Красная карта продолжала меняться, пока на мостике считали то, что ещё несколько минут назад казалось невозможным. Сорок девять отключённых узлов. Пятьдесят два. Пятьдесят восемь.
Вера стояла у центральной панели и смотрела не на цифры, а на порядок, в котором гасли линии. Варн оставил им не угрозу в обычном смысле. Он запустил механизм, который должен был заставить всех остальных принять его условия самостоятельно, желательно ещё и убедившись, что выбора у них нет.
«ВОЗВРАТ ОБЪЕКТА № 0 В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОНТУР».
Строка висела внизу карты с той бесстрастностью, какую умели позволить себе только машины и чиновники.
— Что означает «возврат» технически? — спросила Вера.
Офицер связи быстро перелистал несколько служебных окон.
— Центральный контур принимает команду как штатную. Расшифровки нет.
— Откуда команда пришла?
— Подпись верхнего административного уровня, источник скрыт.
— Скрыт системой или отправителем?
Офицер замешкался. Вера повернула к себе боковую панель.
— Покажите заголовок пакета.
Кайрен не вмешался. Полчаса назад он ещё отдавал приказы людям, которые штурмовали лабораторию Варна. Теперь стоял по другую сторону стола и позволял Вере делать то, ради чего когда-то вызвал её с Земли, хотя именно это решение едва не разрушило всё, что успело возникнуть между ними. На экране развернулась служебная запись.
Вера пробежала глазами поля, вернулась к временному маркеру и приблизила блок авторизации.
— Это не команда от Варна.
Лиан нахмурился.
— Вы только что сказали, что он запустил режим.
— Запустил. Но дальнейшие отключения выполняет сам «Конкорд». Варн не сидит у панели и не нажимает кнопку каждый раз, когда гаснут очередные врата. Он дал системе условие, после которого она решила, что защищает собственную целостность.
— От кого? — спросил Кайрен.
Вера подняла глаза.
— От меня.
На карте погас ещё один узел. Лиан выдохнул сквозь зубы и подошёл ближе.
— Тогда верните системе то, что она хочет увидеть.
Кайрен задержал на нём взгляд.
— Формулируйте осторожнее.
— Я говорю о цифровом подтверждении, Роу, а не предлагаю выдать ей госпожу Арден в коробке с бантом.
— У вас удивительный талант выбирать момент для юмора, — заметила Вера.
— Это не юмор. Если системе нужен объект, заставьте её думать, что объект вернулся.
Вера снова посмотрела на пакет. Мысль была очевидной. Поэтому она ей не нравилась.
— Не получится.
— Почему?
— Потому что «объект» здесь не идентификатор. Смотрите на поле подтверждения.
Она развернула строку. Вместо обычного цифрового ключа там стояло требование живой биометрической сессии.
— Ей нужен не мой файл. Ей нужна я, подключённая к центральному контуру.
На мостике повисло молчание. Кайрен первым задал практический вопрос:
— Где физически находится точка подключения?
— Центральное ядро «Конкорда» расположено на Астер-Приме, — ответил офицер. — Но доступ туда закрыт распоряжением Совета. После начала каскада станция переведена на режим чрезвычайной безопасности.
Лиан коротко рассмеялся.
— То есть система требует вернуть Веру туда, откуда мы только что с таким трудом её вывезли.
— Не мы, — сказал Кайрен. — Варн.
— Какая утешительная точность.
Вера не слушала их следующие две реплики. Она прокручивала журнал назад. Запуск. Ответ системы. Проверка прав. Каскад. Слишком аккуратно.
— Дайте мне список первых ста узлов, которые система собирается отключить.
Офицер открыл прогноз.
— Зачем? — спросил Кайрен.
— Потому что если это защита программы № 0, она должна отключать то, что считает угрозой программе. А она закрывает транспортные врата. Почему?
— Чтобы заставить нас выполнить условие.
— Возможно. Но это человеческая логика. Для такой схемы нужен слой, который связывает разные функции. Я хочу понять, существовал ли он всегда.
Кайрен сразу понял, к чему она ведёт.
— Архив первых.
Вера кивнула.
— На старой станции мы видели медицинские рекомендации, маршрутизацию, генетические банки и семейные союзы отдельными блоками. Они были связаны, но не выглядели одной системой управления. Здесь отключение доступа к брачному контуру тянет за собой врата так, будто кто-то намеренно сделал их взаимозависимыми.
Лиан задержал взгляд на карту своих миров.
— Вы хотите сказать, что четыре миллиарда восемьсот миллионов человек могут оказаться заперты из-за административной надстройки?
— Пока я хочу сказать, что не знаю. И именно это собираюсь выяснить.
Кайрен уже обращался к офицеру:
— Поднимите полную копию архива, который мы выгрузили с древней станции. Никаких фильтров «Конкорда». Изолированная среда.
— Есть.
— И найдите Сайру.
Рейнар стоял у дальней консоли и говорил с медицинским сектором. Услышав имя, он обернулся.
