В первый момент я теряюсь.

Во второй — пугаюсь. Потому что сразу мелькает мысль: а что, если он не просто так ко мне подошёл? Что если это всё подстроено, и ему велели за мной следить, или он как-то связан с шантажистом, или был связан с дедом Феликса, что, в общем-то, одно и то же…

А в третий думаю, что моя жизнь превратилась в какой-то цирк.

Он мне всего лишь кофе предложил выпить после работы и поболтать, а я уже чёрт знает в чём его подозреваю. Так нельзя.

— Почему бы и нет, — слышу свой голос словно немного со стороны. — Я буду рада поговорить ещё о чём-нибудь… бессмысленном.

Никита улыбается так радостно, что я мысленно обзываю себя дурой.

Ну нормальный же мужчина! Навыдумывала себе непонятно чего. Это всё чёртовы Фридрихи, из-за которых у меня крыша едет! Феликс, его дед, его родители, вся эта чёртова семейка богачей, которым плевать на чужие жизни, на чужие проблемы, которых только деньги интересуют!

— Супер! — выдыхает мой спутник. — Тогда… здесь, в холле, после работы? — кивает на угол, где оформлена «зелёная зона», что-то типа дизайнерских кадок, в которых растут какие-то экзотические раскидистые папоротники. — И как насчёт того, чтобы перейти на «ты»?

— Да, конечно, я на против, — киваю и заставляю себя улыбнуться в ответ. — Единственное, вдруг меня задержат…

— Так давай я тебе напишу! — он тут же подносит смартфон к моему, я даже не сразу понимаю, для чего. — А, ты не пользуешься… — называет какую-то смутно знакомую аббревиатуру.

— Прости, я по старинке, — неловко улыбаюсь. — Не знаю, что это такое…

— Да это просто передача данных. А что, и платишь на кассах тоже не мобильным? — растерянно смотрит на меня.

Только пожимаю плечами в ответ, развожу руками. Ну да, вот такая я странная… Мне привычнее банковской картой.

— Не знаю, как настроить, — говорю неловко.

— Так я тебе помогу! Там дел-то на пять минут! — Никита тут же оживляется, кивает. — Ладно, давай уж, пока номер твой запишу, — улыбается и добавляет: — По старинке! А встретимся, сядем где-нибудь, и я тебе всё настрою в мобильном.

— Спасибо, — диктую ему номер, и мы наконец заходим в лифт.

— Ну всё, Аврор, до встречи! — Никита выходит на своём этаже, а я, махнув ему рукой, поднимаюсь до бухгалтерии.

Прохожу в уголок к своим пыльным сваленным папкам и тоскливо вздыхаю, усаживаясь обратно за стол.

Терпеть не могу бессмысленную работу. А это она и есть — максимально тупая и никому не нужная. Да ещё и настолько монотонная, что к концу рабочего дня у меня глаза закрываются и зевки я уже сдерживаю с трудом. Оживляюсь только без пяти минут шесть, когда на мобильный приходит сообщение от Никиты, что он уже освободился и будет ждать меня там, где договорились.

Отвечаю коротким согласием, складываю все папки обратно в стопку и подхватываю со стола свои распечатки, которые делала по каждому контрагенту. Велели собрать основную информацию и принести — получите и распишитесь!

Дико не хочется подниматься к кабинету главы, но я рассчитываю на то, что Феликса там нет. С утра же не было, когда я пришла. Он наверняка и дальше будет демонстрировать собственное безразличие.

А зачем ему что-то демонстрировать, Рори, говорю себе. Ему ведь правда на тебя плевать. Как там тебе сказала утром Марина — с чего ты решила, что он может тебя ждать?

Вздохнув, выбрасываю из головы лишние мысли. Надеюсь, я его не встречу.

К счастью, так оно и получается. Не знаю — у него действительно какие-то дела или он просто появляется в компании не каждый день — но для меня отсутствие руководителя на месте — облегчение. Чем реже мы будем пересекаться — тем лучше!

Поэтому я со спокойной душой оставляю распечатки с выполненной работой на столе секретаря и спускаюсь на лифте на первый этаж.

