
— Ты улыбаешься.
— Это медицинский симптом?
— Для тебя, возможно.
Рейнар повернулся от панели.
— Если вы закончили диагностировать регента, стыковка через девяносто секунд.
Кайрен стал серьёзным раньше, чем закончилась фраза.
— Элара?
— Под охраной на «Ауриге». Медицинский блок заблокирован локально, доступ только у врача и двух моих людей.
— Она разговаривала?
Рейнар едва заметно помедлил.
— Попросила передать, что если я попытаюсь войти, она сломает врачу нос и сбежит через вентиляцию.
Лиан посмотрел на него с новым уважением.
— Мне уже нравится эта женщина.
— Это не взаимно, — сухо сказал Рейнар.
Вера могла бы спросить, откуда он знает. Не стала. История Элары принадлежала не этой минуте, а их собственные минуты сейчас стоили слишком дорого. Станция приблизилась. На экране загорелся жёлтый коридор. Рейнар произнёс:
— Пошли.
Старый медицинский уровень встретил их запахом металла, антисептика и слишком холодного воздуха.
Вера ожидала охрану. Вместо этого у внутреннего шлюза стояла женщина в серой форме станции, лет пятидесяти, с усталым лицом и знаком начальника смены на воротнике. Она посмотрела на Кайрена, потом на Веру.
— По распоряжению Совета я обязана задержать вас обоих.
— Выполняйте, — сказал Кайрен.
Женщина достала планшет.
— С удовольствием. Только система оформления задержаний сегодня работает отвратительно медленно. Семь минут минимум.
Рейнар ничего не сказал, но Вера заметила, как угол его рта едва изменился.
Начальница смены приложила ладонь к панели. Дверь технического коридора открылась.
— В конце направо. Камеры на диагностике четыре минуты. Через пять я обнаружу техническую неисправность. Через семь — ваше отсутствие. Через восемь я, вероятно, лишусь должности.
Кайрен остановился.
— Лена.
— Не надо.
— Я не забуду.
— Вот этого я как раз и боюсь. Идите уже.
Они прошли внутрь. Дверь закрылась. Вера взглянула на Кайрена.
— Сколько таких людей у тебя осталось?
— Достаточно, чтобы не считать их расходным материалом.
Ответ был коротким, но не отстранённым. Вера вспомнила Варна, который говорил о погибших женщинах числами, и почувствовала неприятную ясность: власть сама по себе не объясняла, каким становился человек. Иногда она лишь увеличивала масштаб уже сделанного выбора.
Коридор действительно оказался теснее, чем обещала схема. По обе стороны шли трубы охлаждения, под ногами дрожала решётка, а гравитация менялась на поворотах так, что тело на мгновение становилось легче, потом снова тяжелело.
Сайра шла впереди с терминалом. Рейнар замыкал группу. Лиан остался на «Ауриге»: его присутствие внутри столичного ядра превратило бы техническую операцию в дипломатическое вторжение.
— Тридцать метров, — сказал Рейнар. — Дальше контрольная дверь.
Вера увидела её через несколько секунд. И двух людей перед ней.
Оба были в форме внутренней безопасности. Рейнар поднял оружие, но мужчина справа сразу развёл руки.
— Не стреляйте. Мы ждали вас.
— Кто «мы»? — спросил Кайрен.
— Те, кому надоело получать приказы отключать связь колониям ради того, чтобы Совет выиграл спор.
Вторая сотрудница открыла дверь.
— У вас пять минут до смены ключей доступа. Потом сюда придут люди Варна.
Вера повернулась к Рейнару.
— У вас вся станция случайно не состоит из тайного кружка сопротивления?
— Если бы состояла, мы бы шли через главный вход.
Они миновали дверь. За ней начиналась другая Астер-Прима.
Парадные коридоры столицы скрывали металл под композитом и светом. Здесь никто не пытался сделать инфраструктуру красивой. По стенам шли кабели толщиной с руку, воздух пах озоном, а под прозрачным участком пола медленно вращались турбины охлаждения. Сайра остановилась у служебного терминала.
— Мне нужны три минуты.
— У вас две сорок, — сообщил Рейнар.
— Я вас когда-нибудь уволю.
— Встаньте в очередь.
Вера подключила свой планшет к соседнему порту. На экране сразу появилось предупреждение:
«ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ».
Она открыла диагностический слой.
— Варн уже здесь.
Кайрен подошёл ближе.
— Физически?
— Не знаю. Но кто-то меняет права доступа вручную. Смотрите.
На схеме один из сервисных шлюзов закрылся. Потом второй. Рейнар проверил коридор.
— Нас ведут.
— Нет, — сказала Вера. — Нас загоняют в один маршрут.
— Разница?
— Большая. Если бы Варн хотел нас остановить, закрыл бы всё. Он оставляет дорогу к ядру.
Сайра подняла голову.
— Значит, ему нужно, чтобы мы вошли.
— Или он уверен, что внутри мы сделаем именно то, чего он хочет.
Кайрен спросил:
— Можно обойти?
Вера просмотрела схему.
— Физически да. По времени нет.
Рейнар сказал:
— Тогда идём туда, куда нас пригласили, и не делаем того, чего от нас ждут.