— Она с Тейн.
Вера всмотрелась в него внимательнее.
— Элара уже на корабле?
— Семь минут назад.
— В сознании?
— Периодически.
Ответ был профессиональным, но слишком быстрым. Рейнар словно заранее приготовил его на случай вопроса.
— Сайра нам нужна, — сказал Кайрен.
— Я приведу.
— Пошлите кого-нибудь.
Рейнар посмотрел на него. Кайрен выдержал взгляд. Вера почти физически почувствовала короткое столкновение двух решений. Потом Рейнар кивнул офицеру связи.
— Передайте доктору Венн, что её ждут на мостике.
Он остался. Вера ничего не сказала, хотя вопросов об Эларе у неё становилось всё больше. Сейчас на карте было шестьдесят три красных узла, и один из них обслуживал коридор, через который шли препараты для Селены-Четыре. Отложить личное было трудно. Приходилось.
Древний архив развернули в закрытом аналитическом секторе рядом с мостиком. Когда Вера вошла туда через десять минут, на стенах уже висели две архитектурные схемы. Слева — первоначальная.
Справа — современная. Они были настолько разными, что человек без подготовки мог принять их за две отдельные системы. Вера поставила перед собой терминал Варна.
— Не сравнивайте названия модулей, — сказала она офицеру, которого Кайрен назначил помогать. — Они менялись десятки раз. Сравнивайте зависимости: кто кого вызывает, кто имеет право останавливать соседний контур и где хранится подтверждение.
— Уже строю граф.
Сайра вошла через минуту. Она выглядела хуже, чем после древней станции: волосы собраны кое-как, рукав медицинской формы испачкан чем-то тёмным, под глазами лежали тени.
— Элара? — спросила Вера.
— Стабильна настолько, насколько может быть стабильным человек после семи лет неправильно поддерживаемого криосна.
Рейнар, вошедший следом, ничего не сказал. Сайра задержала взгляд на карту отключений и на мгновение закрыла глаза.
— Варн запустил «Контур сохранения».
Вера сразу повернулась к ней.
— Вы знаете название.
— Знаю. И объясню.
— Тогда объясняйте.
Сайра подошла к современной схеме.
— После серии колониальных кризисов одиннадцать лет назад Совет утвердил крупное обновление «Конкорда». Официально оно должно было ускорить распределение медицинских ресурсов и перестроение транспортных маршрутов при эпидемиях, блокадах и массовой эвакуации.
Лиан усмехнулся.
— Разумеется, официально.
Сайра не отреагировала.
— До обновления разные контуры могли обмениваться рекомендациями, но сохраняли отдельное управление. После него появился механизм общей чрезвычайной приоритетности.
Слишком знакомая логика отозвалась неприятным узнаванием.
— Один флаг может заставить транспорт подчиниться медицинскому решению.
— Медицинскому — да.
— И брачному.
Сайра замолчала. Этого было достаточно. Вера медленно выпрямилась.
— Вы работали над этим обновлением.
— В одном из ключевых модулей.
Рейнар поднял взгляд. Кайрен остался неподвижен.
— В какой части? — спросил он.
— В интеграции биометрических ключей с центральными правами доступа.
Вера пару секунд смотрела на женщину.
— Вы сделали так, что человек может стать условием работы транспортной сети.
— Нет. И да.
— Выберите вариант.
— Я создавала только механизм аварийного медицинского доступа: подтверждённый носитель определённого профиля мог открыть жизненно важный маршрут без многочасового согласования с Советом. Представьте вспышку заболевания на планете, где доступ к вакцине имеет только одна совместимая донорская линия. До обновления диспетчер мог ждать юридического разрешения, пока люди умирали. Брачный контроль я не проектировала и права останавливать транспорт ему не давала.
— А Варн использовал тот же механизм наоборот.
— Он расширил его.
— Когда?
Сайра обратила внимание на терминал.
— Я не знаю точную дату.
— Вы отправляли ему запрос по нулевой категории одиннадцать лет назад.
На лице Сайры появилась усталость человека, которому слишком долго удавалось откладывать один и тот же разговор.
— После первого тестирования новой архитектуры я увидела обращение к старому справочнику биологических исключений. Там был нулевой индекс. Никакого описания, только ссылка на закрытый архив. Я запросила доступ у Варна.
— И вас убрали с проекта.
— Через два дня.
— Почему вы никому не рассказали?
Сайра повернулась к Кайрену.
— Потому что формально ничего преступного не произошло. Доступ к закрытому справочнику имел право запрашивать только председатель программы. Меня перевели на медицинское сопровождение совместимости. Жалоба закончилась бы тем, что я потеряла бы и этот доступ.
— Очень удобное объяснение, — сказала Вера.
— Удобное. И всё же это правда.
Сайра не стала защищаться.
— А потом начали умирать женщины, — продолжила Вера.
— Первая смерть произошла значительно позже.
— И тогда?
— Я пыталась получить исходные протоколы. Получала отредактированные версии. Доказательств не было.