— Привет! — Никита, завидев меня, тут же поднимается с диванчика, стоящего в углу, улыбается.

— Привет, — нервно поправляю на плече ремешок сумки.

— Ну что, пойдём за кофе? — мужчина тоже немного скованно показывает рукой в сторону раздвижных стеклянных дверей, предлагая идти к выходу. — Как твой день?

— Да нормально, — пожимаю плечами, приноравливаясь к его шагам. — А у тебя?

Не рассказывать же про свои «рабочие моменты».

Неловкость до конца не уходит, но в целом мы спокойно разговариваем, пока доходим до кофейни, о которой говорил Никита.

— У них здесь можно выбрать сорт кофе, и его могут ещё и помолоть по-разному, — рассказывает мне, открывая передо мной дверь.

— Ух ты! — радуюсь абсолютно искренне. — Спасибо, что привёл сюда…

— Ты говорила, что интересуешься кофе, — он пожимает плечами.

Смотрю на него с невольно усилившейся симпатией. Приятно, когда мужчина замечает такие мелочи. Вроде ерунда — но сразу понимаешь, что он тебя по-настоящему слушал!

Вот Феликс вряд ли вообще помнит, чай я предпочитаю или кофе, мелькает у меня мысль. И я тут же хмурюсь. Ну какого чёрта он всё время лезет мне в голову?!

Мы с Никитой сначала проходим к небольшому прилавочку, где можно выбрать сорт зёрен и тип помола. Я не удерживаюсь и с наслаждением перенюхиваю большую часть того, что нам предлагает бариста. В итоге выбираю смесь эксцельзы и арабики, а потом мы устраиваемся за столиком у окна.

— Ну ты прям профессионал, — улыбается мой собеседник.

— Всегда мечтала иметь свою кофейню, — вздыхаю, отпивая первый глоток ароматного напитка.

— Тогда давай разбираться, как там у тебя посетители будут оплачивать кофе телефоном, — смеётся Никита.

— Я найму тебя сотрудником! — поддерживаю его шутку.

— Договор!

Мы, валяя дурака, многозначительно пожимаем друг другу руки, потом мужчина действительно начинает объяснять мне, что и как нужно настроить в мобильном.

— Ну вот и всё, — кивает, когда я делаю всё что нужно по его подсказкам. — Теперь даже если забудешь карту, всегда сможешь расплатиться!

Уже открываю рот, чтобы его поблагодарить.

И в этот момент телефон начинает вибрировать, а на экране высвечивается номер.

Я почему-то сразу, каким-то десятым чувством понимаю, что это не реклама мобильного оператора и не какой-нибудь банк с предложением взять ипотеку на пару сотен лет всего-то под пятьдесят процентов годовых.

На секунду мелькает трусливая мысль сделать вид, что я не заметила никакого звонка. Засунуть мобильный в сумку, а потом сказать, что отключила звук, вибрацию и не слышала.

И тут же понимаю — для меня такое оправдание не прокатит.

Абсолютно.

Если я хочу, чтобы с сестрой всё было в порядке, мне нужно соблюдать условия договора, который я сама же и предложила.

Всё это успевает промелькнуть в голове за какие-то доли секунды, и я уже подхватываю телефон, когда слышу удивлённое:

— Что-то не так?

Никита смотрит на меня растерянно. Видимо, выражение лица у меня то ещё.

— Нет, — торопливо качаю головой, — подожди минутку, я сейчас!

Вылетаю из-за столика и, уже отходя в сторону, провожу по зелёной трубке. Но даже сказать ничего не успеваю.

— Позволь тебе напомнить, — звучит ледяной голос, — что это ты хочешь у меня работать, а не наоборот. И обязана отвечать с первого гудка. Ещё одного раза я ждать не буду.

Закусываю щёку, чтобы не ляпнуть что-нибудь очень грубое, о чём потом пожалею. Или как минимум напомнить, что вообще-то рабочий день завершён.

— Аврора!

Кажется, его высокомерно-надменное величество решило, что у меня звука нет.

— Я поняла, — отвечаю бесцветно и после паузы, слишком многозначительной даже в динамике мобильного, заставляю себя добавить: — Прошу прощения, Феликс Эдмундович.