— Удивительно универсальная военная доктрина, — заметила Вера.
— Поэтому её до сих пор не засекретили.
Сайра отключила терминал.
— Контрольный сектор готов. Я ограничила его двумя транспортными узлами, одним медицинским каналом и локальной копией брачного модуля. Если разделение провалится, повреждение не должно выйти за контур.
— «Не должно» мне сегодня особенно нравится, — сказала Вера.
— Могу заменить на «вероятно».
— Оставьте.
Они двинулись дальше.
Центральное ядро оказалось не таким, каким Вера его представляла.
Она ждала огромного зала, рядов машин, возможно, стеклянных колонн, похожих на архив первых. Вместо этого дверь открылась в круглое помещение диаметром метров двадцать. Стены были матовыми, почти белыми. В центре находились два кресла, разделённые узкой консолью, а над ними висело кольцо нейронных датчиков.
Человеческий масштаб помещения тревожил сильнее любой гигантской машины.
Вся инфраструктура Содружества пряталась где-то за стенами, под полом, в распределённых узлах. Здесь находилось только место, где человек соглашался дать ей доступ к себе. Вера медленно вошла. На центральной панели появился текст:
«НОСИТЕЛЬ НУЛЕВОЙ ЛИНИИ ПОДТВЕРЖДЁН».
Следом:
«ХРАНИТЕЛЬСКИЙ КЛЮЧ ПОДТВЕРЖДЁН».
И третья строка:
«СОВМЕСТНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВОГО ПРАВИЛА ДОСТУПНО».
— Слишком гостеприимно, — сказала она.
Сайра подошла к консоли.
— Контрольный сектор изолирован. Начнём только с него.
Рейнар проверил вход и остался у двери.
— Внешняя группа Варна будет здесь через четыре минуты.
Кайрен сел в правое кресло. Вера осталась стоять. Он повернулся к ней.
— Мы договаривались проверить тестовый сектор и остановиться.
— Именно поэтому я ещё стою.
Она подошла к его интерфейсу и снова проверила показатели.
Пульс нормальный. Давление немного выше обычного, хотя по лицу этого не определить. Нейронная проводимость в пределах допуска.
Сайра прикрепила контакты к вискам и основанию шеи Кайрена.
— При первом признаке перегрузки я отключаю вас.
— Если отключение не сорвёт процесс.
— Кайрен, — сказала Вера.
Он повернул голову насколько позволяли датчики.
— Слышу.
— Если Сайра скажет отключаться, мы отключаемся. Без героизма.
— Если это не сорвёт процесс.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Её раздражало, что сейчас хотелось коснуться его руки. Особенно после того, как она весь путь сюда убеждала себя, что умеет отделять чувства от решения. Вера всё-таки коснулась.
Не потому, что боялась передумать. Потому что им предстояло добровольно отдать системе доступ к собственным нервным реакциям, и делать вид, будто это обычная рабочая процедура, было бы нелепо.
Кайрен перевернул ладонь и на секунду сжал её пальцы.
— Готова?
— Ни капли.
— Хорошо.
— Почему хорошо?
— Потому что я тоже.
Она снова сосредоточилась на данных.
— Наконец-то честный ответ.
Вера села во второе кресло. Сайра закрепила её интерфейс.
— Внимание. Сначала мы не меняем правила. Только открываем слой согласования и убеждаемся, что система действительно различает нулевой и хранительский ключи. Никаких подтверждений, пока я не скажу.
— Поняла.
— Кайрен?
— Готов.
Сайра запустила соединение. Мир не исчез. Сначала Вера почувствовала лишь лёгкое давление за глазами, как после слишком долгой работы с экраном. Затем стены стали неожиданно чёткими. Она слышала дыхание Кайрена, тихий шум вентиляции, щелчок пальцев Сайры по панели и одновременно воспринимала другой поток информации, не похожий ни на звук, ни на изображение. Сеть не разговаривала. Она предлагала варианты. Перед Верой возникла Земля.
Не голограмма. Скорее невероятно подробная модель, которую мозг принимал почти как воспоминание.
Небольшая квартира. Дождь за окном. Рабочий стол с привычной чашкой. Входящее письмо от университета. Мать жива, здорова и сидит на кухне, возмущаясь ценой фруктов. Вера резко вдохнула.
— Сайра.
Голос пришёл будто издалека.
— Показатели нормальные. Что вы видите?
— Дом.
Кайрен сказал:
— Я тоже вижу не ядро.
Вера попыталась поднять руку и не смогла. Тело оставалось в кресле, но внимание система удерживала внутри модели. На столе лежал её рабочий планшет.
Она знала этот день. Точнее, знала день, которого никогда не было.
В этой версии жизни приглашение на Астер-Приму не пришло. Она осталась на Земле. Её официальная биография не содержала никаких странностей. Мать никогда не призналась, что Вера считалась погибшей. Шесть женщин существовали где-то далеко, как новостная трагедия другого мира. Кайрена Роу в её жизни не было.
Вера подошла к окну. За стеклом шёл осенний дождь.