— После второй?
— После второй я уже нашла одинаковый скрытый маркер в двух медицинских пакетах. Этого не хватало, чтобы доказать источник команды, но хватало, чтобы понять: женщин проводили через процедуру, которой не было в их согласии.
— А после третьей?
Сайра выдержала её взгляд.
— После третьей у меня были внутренние журналы, достаточно ясные, чтобы перестать называть происходящее подозрением. Я не знала всей цели Варна, но уже знала, что люди получают вред в закрытой программе. И всё равно решила остаться внутри системы и собирать доказательства вместо того, чтобы поднять тревогу.
— Потому что боялись потерять доступ?
— Да. И потому что убедила себя, что изнутри смогу остановить больше, чем снаружи. Возможно, какое-то время это было правдой. Потом стало оправданием.
Вера хотела ответить резко, но остановилась. В лаборатории Варна она уже видела результаты этого решения. Шесть лиц на экране. Шесть медицинских протоколов. Согласие на одну процедуру, использованное для другой.
— Почему вы остались?
— Потому что если бы ушла, у них не осталось бы никого, кто хотя бы пытался увидеть исходные данные.
— Вы уверены, что это причина, а не оправдание?
— Не уверена.
Простое слово лишило Веру удобного гнева. Сайра подошла к древней схеме.
— Но сейчас это неважно. Вы правы насчёт архитектуры. Первоначальная сеть не могла делать то, что происходит сейчас.
Она вывела старые зависимости.
— Смотрите. Транспортный контур имел собственный механизм безопасности. Медицинский мог попросить приоритетный маршрут, но не мог остановить врата. Брачный модуль вообще не имел исполнительных полномочий. Он рассчитывал риски и выдавал рекомендации.
— А теперь? — спросил Кайрен.
Сайра открыла современную версию. По экрану протянулось множество новых линий.
— Теперь центральный слой определяет, какие функции считаются необходимыми для сохранения стабильности системы. Если активирован защищённый биологический объект, связанный с программой стратегической преемственности, «Конкорд» получает право ограничивать доступ к инфраструктуре до устранения угрозы.
Лиан тихо выругался.
— Получается, Варн не держит мои колонии за горло. Это делает законно настроенная система.
— С точки зрения её правил — да.
— Кто утвердил такие правила?
Сайра посмотрела на него.
— Совет.
— Я хочу список голосовавших.
— Позже, — сказал Кайрен.
— Удивительно, как часто вы произносите это слово, когда речь идёт о чужой политической катастрофе.
— Потому что прямо сейчас я пытаюсь не допустить физической.
Вера почти не слышала их. Она смотрела на две схемы. Старая сеть. Новая сеть.
Разные линии. Одиннадцать лет изменений. Перед глазами постепенно складывалась не готовая мысль, а неприятное ощущение неправильной конструкции. Она знала его по работе. Иногда система выглядела настолько сложной, что специалист начинал искать сложную причину ошибки. А потом обнаруживалось, что кто-то много лет добавлял функции вокруг старого решения, которое давно перестало соответствовать задаче.
— Нам не нужно остановить каскад, — сказала она.
Все посмотрели на неё.
— Что? — спросил Кайрен.
— Если мы будем бороться с самим каскадом, Варн выиграл. Мы будем восстанавливать каждый узел в системе, которая имеет право снова его отключить. Нужно убрать причину, по которой транспорт подчиняется статусу № 0.
Офицер покачал головой.
— Это изменение базовых правил.
— Я знаю.
— Через рабочую сеть такое невозможно.
— Поэтому древний архив потребовал нас двоих.
Кайрен подошёл ближе.
— Вы предлагаете использовать хранительский ключ.
— И нулевой.
Сайра уже просматривала старый код.
— Для изменения базовых ограничений оба подтверждения действительно нужны. Но здесь другая проблема.
— Какая?
— Древняя станция могла открыть структуру. Она не являлась главным узлом. Изменение нужно проводить в центральном ядре.
— На Астер-Приме, — сказал Кайрен.
— Именно там.
Лиан вернулся к карте.
— Ту самую Астер-Приму, которая сейчас контролируется Советом и официально считает Роу человеком с ограниченными полномочиями.
— Я давно не выбирал лёгкие маршруты, — заметил Кайрен.
— Ваша биография начинает меня утомлять.
Вера приблизила современную схему.
— Подождите. Мы всё ещё не знаем, можно ли физически разделить функции без остановки сети.
— Можно, — сказала Сайра.
Слова прозвучали слишком уверенно. Вера повернулась.
— Откуда знаете?
Сайра молчала секунду.
— Потому что проектировала обратный путь.
Теперь даже Кайрен изменился в лице.
— Объясните.
— При любой интеграции критических систем закладывается аварийное разделение. По крайней мере, должно закладываться. Я настояла на нём во время модернизации. Варн согласился, потому что считал механизм практически недоступным: для него требовались два биометрических класса, один из которых тогда считался исчезнувшим.