— Прекрасно, — отзывается он так, словно я собака, которая плохо поддаётся дрессировке. — В эту пятницу, в семь вечера, ты поедешь со мной на встречу.

Я на секунду даже теряюсь.

— На какую ещё встречу?

— На ту, о которой я сейчас тебе сообщаю, — сухо отвечает Феликс. — Благотворительный ужин фонда и закрытые переговоры после него. Будешь рядом весь вечер.

На меня накатывает раздражение, с которым не получается справиться.

— Пятница после семи — это уже не рабочее время! — выпаливаю прежде, чем успеваю придержать язык. — И, насколько помню, я не числюсь у вас в круглосуточном личном пользовании!

С той стороны повисает короткая пауза.

Очень нехорошая.

— Ошибаешься, — произносит он негромко. — В рамках нашей.… договорённости ты числишься ровно там, где мне нужно. Освободи вечер пятницы. И вообще все вечера до моего следующего распоряжения.

Я сжимаю телефон крепче.

— А если у меня есть личные дела?

— Пока ты работаешь на меня, их у тебя не существует.

У меня аж в груди что-то дёргается от этой самоуверенной наглости.

— Вы сейчас серьёзно? — цежу сдавленно.

— Более чем. Тебе напомнить, как именно ты уговаривала меня оставить тебя в компании? — в голосе появляется знакомая холодная насмешка. — Или ты уже передумала быть приманкой, куколка?

Щёки моментально вспыхивают.

Ненавижу!

— Нет, не передумала, — отвечаю сквозь зубы.

— Тогда будь добра соответствовать. Завтра утром Марина передаст тебе детали. Дресс-код, время выезда, что говорить, когда молчать и где стоять. Опоздаешь хоть на минуту — вылетишь не только с этой встречи, но и из компании. И дальше выпутывайся сама.

Я молчу, потому что уже и так сказала достаточно. У меня нет выбора. В ответ на мою очередную дерзость он бросит трубку, и я останусь один на один со всем тем дерьмом, в которое превратилась моя жизнь.

И сестра окажется в опасности.

— Всё поняла? — спрашивает Феликс после паузы.

— Да, — говорю тихо.

И он в ту же секунду сбрасывает звонок.

Просто отключается.

Несколько секунд я стою, уставившись на погасший экран, и с трудом сдерживаю желание швырнуть телефон куда-нибудь в стену. Или лучше ему в голову. Желательно с размаху.

Глубоко вдыхаю. Медленно выдыхаю. Потом натягиваю на лицо какое-то более или менее вменяемое выражение и возвращаюсь к столику.

Никита поднимает на меня взгляд почти сразу. И тут же хмурится.

— Всё в порядке?

— Да, — отвечаю слишком быстро.

Ну конечно. Если уж врать, то с максимальной убедительностью.

Он смотрит на меня ещё пару секунд, явно не веря ни единому слову.

— По твоему лицу это не очень заметно.

Я заставляю себя сесть и делаю глоток остывающего кофе, хотя сейчас он кажется почти безвкусным.

— Ничего страшного, — пожимаю плечами. — Это… брат звонил.

Сама не понимаю, зачем говорю именно это. Наверное, потому что сказать правду невозможно. А такое объяснение кажется чем-то достаточно нейтральным, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Хотя, конечно, именно это и происходит.

— Старший? — уточняет Никита с лёгкой улыбкой.

— Угу.

— Ясно, — кивает он с таким видом, будто перед ним мгновенно сложилась целая семейная картина. — Значит, у вас в семье тоже есть свой деспотичный мужчина, считающий, что все должны строиться по первому щелчку?

Я невольно фыркаю.

Слишком уж контрастно это звучит после ледяного голоса Феликса, от которого меня до сих пор потряхивает.

— Почему «тоже»? — спрашиваю, цепляясь за шутку скорее из упрямства, чем из настоящего желания продолжать разговор.

— Ну, должен же я был как-то поддержать тему суровых мужчин, портящих хорошим девушкам вечер, — невозмутимо отвечает Никита. — А то неловко получится: ты страдаешь в одиночку, а я просто сижу и пью кофе.

Я качаю головой, и на этот раз улыбка всё-таки выходит более живой.