Она знала, что это модель. И всё равно запах кофе казался настоящим. На экране планшета появилась строка:
«ОПТИМАЛЬНАЯ ТРАЕКТОРИЯ СНИЖЕНИЯ РИСКА».
Вера почувствовала злость.
— Вот, значит, как ты работаешь.
Система ответила не голосом, а новым расчётом. Вероятность физической безопасности: 96,7 %. Профессиональная стабильность: 91,2 %. Семейная связь: восстановлена.
Уровень внешнеполитического риска: 0,03 %. Она могла остаться здесь.
Не буквально. Вера это понимала. «Конкорд» не предлагал ей поселиться в симуляции. Он показывал траекторию выбора, которую считал оптимальной: покинуть Содружество, отказаться от статуса № 0, не связывать жизнь с Кайреном и вернуться к тому, что было знакомо. На кухне мать подняла голову.
— Верочка, чай остынет.
Этого мать не говорила ей уже лет пятнадцать.
Боль пришла настолько точно, что Вера на секунду забыла о датчиках. Потом вспомнила одну простую вещь.
Настоящая мать сказала: «Я знала, что однажды они тебя найдут». Настоящая мать скрывала правду двадцать семь лет.
Эта версия была удобнее. Но удобство не делало её правдой.
— Отклонить, — сказала Вера.
Модель не исчезла. Появилась новая строка:
«ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ».
— Отклонить.
«ПРИЧИНА».
Вера рассмеялась. Даже внутри собственного сознания алгоритм требовал заполнить форму.
— Потому что я не просила тебя выбирать мне жизнь.
Дом исчез. Она снова увидела белый зал, но лишь на мгновение.
Кайрен сидел рядом с закрытыми глазами. По виску стекала тонкая полоска пота.
— Кайрен?
Он не ответил. Сайра смотрела на показатели.
— Он в своей модели.
— Что система ему показывает?
— Я не вижу содержимое.
Вера обратила внимание на ладонь Кайрена. Пальцы были напряжены.
— Можно его вытащить?
— Да, но тогда тест закончится.
— Показатели?
— Пока в норме.
Вера заставила себя не вмешиваться. Через пару секунд Кайрен открыл глаза.
Он смотрел перед собой так, будто увидел человека, которого не ожидал встретить даже в собственной памяти.
— Что было? — спросила Вера.
— Вариант.
— Какой?
Он перевёл взгляд на неё.
— Удобный. И совершенно скучный.
Она поняла, что он не хочет говорить при Сайре и Рейнаре, и не стала давить. Центральная консоль изменилась.
«ДВА НЕЗАВИСИМЫХ ОТКАЗА ПОДТВЕРЖДЕНЫ».
Следом:
«ПРАВО ИЗМЕНЕНИЯ БАЗОВОГО ПРАВИЛА ДОСТУПНО».
Сайра резко выпрямилась.
— Получилось.
— Мы ещё ничего не изменили, — сказала Вера.
— Именно. Система проверила независимость решений.
Кайрен обратил внимание на строку.
— Значит, архив был прав.
Вера уже открывала тестовую конфигурацию.
— Сейчас проверим остальное.
На экране появились два блока. Транспортная маршрутизация. Брачное исполнительное управление. Между ними тянулись десятки связей. Вера выделила контрольный сектор.
— Сайра?
— Изоляция подтверждена.
— Кайрен?
— Готов.
— Ты прекращаешь при первом превышении.
— Мы это обсуждали.
— Я хочу услышать.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Прекращаю.
Вера подтвердила свою часть. Кайрен — свою. Система запросила последнее действие:
«РАЗДЕЛИТЬ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ КОНТУРЫ?»
Они коснулись подтверждений почти одновременно. Сначала ничего не произошло.
Затем линия между двумя блоками погасла. Вера услышала резкий вдох Кайрена.
— Показатели! — сказала она.
Сайра уже читала.
— Пульс сто двадцать. Нейронная нагрузка растёт... двадцать два процента... двадцать семь... стабилизируется.
— Кайрен?
— Здесь.
— Что чувствуешь?
— Будто несколько миллионов чиновников одновременно решили поговорить со мной.
— Для тебя почти обычный рабочий день.
Он усмехнулся, и от этой способности отвечать Вере стало легче.
На панели транспортный узел тестового сектора ушёл в автономный режим. Секунда. Две. Пять.
Связь сохранилась. Брачный модуль попытался отправить команду приоритета. Транспорт её отклонил. Сайра выдохнула.
— Разделение работает.
Рейнар у двери сказал:
— У нас гости.
По коридору донеслись команды. Кайрен начал подниматься.
— Сиди, — одновременно сказали Вера и Сайра.
Он взглянул на обеих.
— Я окружён тиранами.
Рейнар активировал связь.
— Внутренняя безопасность. Двенадцать человек. Командир требует открыть дверь по распоряжению Совета.
— Они стреляют? — спросил Кайрен.
— Пока нет.
— Тогда не стреляем первыми.
Рейнар перевёл взгляд на закрытую дверь.
— Это ограничивает варианты.
— Придумай новые.
Вера быстро просмотрела результаты теста. Нагрузка Кайрена была ниже модели. Тридцать один процент на локальном секторе. Если масштабировать напрямую, полный запуск всё равно мог оказаться смертельным, но им теперь не требовалось пропускать через него всю сеть одновременно.