— № 0, — сказала Вера.
— Поэтому механизм и считали недоступным.
— Значит, вы всё это время знали, что систему можно разъединить.
— Я знала, что существовал проект аварийного разделения. Я не знала, сохранил ли Варн его в финальной версии.
Вера перевела взгляд на терминал, изъятый из лаборатории.
— А теперь можем проверить.
Через сорок минут они нашли его. Не красивую кнопку и не команду с названием «освободить человечество». Двадцать семь служебных процедур, спрятанных в разных слоях архитектуры, каждая из которых сама по себе выглядела как обычный механизм восстановления после сбоя. Вера собрала их последовательность на отдельной панели.
— Вот почему вы не могли найти это поиском, — сказала она. — Функция не существует как единая функция. Система выполняет обычные действия в необычном порядке.
Сайра кивнула.
— Я называла это размыканием контуров.
— Романтичное название.
— Инженеры редко получают премии за романтику.
Лиан, который последние двадцать минут говорил с правительствами своих колоний, вернулся к столу.
— У меня есть более насущный вопрос. Если вы это запустите, что произойдёт?
Вера указала на схему.
— В идеальном варианте транспортная сеть сохранит собственные права и перестанет подчиняться брачным и биологическим ограничениям. Медицинский контур сможет запрашивать приоритет, но не блокировать движение. Модуль совместимости вернётся к рекомендательному статусу.
— А в неидеальном?
Сайра ответила:
— Центральное ядро может воспринять разделение как потерю целостности и отключить всё.
Лиан взглянул на неё.
— Всё — это сколько?
— Все врата.
— На какой срок?
— От нескольких минут до необратимого разрушения таблиц маршрутизации.
— Вы могли начать с этого.
Вера увеличила старую процедуру.
— Здесь предусмотрен контрольный переход. Система сначала отделяет один тестовый сектор, проверяет его устойчивость и только потом применяет изменения глобально.
— Тогда почему мы обсуждаем гибель сети?
— Потому что современная версия отличается от той, для которой писалась процедура.
Кайрен сверился с часами.
— Сколько времени до первых критических последствий?
Офицер ответил по связи:
— Если прогноз сохранится, через три часа двадцать минут изолируется Селена-Четыре. У них есть локальный запас необходимых препаратов на девять суток, но следующая партия должна была пройти завтра. Самая тяжёлая ситуация на Харре-Восемь: их энергетический резерв рассчитан на пять дней при текущей нагрузке.
— Эвакуация до отключения?
— В некоторых секторах уже идёт. Это увеличивает нагрузку и ускоряет нестабильность соседних узлов.
— Прекратить панические перемещения. Приоритет медицинским грузам и критическим специалистам.
Лиан поднял бровь.
— Вас официально отстранили.
— Тогда можете считать это дружеской рекомендацией.
— Вот теперь вы звучите как «Конкорд».
Несмотря на всё, Вера улыбнулась. Кайрен заметил и едва заметно качнул головой, словно обвинял её в поддержке противника.
Этот короткий обмен почему-то оказался важнее, чем должен был.
Несколько часов назад она не знала, сможет ли снова находиться рядом с ним, не вспоминая файл, созданный за одиннадцать месяцев до их встречи. Она всё ещё помнила.
Но теперь рядом с этим воспоминанием существовало другое: Кайрен на мостике, говорящий при Лиане и собственных офицерах, что даже судьба трёхсот семи миров не даёт ему права решить за неё. Доверие действительно не возвращалось одной красивой фразой.
Оно возвращалось небольшими подтверждениями. И могло снова исчезнуть от одного неправильного решения.
Система связи выдала приоритетный запрос. На экране появился Варн. На этот раз трансляция была прямой.
— Госпожа Арден, количество изолированных узлов достигло восьмидесяти двух.
— Я вижу карту. И понимаю, что эти отключения начались после вашего решения активировать режим.
— Решения, предусмотренного системой, одобренной правительствами миров, которые от неё зависят.
— Вы очень охотно делите ответственность, когда последствия становятся неудобными. Шесть погибших женщин тоже были «системным решением»?
Варн не отвёл глаз.
— Они были ценой ошибки, которую мы пытались исправить.
— Я не собираюсь снова обсуждать их смерти публично.
— Почему? Контекст недостаточно удобный?
Кайрен сделал шаг к панели.
— Что вы предлагаете, Варн?
— То же, что система уже сообщила. Арден добровольно прибывает в центральное ядро и подтверждает возвращение в контур. Я прекращаю аварийную процедуру.
— Вы не контролируете процедуру полностью, — сказала Вера.
На лице Варна мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
— Вы уже поняли, чего требует система.
— Поняла другое: вы не можете обещать, что отключения прекратятся, даже если я соглашусь.
— Я могу обеспечить необходимые права доступа.
— В обмен на меня.
— В обмен на ваше участие.
Вера покачала головой.
— В лаборатории вы называли то же самое иначе. Обстоятельства изменились, доктор Варн. Моё право отказать — нет.
