Остановившись возле палисадника с деревянной оградой, Феликс выпрыгнул из кабины, спеша миновал двор и решительно направился к дому. Дверь была открыта. Он вошел в комнату. Уютно расположившись в кресле с лоснящимися подлокотниками и попивая из чашки кофе, Рем Павлович даже не моргнул глазом, увидев гостя. На плечи у него был наброшен плед огненного цвета, седые волосы нависали над широким морщинистым лбом, его уже давно поблекшие серые глаза казались безжизненными. Но Феликс прекрасно знал, что за этой спокойной и беспечной личиной скрывается лютый хищник, готовый в любую минуту прибрать к рукам свою жертву.

Наконец Рем поднял полуседые брови и хмуро буркнул:

— Разве я не велел тебе забыть сюда дорогу?

— Остынь, старина, я не драться к тебе пришел, — примирительным тоном ответил Феликс. — Хватит разлеживаться, когда над головой сгущаются грозовые тучи. — Он развалился на диване, достал сигарету и закурил. Оглядев комнату, заметил с тонким лукавством: — Ты, как я вижу, изрядно поистрепался, а ведь когда-то мечтал о вольготной жизни с туго набитой мошной. Не мешало бы подумать, как бы снова поживиться и обрести полное спокойствие и благополучие.

— Оставь меня, — снова раздраженно бросил Рем. — Дай дожить то, что мне отпущено свыше, без излишних забот и хлопот.

— Спокойно! — гневно выпалил Феликс. — Голову в песок! Не получится, пока Эдвард в поселке. Он снова свил себе гнездышко на Волчьих холмах. Если всплывет прошлое во всех красочных подробностях, загремишь на всю катушку. В расчет не примут ни возраст, ни давность содеянного.

— Брось угрожать! — огрызнулся Рем с долей холодного безразличия. — Кто же будет ворошить события двадцатилетней давности?

— Кто? Твой умалишенный отрок. Сорока на хвосте принесла, что Эд настроен поломать твою жизнь.

— Больше ничего тебе сорока не взболтнула? — с ехидцей обронил Рем.

— Сболтнула, — мгновенно отреагировал Феликс, у которого заранее был заготовлен ответ. — Отсудить собирается твое жилье. Если не весь дом, то его половину. Тогда придется потесниться и принять в свои пенаты дебильного сыночка.

Рем резко поднялся с кресла и с холодным презрением оглядел Феликса.

— Такой же мой, как и твой, — хмыкнул он. — Мою Глорию столько мужиков пахало и перепахивало, что разобраться в его происхождении ни одна гадалка не возьмется. Кстати, и ты не стоял в стороне.

— Ладно, не будем сейчас ворошить прошлое, — примирительно заговорил Феликс после короткой паузы. — К чему будить спящего хищника. Но мы можем спасти свою шкуры, только изгнав Головастика из поселка. Вопрос стоит ребром: или вместе тонем, или вместе всплываем.

— И что ты предлагаешь? — Рем высокомерно сложил руки на груди, и печать холодной надменности легла на его лицо. — План есть, и в нем тебе отведена небольшая роль.

— Какая?

Феликс пустился раскрывать карты своего замысла, убеждать своего бывшего напарника приступить к немедленному его осуществлению, пока по поселку продолжает бродить и разрастаться слушок о возвращении в родные пенаты проклятого и кровожадного зека. Веригин слушал его, не перебивая, и когда тот умолк, по его лицу пробежало откровенное недоумение.

— Но почему церковь?

— Как ни странно, идея эта родилась после общения с Эдвардом. Он, оказывается, ярый антицерковник.

— Не может быть! — усомнился Рем.

— Может, — усмехнулся Феликс. — Знаешь, что он в сердцах бросил мне в лицо: “Я презираю и храмы, и церковников!” И заявил это в присутствии Милены Ганеевой и ее детеныша Дениса. Любой следователь ухватится за эту фразу, а если подбросим еще кое-какие улики, то Головастик наверняка загремит в кутузку, а оттуда прямиком в психушку или на нары.

Рем снова недоверчиво глянул на Феликса, не сомневаясь, что тот хитрит, желает втянуть его в свою опасную авантюру.

— Ты обрисовал общий план, — вздохнул он. — Я хочу знать, что именно потребуется от меня. Только тогда я готов дать ответ.

— Настоятель церкви отец Роман должен исчезнуть.

— И этим займусь я?

— Ты самый опытный в этих делах, — с оттенком иронии заметил Феликс. — Не сомневаюсь, что наш план сработает. И я, конечно, не буду стоять в стороне.

— Ну, нет, — отмахнулся Рем. — У меня нет никакого желания

провести остаток жизни за решеткой. Если это произойдет, сыщики не отцепятся до тех пор, пока не найдут виновного, а таковым окажусь я.

— В любом случае проигравшей стороной станет Эдвард, — успокоил его Феликс. — И его упекут. Тут мы должны очень постараться. И только тогда ты сможешь доживать свой век спокойно. К тому же мы с лихвой обеспечим себе материальный задел на будущее.

Рем Павлович, засомневавшись в искренности слов Феликса, задумался. Затея опасная, да и возраст уже не тот, чтобы пускаться в новую авантюру. Но с другой стороны, если задуманный план сработает, то и проблема перестанет существовать.

— А нельзя ли как-то по-другому избавиться от Эдварда?

— По-другому не получится, — стальной блеск в глазах Феликса не оставил никаких сомнений в твердости его намерений. — Знаешь, где этот придурок нашел временный приют? У моей Милены Кимовны. Он и тут мне поперек горла встал. С его появлением сыночек Милены ожесточился против меня, нарушил мои милые отношения с его мамашей. А ведь до Головастика у меня все так отлично складывалось.

Феликс умолк и с предельным напряжением ждал ответа, но его не последовало. Он вновь заговорил с нарастающей силой и нотками угрозы.

— Брось юлить, — он снова закурил и уставился на Веригина. — У тебя рыльце в пуху, и если Эдвард на весь божий свет протрубит о твоих давних грехах, то беды не миновать.

— Это камень в мой огород! — рявкнул Рем и, начиная терять терпение, нервно заходил по комнате. — Не забывай, что и твое рыло в пуху. И еще в каком! Впрочем… Ты на самом деле уверен, что нам с тобой удастся провернуть это дельце и сухими выйти из воды?

— Тебе же удалось в свое время засадить сынулю, и он за тебя отбарабанил длительный срок. И теперь нам ничего не помешает сыграть превосходно, как по нотам, и упрятать его в колонию или отправить в дурдом на всю оставшуюся жизнь. Чуть что, сам знаешь, можно сговориться со следователями — они все падки до взятки. — Немного помолчав, Феликс продолжил: — Подумай-ка хорошенько, в конце концов ты получишь свою немалую долю и больше никто и никогда не посмеет наступить тебе на горло.

Надежда избавиться от Эдварда, пополнить свой оскудевший капитал и обещанные алиби помогли Рему собраться с духом. Он остановился возле Феликса, поднял на него брови, потом пожал плечами, как человек, который сдается на неоспоримые доводы.

— Но учти, — пригрозил он, — если меня застукают, то на допросе я запою жаворонком.