— Сайра, можно распространять конфигурацию узел за узлом после первого полного подтверждения?
— Теоретически да. Но центральное ядро всё равно должно подписать изменение базового правила.
— Какой объём пойдёт через хранителя?
— Не знаю. Тест показывает, что меньше прогноза, но полный контур другой.
— Посчитайте по фактической нагрузке.
Сайра уже работала. За дверью голос потребовал открыть сектор. Рейнар ответил:
— Центральное ядро находится в режиме аварийного обслуживания.
— Командор Касс, Совет отстранил вас от полномочий.
— Тогда удивительно, что вы продолжаете обращаться ко мне по званию.
Вера едва не улыбнулась. Кайрен смотрел на показатели.
— Сто семьдесят один, — сказала Сайра.
— Время?
— Тридцать четыре минуты до критического коридора.
Панель связи сама включилась. Эрис Варн появился без запроса.
— Вы провели тест.
Вера не удивилась.
— И вы опять следите.
— Центральное ядро фиксирует изменения базовых контуров. Вы не могли скрыть это от меня.
— Оно работает.
— На двух узлах.
— Этого достаточно, чтобы доказать принцип.
Варн задержал на ней взгляд и впервые потерял часть своей безупречной невозмутимости.
— Арден, остановитесь. Ваших расчётов недостаточно, чтобы доказать последствия полного изменения, а после первого шага обратной дороги не будет.
— К прежней системе я возвращаться и не собираюсь.
— Я говорю не о политике.
— У вас политика начинается там, где заканчивается чужое согласие.
— Нет, — резко ответил он и впервые повысил голос. — Я говорю о том, что вы можете разрушить сеть раньше, чем поймёте, почему она была построена именно так.
Он впервые повысил голос совсем немного, но перемена была заметна.
— После разделения «Конкорд» больше не сможет автоматически предотвращать союзы с критическими генетическими рисками.
Сайра вмешалась:
— Сможет предупреждать.
— Люди игнорируют предупреждения.
— Это их право, — сказала Вера.
— А право ребёнка родиться без предотвратимого заболевания?
Вопрос ударил точнее, чем она ожидала. Вера не ответила мгновенно. Варн увидел паузу.
— Вот о чём вы предпочитаете не думать. Свобода взрослых имеет последствия для тех, кто выбора ещё не делает.
— Поэтому медицинская система останется, — сказала Сайра. — Риск будет показан до решения.
— Показан, а не предотвращён.
— Именно. Только показан.
— И вы считаете это прогрессом?
Вера взглянула на две колонки на панели. Рекомендация.
Исполнение. Самая опасная ложь Варна заключалась в том, что его аргументы не были бессмысленными.
Некоторые люди действительно выберут плохо. Некоторые проигнорируют предупреждение.
Некоторые дети заплатят за решения родителей. Никакое красивое слово «свобода» этого не отменяло.
Но система Варна уже убила шесть женщин, потому что кто-то решил, что знает цену общего блага лучше них самих.
— Я считаю прогрессом, когда врач говорит человеку о риске, а не надевает на него наручники, — ответила Вера. — Если вы хотите обсуждать законы о медицинской ответственности, обсуждайте их открыто. Но вы спрятали принуждение внутри инфраструктуры, без которой люди не могут жить.
— Потому что открытая политика меняется каждые выборы.
— Именно.
Варн покачал головой.
— Вы называете нестабильность достоинством.
— Я называю возможность сменить плохое решение достоинством.
Кайрен добавил:
— Вы лишили людей даже права знать, кто принял решение.
Варн задержал на нём взгляд.
— А вы готовы взять ответственность за последствия их свободы?
— За их свободу — нет.
Тишина стала плотнее. Вера повернулась к Кайрену. Он продолжил:
— Я готов отвечать за свои решения. Они — за свои. Регент, который обещает отвечать за каждую жизнь в Содружестве, либо лжёт, либо уже считает граждан своей собственностью.
Варн замолчал. Сайра тихо сказала:
— Расчёт готов.
Вера отключила связь.
— Говорите.
— Если повторить профиль теста и распространять конфигурацию каскадом после базовой подписи, пиковая нагрузка на хранителя должна быть около сорока семи процентов от критической.
— «Должна».
— Фактическая модель. Лучше у меня нет.
— А на нулевой носитель?
— Другой тип нагрузки. Система будет использовать вашу реакцию как адаптивную контрольную точку. Возможны сенсорные искажения, потеря ориентации, кратковременные ложные воспоминания.
— Прекрасно.
Кайрен спросил:
— Можно начинать?
Рейнар повернул голову к двери. Металл едва заметно дрогнул.
— Они ставят внешний вскрыватель.
— Сколько?
— Минуты две.
Вера перевела взгляд на Кайрена. Он был бледнее, чем пять минут назад, но показатели оставались допустимыми.
— Тест остановил тебя на тридцати одном проценте.
— Помню.
— Если пойдёт выше шестидесяти, прекращаем.
— Пятьдесят пять.
— Шестьдесят.
— Пятьдесят восемь.
Она почти рассмеялась.