Варн немного наклонился к камере.
— Через несколько часов начнутся первые реальные потери. Не политические. Не юридические. Люди, которым не доставят лекарства. Реакторы, которым не привезут топливо. Станции, где сорвутся графики воды и пищи. Вы можете продолжать спорить о формулировке слова «добровольно», но цифры от этого не изменятся.
Молчание на мостике стало почти физическим. Варн знал, что делает: обращался не к Кайрену и не к Совету, а именно к ней.
— Где вы? — спросила она.
— Это не имеет значения.
— Имеет, если вы хотите, чтобы я доверилась вашим ключам.
— Я передам маршрут, когда вы согласитесь.
— Тогда соглашения не будет.
— Госпожа Арден…
— Вы хотите мой доступ? Сначала докажите, что после подключения не сможете запереть меня в ядре.
Варн помолчал.
— Я дам вам архитектурные гарантии.
— Ваши гарантии убили шесть женщин.
— Тогда предложите другие.
Вера взглянула на старую схему.
— Предложу.
Кайрен не двинулся. Варн обратил внимание на него.
— Регент, вы действительно позволите одному человеку рисковать миллиардами из-за личного страха?
— Это её решение.
— Вы называете бездействие принципом.
— Нет. Я называю принципом отказ превращать человека в имущество даже тогда, когда это удобно государству.
— История плохо относится к правителям, которые предпочитают красивую мораль арифметике.
Кайрен ответил спокойно:
— История ещё хуже относится к тем, кто называет людей арифметикой.
Варн отключил связь первым. Вера несколько секунд смотрела на пустой экран.
— Он прав в одном.
— Не начинай, — сказал Кайрен.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Если через три часа начнут умирать люди, я не смогу стоять здесь и объяснять себе, что моя свобода важнее.
— Я этого не прошу.
— Но ты сказал, что решение моё.
— И я его не отменяю.
— Значит, если другого пути не будет, я вернусь.
Лиан резко вдохнул, словно хотел возразить, но промолчал. Кайрен тоже не ответил сразу.
Вера почти ждала, что сейчас появится граница его принципов. Что одно дело — красивое заявление на мостике, и другое — услышать от неё готовность добровольно войти туда, где Варн сможет снова превратить её в объект.
— Хорошо, — сказал Кайрен.
Она моргнула.
— Хорошо?
— Если ты решишь вернуться, я не остановлю тебя. И пойду с тобой.
Вера нахмурилась. Уважение к её выбору внезапно оказалось связано с ценой, которую Кайрен собирался платить сам.
— В условии Варна про тебя не было ни слова.
— Я давно перестал считать его условия обязательными. Кроме того, древний архив потребовал двоих — ты сама это сказала.
— Это может быть другой контур.
— Может. Но пока мы не знаем наверняка, я не позволю тебе входить туда одной.
— И всё равно пойдёшь, даже если риск окажется тем же?
— Даже тогда.
Раздражение слишком легко смешивалось с чем-то совсем другим, и от этого становилось только хуже.
— Ты понимаешь, что сейчас очень красиво уважаешь мой выбор, одновременно привязывая к нему собственную жизнь?
— Я не обещал быть удобным.
Лиан пробормотал:
— Потрясающе. Четыре миллиарда человек, а они умудряются спорить как пара.
— Мы не пара, — одновременно сказали Вера и Кайрен.
Рейнар впервые за долгое время позволил себе почти заметную улыбку.
— Очень убедительно.
Решение нашлось не в коде. Его подсказала ошибка в документации.
Вера сидела в аналитическом секторе уже больше часа, когда заметила, что две одинаково названные процедуры имеют разные даты создания. Современная относилась к обновлению одиннадцатилетней давности. Вторая была старше почти на сто восемьдесят лет. Она открыла обе.
— Сайра.
Доктор подняла голову от соседнего терминала.
— Что?
— Почему здесь два аварийных разделения?
Сайра подошла.
— Не два. Это архивная копия.
— Тогда почему у них разные последовательности подтверждения?
Сайра прочитала строки.
— Покажите метаданные.
Вера вывела их рядом. Сайра нахмурилась.
— Этот блок не должен был сохраниться.
— Почему?
— Потому что это промежуточная версия.
— Между чем и чем?
Сайра пару секунд молчала, затем села рядом.
— Когда мы интегрировали центральные права, был этап, на котором транспортный контур уже принимал медицинские приоритеты, но ещё не подчинялся общему режиму сохранения.
Вера почувствовала, как внутри складывается схема.
— То есть система уже умела разделять транспорт и остальные решения.
— Да.
— Не в древней версии. В современной архитектуре.
— Одиннадцать лет назад.
— Значит, нам не нужно пытаться вернуть двухсотлетний код в нынешнюю систему.
Сайра быстро поняла.
— Можно восстановить промежуточную конфигурацию.
Офицер рядом повернулся.
— Она была тестовой. На неё нет сертификации.
— Зато она работала.
— На трёх узлах.
— Нам нужен один тестовый сектор, — сказала Вера. — Тот самый контрольный переход из древней процедуры. Если совместить старый механизм согласия двух ключей с промежуточной современной конфигурацией, можно отделить транспортный слой без полной остановки.
Кайрен подошёл к ним.
— Насколько это предположение?
— Пока процентов на шестьдесят.
— Для вас это много или мало?
— Для работы — неприлично мало. Для ситуации, где альтернативой является сдаться Варну или оставить триста семь миров без врат, уже почти роскошь.
Сайра открыла ещё один файл.
— Есть проблема.
Лиан устало рассмеялся.
— Мне начинает казаться, эту фразу надо выгравировать на корпусе «Ауриги».
— Вера права насчёт конфигурации. Но запустить её удалённо нельзя. Корневое разделение принимается только центральным ядром.
— Астер-Прима, — повторил Кайрен.
— И требуется физическое подтверждение обоих ключей.
Вера взглянула на схему.
— Как именно?
Сайра не ответила сразу. И Вере это не понравилось гораздо сильнее, чем предыдущие технические проблемы.
— Сайра.
— Нулевой носитель подключается к адаптивному нейронному интерфейсу. Хранитель — к контуру авторизации.
— Звучит неприятно, но переживаемо.
— В древней системе — да.
— А в современной?
Доктор увеличила график нагрузки. Красная область занимала почти половину шкалы.
— Современный «Конкорд» намного больше первоначальной сети. Объём обратной синхронизации для хранительского ключа выше расчётного примерно в восемнадцать раз.
Кайрен спросил:
— Последствия.
— Я не могу назвать их точно.
— Диапазон.
— Нейронный шок. Потеря сознания. Судорожная активность. Повреждение памяти. Нарушение моторных функций.
— Смерть? — спросила Вера.
Сайра задержала на ней взгляд.
— Да.
Вера почувствовала, как становится очень тихо, хотя за стеной продолжал работать мостик и по кораблю шли аварийные сообщения.
— Насколько вероятно?
— Без моделирования не скажу.
— Тогда моделируйте.
Через несколько минут цифры появились на экране. Вероятность тяжёлого неврологического повреждения для хранителя: тридцать восемь процентов.
Вероятность критического системного отказа: семнадцать. Вероятность смерти модель не выводила отдельно. Она пряталась внутри формулировки «критический системный отказ», словно аккуратное название могло сделать её менее реальной.
— Нет, — сказала Вера.
Кайрен смотрел на график.
— Это ещё не решение.
— Для меня — решение.
— Вы только что потратили два часа, доказывая, что один человек не должен решать за другого.
— Не начинай.
— Очень подходящий момент.
Она повернулась к нему.
— Ты не можешь сравнивать это с Варном, — сказала Вера. — Он использовал людей без информированного согласия.
— Я информирован.
— И всё равно можешь умереть.
— Да.
Спокойствие этого ответа вывело её из себя сильнее, чем бравада.
— Ты говоришь о собственной смерти так, будто переносишь совещание.
— А как, по-твоему, я должен говорить?
— Как человек, у которого хотя бы иногда включается инстинкт самосохранения.
Кайрен перевёл взгляд на неё чуть дольше.
— Он есть.
— Незаметно.
— Сейчас он сообщает мне, что триста семь миров и женщина, которую я люблю, находятся в системе, построенной так, чтобы заставить их выбирать между собой. Я хотел бы изменить эту ситуацию.
Вера перестала слышать последние звуки мостика. Не потому, что он повысил голос. Наоборот, Кайрен произнёс это так спокойно, словно самой страшной частью фразы была не признанная любовь, а число миров на карте.
Женщина, которую я люблю. Он не подошёл и не попытался коснуться её, не потребовал ответа и не дал ни малейшего повода принять сказанное за способ выиграть спор. Слова остались между ними, и от этого отступить от них было невозможно. Вера медленно выдохнула.
— Ты выбрал отвратительный момент.
— Я заметил.
— И теперь думаешь, что это поможет тебе выиграть спор?
— Нет. Судя по вашему лицу, скорее ухудшило мои шансы.
Она почти рассмеялась, но смех не получился.
— Кайрен.
— Я не прошу отвечать.
— Хорошо, потому что я сейчас хочу тебя ударить.
— Второй раз будет уже традицией.
— Не искушай.
Сайра с безупречной деликатностью изучала панель, словно никогда не слышала ни одного слова. Лиан поднял взгляд к потолку. Рейнар, которому дипломатия всегда давалась лучше, чем любопытство, сказал:
— Если семейная часть кризиса закончена хотя бы на минуту, у нас семьдесят девять минут до отключения первого критического коридора.
Вера закрыла глаза на секунду, затем снова посмотрела на данные.
— Хорошо. Мы не запрещаем тебе участвовать.
Кайрен едва заметно поднял бровь.
— Очень великодушно.
— Но сначала уменьшаем нагрузку.
— Как?