— Ты торгуешься о допустимой вероятности повреждения мозга?
— Я регент. Торговаться — часть профессии.
— Шестьдесят.
— Хорошо.
Сайра посмотрела на них.
— Система не гарантирует, что я смогу прекратить процедуру после базовой подписи.
Вера перестала улыбаться.
— То есть наш договор может не иметь технического смысла.
— После момента разделения процесс либо завершится, либо ядро откатится в режим сохранения.
Кайрен сказал:
— Тогда мы знаем риск.
Вера задержала взгляд на него. Ей хотелось снова сказать «нет».
Но теперь она слишком хорошо понимала, что это будет означать. Не заботу. Решение за него. Она протянула руку. Кайрен взял её.
— Если мы выживем, — сказала Вера, — я собираюсь очень долго злиться на тебя за эту ситуацию.
— Это звучит почти как план на будущее.
— Не обольщайся.
— Поздно.
Сайра запустила полный контур. Белые стены исчезли.
На этот раз «Конкорд» не предложил Вере дом. Он предложил тысячи жизней одновременно.
Она была врачом на маленькой колонии. Инженером на грузовой станции. Женщиной, которая вышла замуж за человека с девяносто девятью процентами совместимости и прожила с ним сорок спокойных лет. Женщиной, которая проигнорировала предупреждение системы и похоронила ребёнка. Женщиной, которая отказалась от назначенного брака и начала войну между двумя домами. Женщиной, которая подчинилась и предотвратила войну.
Модели сменяли друг друга быстрее, чем она успевала их осмыслить. Система не угрожала. Она доказывала.
Каждая модель сопровождалась вероятностями, числами спасённых жизней, снижением заболеваний, уменьшением конфликтов. Вера поняла замысел.
«Конкорд» не пытался заставить её полюбить систему. Он показывал цену её решения.
— Я вижу, — сказала она, хотя не знала, слышит ли кто-нибудь.
Появилась новая модель. Шесть женщин. Не те лица, которые она видела в досье, а рассчитанные жизни, которые они могли бы прожить.
Дети. Работа. Старость. Всё то, чего у них больше не будет.
«СТАБИЛЬНОСТЬ ТРЕБУЕТ ОПТИМИЗАЦИИ ПОТЕРЬ».
Вера почувствовала такой гнев, что изображение дрогнуло.
— Нет. Потери требуют имён.
Система показала другое: 307 миров. Миллионы людей.
«ОТКЛОНЕНИЕ РЕШЕНИЯ ПОВЫШАЕТ РИСК».
— Да.
«ПОДТВЕРДИТЕ».
— Риск существует.
«СОГЛАСИЕ С РЕЖИМОМ СОХРАНЕНИЯ?»
— Нет.
Изображения остановились.
«ПРОТИВОРЕЧИЕ».
— Никакого противоречия. Я могу понимать риск и всё равно не отдавать тебе право решать.
На секунду ничего не произошло. Потом возникла строка:
«НЕОПТИМАЛЬНЫЙ ВЫБОР».
Вера улыбнулась.
— Наконец-то мы поняли друг друга.
Где-то рядом существовал Кайрен. Она не видела его, но связь двух ключей ощущалась странным давлением, словно кто-то держал ладонь с другой стороны стекла. Потом давление изменилось. Стало резким. Вера услышала его голос.
— Вера.
Не через воздух. Через интерфейс.
— Я здесь.
— Не уверен, что это настоящий разговор.
— Я тоже.
Перед ней возник Кайрен. Не нынешний. Старше. На нём не было формы.
Они стояли в доме, которого Вера никогда не видела. За окнами росли высокие деревья, а по полу бежал ребёнок с тёмными волосами. Вера закрыла глаза. Картинка не исчезла.
— Это твоя модель? — спросила она.
— Похоже.
— Неплохо устроился.
— Система знает, чем торговаться.
Ребёнок подбежал к Кайрену. Тот не коснулся его.
— Он ненастоящий, — сказала Вера.
— Я знаю.
Именно поэтому его голос звучал так тяжело. Она поняла: для неё система выбрала безопасность и мать. Для Кайрена — семью, которой у него никогда не было.
Не идеальную супругу с паспортом совместимости. Гораздо умнее.
Она дала ему то, чего он хотел сам.
— Что будет, если принять? — спросила Вера.
Перед ними появился ответ.
«РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ ПРОДОЛЖЕН».
«ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ: ВЫСОКАЯ».
«ЛИЧНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ: ОПТИМИЗИРОВАНА».
Вера повернулась к Кайрену.
— То есть нам даже разрешат друг друга оставить.
— Щедро.
— Девяносто девять процентов?
— Наверное, мне подберут сотню, чтобы я не жаловался.
Он смотрел на ребёнка. Вера ничего не сказала. Через несколько секунд Кайрен сам отвернулся.
— Я слишком хорошо знаю дом, построенный на правильном расчёте.
Картинка исчезла. Система вывела:
«ХРАНИТЕЛЬСКИЙ КЛЮЧ ОТКЛОНИЛ РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ».
Следом:
«НУЛЕВОЙ НОСИТЕЛЬ ОТКЛОНИЛ РЕЖИМ СОХРАНЕНИЯ».