— Не подключаем всё Содружество сразу. Разделяем один тестовый сектор, проверяем, что транспорт сохраняется независимо, затем размножаем конфигурацию через обычные узлы.
Сайра кивнула.
— Это снизит обратную синхронизацию.
— Насколько?
— Если получится правильно ограничить контур — в четыре-пять раз.
— Уже лучше.
Кайрен повернулся к Вере.
— Значит, риск приемлем?
— Я такого не говорила.
— Но «нет» превратилось в инженерную задачу.
— Это максимум, который ты сегодня получишь.
Он кивнул.
— Достаточно.
Вера снова увидела в этой короткой реплике то, что начинала понимать о нём. Кайрен умел требовать от флота невозможного.
От неё он учился принимать столько, сколько она готова дать сама.
Через двадцать минут «Аурига» изменила курс к Астер-Приме.
Решение вызвало немедленную реакцию Совета. На экране один за другим появились запреты на вход в столичный сектор, требования передать командование флагманом и распоряжение задержать Кайрена при первой возможности.
Он подтвердил получение каждого сообщения и не выполнил ни одного.
— Вас точно снимут, — сказал Лиан.
— Запишите это в список текущих проблем.
— Уже не помещается.
— Купите более длинный список.
Вера сидела рядом с Сайрой и проверяла тестовую конфигурацию.
Количество отключённых узлов достигло ста семи, но скорость каскада немного снизилась: диспетчеры вручную перераспределяли нагрузку, выигрывая им время.
Рейнар получил сообщение из медицинского сектора. На этот раз Вера заметила, как его взгляд задержался на экране.
— Элара? — спросила она.
Он кивнул.
— Пришла в сознание.
— Что говорит?
— Отказывается разговаривать с врачами.
— А с вами?
— Особенно со мной.
Лиан посмотрел на него с интересом.
— Теперь мне тоже хочется услышать эту историю.
— Не сегодня.
— Значит, история хорошая.
Рейнар отключил сообщение.
— История закончилась семь лет назад.
Вера не стала отвечать. Если Элара действительно сказала «ты опоздал», женщина в медицинском секторе явно придерживалась другого мнения. Сайра вывела итоговую модель.
— Есть ещё одно обстоятельство.
— Разумеется, — сказал Лиан.
— После разделения брачный модуль потеряет исполнительные полномочия не только по защищённым линиям. По всем гражданам Содружества.
Вера задержала на ней взгляд.
— То есть все обязательные брачные назначения прекратятся.
— Если система примет старое правило рекомендаций — да.
Кайрен подошёл к панели.
— Можно сохранить медицинские ограничения? Запрет близкородственных сочетаний, предупреждения о несовместимых генетических заболеваниях?
— Рекомендации и медицинские предупреждения останутся, — ответила Сайра. — Исполнительное принуждение исчезнет.
— Тогда так и делаем.
— Это изменит законодательство сотен миров одним техническим действием, — сказал Лиан.
— Нет, — возразила Вера. — Мы уберём у технической системы право исполнять эти законы автоматически. Сами законы никуда не исчезнут. Если правительства захотят продолжать заставлять людей вступать в определённые браки, им придётся делать это открыто, собственными решениями, а не ссылаться на алгоритм.
Лиан медленно улыбнулся.
— Это даже хуже для них.
— Почему?
— Потому что тогда избиратели узнают, кого именно ненавидеть.
Кайрен взглянул на него.
— Вы неожиданно полезны.
— Сохраните запись. Больше не повторю.
Сигнал связи перебил их. Варн снова вышел на канал.
На этот раз изображение дрожало. За его спиной виднелась незнакомая рубка.
— Вы идёте к Астер-Приме, — сказал он.
— Вы наблюдательны, — ответила Вера.
— Не входите в ядро без моей помощи.
— Очень убедительно после лаборатории.
— Арден, слушайте внимательно. Вы нашли механизм разделения.
Вера ничего не ответила. Но Варн увидел достаточно.
— Сайра, — произнёс он.
Доктор подошла ближе.
— Вы всё-таки сохранили промежуточную конфигурацию.
— Я сохранила возможность исправить ошибку.
— Вы называете ошибкой систему, которая одиннадцать лет предотвращала колониальные кризисы.
— Я называю ошибкой право медицинского алгоритма блокировать транспорт, чтобы принудить человека к подчинению.
— Это произошло впервые.
— Шесть женщин тоже умерли впервые по одной.
Лицо Варна стало жёстче.
— Если вы запустите разделение неправильно, потеряете всю сеть.
— Поэтому сделаем правильно, — сказала Вера.
— Вы не понимаете центральное ядро.
— Зато вы понимаете. И всё равно построили систему, способную держать триста семь миров заложниками.
— Я построил систему, способную пережить политический распад.
— За счёт того, что она сама может его вызвать.
Варн повернулся к Кайрену.
— Ваш хранительский ключ примет основной удар синхронизации.
— Знаю.
— Нет. Сайра дала вам модель. Я видел реальные испытания.