«ДВА НЕЗАВИСИМЫХ РЕШЕНИЯ ПОДТВЕРЖДЕНЫ».
И наконец:
«РАЗДЕЛЕНИЕ ДОПУСТИМО».
Вера увидела архитектуру сети. Тысячи линий расходились от центрального ядра, образуя сложную карту Содружества. В ней существовали два слоя, которые за одиннадцать лет настолько тесно переплели, что снаружи казались единым механизмом.
Но они не были единым. Нужно было только заставить систему вспомнить это.
— Начинаем, — сказала Вера.
Она дала подтверждение. Кайрен тоже. Первая связь разошлась. Вторая.
Десятая. Сотая. Нагрузка ударила Веру внезапно. Она почувствовала металлический вкус во рту, затем перестала понимать, где находится верх. Перед глазами вспыхнули чужие маршруты, медицинские предупреждения, брачные назначения, тысячи решений, которые система много лет принимала автоматически.
— Сайра, показатели Кайрена.
Ответ пришёл с задержкой.
— Сорок три.
Ещё одна волна.
— Сорок девять.
Вера удерживала последовательность. Транспорт отдельно. Медицина отдельно. Рекомендации сохраняются.
Исполнительное принуждение отключается. На схеме начали зеленеть первые узлы.
Сто семьдесят один отключённый переход. Сто семьдесят. Сто шестьдесят восемь.
— Получается, — услышала она голос Сайры.
Дверь ядра ударило снаружи. Рейнар что-то сказал, но Вера не разобрала. Нагрузка поднялась.
— Пятьдесят четыре.
Кайрен не говорил.
— Кайрен?
— Продолжай.
— Показатели?
— Вера, продолжай.
Она почувствовала злость.
— Не командуй.
— Тогда считай это просьбой.
Пятьдесят семь. Система замедлилась. На центральной линии возник новый запрос.
«ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНАЯ ПОДПИСЬ ХРАНИТЕЛЯ».
Вера поняла раньше, чем Сайра успела сказать. Тестовый каскад закончился.
Чтобы изменение стало правилом для всей сети, Кайрен должен был подтвердить его без ограничения сектора.
— Нет, — сказала она.
Кайрен открыл глаза. В реальности его лицо было белым, губы почти потеряли цвет.
— Мы знали, что это будет.
— Мы договорились остановиться на шестидесяти.
— Сейчас пятьдесят семь.
— После подписи станет больше.
Сайра сказала:
— Вера права. Мы можем остановиться. Тест доказал конфигурацию. Потом найдём другой способ распределить авторизацию.
— Сколько времени? — спросил Кайрен.
Сайра взглянула на данные. Не ответила. Он понял.
— Сколько?
— Не часы.
На карте снова погас узел. Далёкий голос объявил:
— Первый критический коридор вошёл в аварийный режим.
Вера закрыла глаза. И услышала Варна. Он снова вошёл в канал ядра. Перед ними возникло его изображение.
— Теперь понимаете?
— Что именно? — спросила Вера.
— У вас нет третьего пути. Есть только более красивый способ прийти к тому же выбору.
— Мы уже разделили часть узлов.
— Временная конфигурация. Без полной подписи она откатится.
Кайрен спросил:
— Вы можете распределить нагрузку?
Варн задержал на нём взгляд.
— Через три хранительских узла Совета — да.
Сайра резко сказала:
— Тогда подпись получит Совет.
— Именно.
— И сможет вернуть исполнительный модуль.
— Сможет контролировать изменение, — поправил Варн.
Вера рассмеялась, хотя ей было совсем не смешно.
— Вот оно.
— Что?
— Вы всё это время знали безопасный вариант.
— Безопасный для людей.
— Нет. Безопасный для вашей власти.
Варн выдержал её взгляд.
— Власть существует потому, что ответственность нельзя распределить между миллиардами и надеяться на хороший результат.
— А я думаю, именно это и называется обществом.
— Наивно.
— Возможно.
Она посмотрела на Кайрена. Он уже тянулся к подтверждению.
— Не смей.
— Вера.
— Даже не пытайся.
— Ты не можешь одновременно требовать, чтобы я выбирал сам, и отменять мой выбор, когда он тебе не нравится.
Она ненавидела, что он прав.
— Я могу считать его идиотским.
— Это разрешено.
— Могу потом напоминать тебе об этом годами.
— Рассчитываю.
— Могу вообще не простить.
Его внимание вернулось к Вере.
— Тоже твой выбор.
В этот момент Вера поняла, что именно система не способна вычислить. Не любовь.
Любовь наверняка можно было описать тысячами параметров: частотой контактов, нейронными реакциями, общими решениями, совместимостью привычек. Невычислимым оставалось другое.
Человек мог знать цену и всё равно сказать «да». Мог бояться и всё равно остаться. Мог любить и всё равно отказаться, если цена нарушала его границы. Никакой процент не превращал это в обязательство. Она протянула руку к панели.
— Вместе.
Кайрен кивнул. Варн сказал:
— Роу, если вы подпишете—
Кайрен отключил его канал.
— Наконец-то, — сказала Вера.