Вера напряглась.
— Какие реальные испытания?
Варн проигнорировал её.
— Роу, если вы подключитесь к ядру в нынешнем состоянии, вероятность необратимого поражения выше, чем вам показали.
Сайра побледнела.
— Насколько выше?
— Достаточно.
— Цифру, — сказал Кайрен.
— Пятьдесят восемь процентов тяжёлого поражения. Двадцать один — вероятность смерти при полном разделении.
Вера повернулась к Сайре.
— Почему ваши расчёты расходятся с тем, что говорит Варн?
— Потому что у меня нет результатов испытаний. Их держали в закрытой части проекта.
Вера вновь вывела на экран Варна.
— Передайте данные из центрального ядра.
— Вернитесь, и получите доступ.
— Нет.
— Тогда вы идёте туда слепыми.
Кайрен ответил:
— Мы всё равно идём.
Варн на мгновение прикрыл глаза.
— Вы думаете, я пытаюсь сохранить власть.
— Вы похитили женщину и запустили каскад, — сказал Кайрен. — Простите, если мы неправильно интерпретируем ваши мотивы.
— Я пытаюсь сохранить систему, без которой Содружество не переживёт следующий век.
Вера подошла ближе к камере.
— Тогда помогите сохранить ту её часть, которая людям действительно нужна.
— Вы не сможете отделить контроль без последствий.
— Возможно.
— И готовы рискнуть?
Она вернулась к карте.
— Нет. Поэтому мы сначала проверим.
Варн понял.
— Контрольный сектор.
— Именно.
— Он был удалён из финальной версии.
Сайра резко подняла голову.
— Лжёте.
— Нет.
Вера перевела взгляд на терминал Варна.
— Тогда зачем промежуточная процедура всё ещё присутствует в вашей личной копии?
Впервые за всё время Варн не нашёл мгновенного ответа. Это было почти признание. Вера улыбнулась.
— Спасибо.
И сама отключила связь. Кайрен всмотрелся в её лицо.
— Что вы увидели?
— Он боится не того, что мы уничтожим сеть.
— А чего?
— Что разделение сработает.
Сайра медленно кивнула.
— Если оно работает, вся его политическая модель становится необязательной.
Вера вернулась к панели. Теперь у них был не только технический путь. У них было подтверждение противника, что путь реальный.
Оставалась проблема. Чтобы проверить его, нужно было войти в центральное ядро, которое контролировали люди Варна, пройти через Совет, официально лишивший Кайрена части полномочий, и подключить двух живых людей к системе, способной убить одного из них.
Вера задержала взгляд на таймер до выхода в столичный сектор. Сорок две минуты.
— Сайра, готовьте процедуру.
— Уже.
— Рейнар, нам нужен доступ к ядру без перестрелки в центре столицы.
Командор впервые за весь разговор задержал взгляд на Кайрена, а не на неё. Кайрен сказал:
— У меня ещё остались люди, которые помнят, кому присягали.
— Это меня как раз беспокоит, — ответила Вера. — Мне нужен путь, где никто не начинает гражданскую войну ради нашей красивой идеи о свободе.
Лиан усмехнулся.
— Теперь вы звучите как регент.
— Не оскорбляйте меня второй раз за день.
Кайрен почти улыбнулся. Рейнар вывел на общий экран схему Астер-Примы.
— В старый медицинский уровень ведёт технический вход. После модернизации его оставили только для обслуживания охлаждения ядра.
— Варн про него знает?
— Конечно. Совет — теоретически.
— Вдохновляет.
— Если у вас есть путь лучше, я готов услышать.
Вера увеличила схему.
— Дайте пять минут.
Кайрен задержал на ней взгляд.
— Уверены?
— Нет. Но вы же любите невозможные задачи.
— Я начинаю подозревать, что это заразно.
Вера отвернулась к схеме, чтобы не позволить себе улыбнуться слишком явно. До Астер-Примы оставалось сорок две минуты. До первого критического отключения — чуть больше часа.
На экране рядом с маршрутом система уже вывела два необходимых условия доступа к корневому разделению:
«НОСИТЕЛЬ НУЛЕВОЙ ЛИНИИ».
«ХРАНИТЕЛЬСКИЙ КЛЮЧ».
Вера коснулась второй строки.
— После тестового сектора мы остановимся и проверим тебя.
— Если будет время.
— Нет. Это условие.
Кайрен задержал на ней взгляд.
— Вы ставите условие моему выбору?
Она выдержала его взгляд.
— Я ставлю условие собственному участию. Без меня процедура всё равно не запустится.
Несколько секунд он молчал. Потом кивнул.
— Справедливо.
Вера перевела взгляд обратно на карту. Ей не нравилось почти всё в этом плане.
И всё же впервые за последние дни никто не выбирал между ней и миллиардами людей.
Они собирались изменить саму задачу. Пока Вера открывала схему центрального ядра и искала вход, на экране погас ещё один узел — сто тридцатый.