— Давно хотел.
Они подтвердили изменение одновременно. Мир разорвался на свет.
Первое, что Вера услышала, был собственный крик. Она не сразу поняла, что кричит вслух.
Через нервную систему прошёл импульс такой силы, что тело выгнулось в кресле. Перед глазами больше не было моделей. Только схема сети, которая расходилась на два самостоятельных контура. Транспорт. Медицина. Рекомендации.
Отдельно — исполнительный брачный контроль. Последний слой цеплялся за остальные, словно корни, вросшие в фундамент.
Вера видела места соединения. Она начала отсекать их по одному.
Не физически. Система принимала намерение, проверяла его через нулевой ключ и требовала подтверждение хранителя. Кайрен подтверждал. Десять. Тридцать. Пятьдесят. Сайра считала его нагрузку.
— Шестьдесят один!
Вера почувствовала, как его присутствие рядом стало слабее.
— Кайрен.
Ответа не было.
— Кайрен!
— Здесь.
Голос едва различался.
— Останавливаемся.
— Нельзя.
— Можно.
— Откат.
Он был прав. Если остановить сейчас, разделённые контуры вернутся в режим сохранения.
Вера искала другое. Нагрузка приходила к Кайрену через подтверждение каждого отдельного узла.
Почему? Потому что современная система считала каждый узел самостоятельным исполнительным решением.
В древней архитектуре хранитель подписывал не узлы. Он подписывал правило. Вера вспомнила архив.
«КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВЫХ ПРАВИЛ».
Не сети. Правил.
— Сайра! Мы делаем неправильно.
— Что?
— Не нужно подтверждать каждый узел. Нам нужна одна базовая подпись и распространение как конфигурационного правила.
— Современный слой не примет древний формат.
— Примет. Он принял нас.
Вера перестала отсекать связи. Нашла корневой уровень. Там была строка, которую они до сих пор воспринимали как заголовок:
«ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО: ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ».
Она изменила одно слово.
«РЕКОМЕНДАТЕЛЬНОЕ».
Система запросила:
«ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВОГО ПРАВИЛА ТРЕБУЕТ ДВУХ НЕЗАВИСИМЫХ ПОДПИСЕЙ».
— Кайрен.
Тишина.
— Кайрен, мне нужна одна подпись.
Она почувствовала слабое движение его руки. Подтверждение появилось. Хранитель. Вера поставила своё.
Ноль. Система замерла. Вся сеть на мгновение стала белой. Потом исполнительный слой начал отделяться сам.
Не узел за узлом. Правило за правилом. Сайра крикнула:
— Нагрузка падает! Пятьдесят девять... пятьдесят два...
Вера не успела обрадоваться. Кайрен рядом дёрнулся. Сигнал его интерфейса стал красным.
— Что?
— Отложенная перегрузка, — сказала Сайра. — Я отключаю его.
— Можно?
— Теперь да.
Контакты разомкнулись. Кайрен обмяк в кресле. Вера сорвала свой интерфейс прежде, чем система успела завершить корректное отключение. Зал качнулся. Пол приблизился, потом почему-то оказался под ногами. Она добралась до соседнего кресла.
— Кайрен.
Он не ответил. Сайра уже была рядом.
— Назад.
— Я помогу.
— Тогда держите голову.
Вера поддержала его, пока Сайра снимала датчики. Кайрен дышал. Слишком редко.
— Пульс падает.
За дверью раздался металлический удар. Рейнар крикнул:
— Сколько вам нужно?
— Две минуты!
— У вас одна!
Вера смотрела на Кайрена.
— Эй. Ты обещал не устраивать красивую смерть.
Никакой реакции. Сайра ввела препарат через порт на запястье.
— Давление падает.
— Что делать?
— Говорите с ним.
— Что?
— Любое. Держите реакцию.
Вера наклонилась ближе.
— Кайрен, если ты сейчас решишь умереть, я лично добью тебя после реанимации. И это будет не нарушение свободы выбора, а медицинская процедура.
Его веки не дрогнули.
— Очень смешно, Роу. Теперь открывай глаза.
На панели за ними сеть продолжала меняться. Сто сорок отключённых узлов. Сто двадцать. Девяносто семь. Сайра снова ввела препарат.
— Пульс сорок.
Вера сжала пальцы Кайрена.
— Ты хотел будущее, чтобы я годами напоминала тебе, какой это был идиотский план. Я согласна. Слышишь? Это моё информированное согласие. Теперь твоя очередь выполнить условия сделки.
Пульс тридцать два. Сайра потянулась к аварийному стимулятору.
Дверь ядра содрогнулась. Рейнар выстрелил один раз. Вера даже не повернула голову.
— Кайрен.
Двадцать семь. Потом линия на мониторе выпрямилась. Сайра произнесла одно слово, которого Вера не хотела слышать:
— Асистолия.
Она оттолкнула кресло назад.
— На пол.
Они уложили Кайрена. Сайра разорвала верх его корабельной формы и закрепила контакты стимулятора.
— Отойдите.
Разряд прошёл через тело Кайрена. Монитор не изменился.
— Ещё.
Второй разряд. Ничего. Вера обнаружила, что всё ещё держит его руку. Холодной она не была.
Это почему-то казалось важным. На стене за ними загорался зелёный узел за зелёным узлом. Сеть спасалась. Кайрен лежал неподвижно.
— Ещё, — сказала Вера.
— Я знаю.
Третий разряд. Линия дрогнула. Один импульс. Пауза. Второй. Сайра наклонилась к монитору.
— Есть ритм.
Вера закрыла глаза только на секунду. Когда открыла, Кайрен всё ещё не приходил в сознание.
— Почему он не просыпается?
— Потому что его мозг только что получил перегрузку, на которую вообще не рассчитан человеческий организм. Мне нужен медицинский блок.
Рейнар сказал от двери:
— До него мы сейчас не дойдём.
Внешняя створка начала расходиться. Сайра перевела внимание на экран сети.
— Разделение завершено на восемьдесят семь процентов.
Вера поднялась. Ноги слушались плохо.
— Что будет, если они отключат ядро?
— Уже ничего. Базовое правило подписано. Распространение идёт автономно.
— Значит, нам больше не нужно защищать помещение.
Рейнар понял первым.
— Именно.
Он открыл внутреннюю сервисную дверь.
— Охлаждающий тоннель ведёт к медицинскому блоку.
Сайра перевела внимание на Кайрена.
— Нужны носилки.
Вера уже активировала встроенную аварийную панель. Из стены выдвинулась транспортная платформа.
— Иногда полезно читать техническую документацию.
Рейнар поднял Кайрена вместе с ней. Они успели вывести платформу в тоннель, когда основная дверь ядра открылась. Голос приказал остановиться. Рейнар закрыл техническую створку.
— Теперь быстро.
Они побежали.
До медицинского блока было меньше двухсот метров, но Вере они показались длиннее всего пути от Земли до Астер-Примы.
Транспортная платформа шла рывками по служебному тоннелю. Сайра бежала рядом и не сводила глаз с переносного монитора. Кайрен дышал через маску, которую она успела подключить ещё у ядра, однако ритм оставался нестабильным. Рейнар открыл последний шлюз своим аварийным ключом. Навстречу выбежали двое врачей.
— Нейронная перегрузка после прямого подключения к центральному ядру, остановка сердца сорок семь секунд, три разряда, — быстро сказала Сайра. — Самостоятельный ритм восстановлен, сознание отсутствует.
Кайрена увезли. Вера сделала шаг вслед, но Сайра удержала её за плечо.
— Сейчас вы будете мешать.
— Я могу—
— Нет. И это редкий случай, когда я не собираюсь обсуждать с вами право выбора.
В другое время Вера бы ответила. Сейчас только кивнула. Двери закрылись.
Рейнар стоял рядом, тяжело дыша. На его рукаве темнела кровь, но, судя по тому, как он держался, рана была поверхностной.
Над дверью медицинского блока загорелся общий экран станции. Количество отключённых переходов менялось в обратную сторону. Семьдесят четыре. Пятьдесят один.
Двадцать девять. Одиннадцать. Ноль. Вера смотрела на цифру и не чувствовала победы. Следом появилась строка:
«ТРАНСПОРТНАЯ СЕТЬ: СТАБИЛЬНА».
Потом:
«МЕДИЦИНСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ: АКТИВНЫ».
И последняя:
«ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ БРАЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ: ОТКЛЮЧЕНО».
Триста семь миров снова были связаны друг с другом. Шесть погибших женщин не вернуть.
Кайрен находился за закрытой дверью. Вера опустилась на скамью у стены и только теперь заметила, что руки дрожат. Рейнар сел напротив.
— Он упрямый.
Она внимательно изучила его лицо.
— Это медицинский прогноз?
— Личный опыт.
— Ненадёжный источник.
— Другого пока нет.
За дверью что-то изменилось. Вера услышала быстрые шаги, затем голос Сайры, потом короткий сигнал аппаратуры. Она встала.
Дверь открылась. Сайра появилась на пороге. На её лице не было улыбки, но напряжение вокруг глаз исчезло.
— Сердце работает самостоятельно. Первичная реакция мозга есть.
Вера впервые за несколько минут смогла нормально вдохнуть.
— Он очнётся?
— Я не дам обещание, которого не могу подтвердить.
— Сайра.
Доктор посмотрела ей прямо в глаза.
— Но сейчас он дышит сам.
Вера закрыла глаза. За её спиной станция продолжала передавать сообщения о восстановленных переходах. Где-то миллионы людей снова получали маршруты кораблей, медицинские поставки и связь с соседними мирами. Где-то впервые за десятилетия мужчина или женщина смотрели на экран «Конкорда» и видели рекомендацию, которую больше не обязаны были выполнять.
А за прозрачной дверью лежал человек, который мог этого уже не увидеть.
Вера подошла к стеклу. Кайрен не двигался, и она приложила ладонь к холодной поверхности, будто это могло сократить расстояние между ними.
На внутреннем медицинском мониторе ровно вспыхнула линия его следующего сердечного сокращения. Потом ещё одного.
И ещё. Вера осталась стоять рядом, пока система, впервые за двести лет лишённая права выбирать человеческие судьбы, молча продолжала считать его пульс.