— Не дождёшься. Я не страдаю. Я раздражаюсь.

— А, это уже лучше, — серьёзно кивает он. — Раздражение — куда более продуктивное чувство.

— Проверено опытом? — спрашиваю, хмыкнув.

— Конечно. Особенно если работаешь с людьми и техникой одновременно, — мужчина пожимает плечами. — Одни всё ломают, другие делают вид, что оно само сломалось.

Я смеюсь, но смех выходит коротким. Кошусь на стол. Мобильный лежит рядом, и мне всё время кажется, что он снова сейчас завибрирует.

Никита, похоже, это замечает.

— Слушай, — говорит он уже мягче, без шуток, — если у тебя там семейный скандал и тебе правда нужно бежать… ну или ты не в настроении, то всё нормально. Честно.

И от этого спокойного, человеческого «всё нормально» мне вдруг становится ещё больше тошно. Немного печально улыбаюсь, качаю головой. Почему всё так по-дурацки у меня в жизни?

— Да, наверное, мне лучше поехать, — признаю, отводя взгляд. — День вышел какой-то… длинный.

— Понял, — кивает Никита без тени обиды. — Пойдём, провожу тебя!

На этих словах я машинально вскидываю голову.

— Не надо! — отвечаю слишком быстро.

Никита на секунду замирает, потом чуть приподнимает брови. Вроде бы не обижается, но смотрит внимательно, как будто пытается понять, что именно меня так задело.

— Я не кусаюсь, — замечает с лёгкой усмешкой. — По крайней мере, без повода.

— Дело не в этом, — вздыхаю и тут же, чтобы не звучало совсем уж странно, добавляю: — Просто правда не надо. Я сама доберусь.

Мужчина молчит пару секунд, потом кивает.

— Ну ладно. Пойдём хотя бы выйдем вместе.

На это возразить уже не получается, отказ сейчас будет выглядеть совсем дико. Поэтому я нехотя подхватываю сумку, поднимаюсь из-за столика, и мы вместе идём к двери кофейни.

На улице уже прохладнее, чем было днём. Тяну носом воздух и чувствую запах пыли и озона, какой бывает перед дождём. Надеюсь, если пойдёт, успею добраться до дома… зонтика у меня с собой нет.

Никита идёт спокойно, не приставая с расспросами. И от этого контраст с недавним звонком ощущается ещё сильнее. Там был приказ, давление, напоминание о том, что я себе больше не принадлежу. Здесь — обычный человек, который ничего от меня не требует.

— Слушай, — говорит, когда мы оказываемся в двух шагах от пешеходной «зебры» и светофора, — я, конечно, не лезу не в своё дело, но брат у тебя, похоже, и правда с характером?

— Это ещё мягко сказано, — заставляю себя беспечно фыркнуть.

— У тебя традиционная семья?

— С чего ты взял, что это традиции? — спрашиваю, глядя куда-то мимо него.

— Ну как же. Один деспотичный родственник уже обнаружился. Логично предположить, что где-то в семейном архиве есть ещё парочка экземпляров. Суровые, с тяжёлым взглядом и уверенностью, что мир создан исключительно для их удобства.

Я всё-таки улыбаюсь, потому что нарисованная им картинка очень похожа на оригинал

— Часто имеешь с такими дело? — спрашиваю, стараясь перевести разговор в шутку.

— Не-ет, — тянет он с подчёркнутым ужасом. — Я, наоборот, стараюсь держаться от таких подальше. Конкуренция, знаешь ли.

Усмехаюсь уже живее, но тут же ловлю себя на том, что взгляд сам собой скользит по улице. По припаркованным машинам. По окнам зданий. По прохожим.

И внутри опять неприятно шевелится тревога.

А вдруг Феликс где-то поблизости? Вдруг увидит? Вдруг почему-то вообще решит проверить, где я, с кем, чем занимаюсь после работы?

Я тут же мысленно называю себя дурой.

Совсем уже крыша поехала, да?!

С какой стати ему торчать около кофейни и следить за мной лично? У него хватает людей, дел и гордости — или самоуверенности — чтобы не заниматься такой ерундой. Да и вообще… я же не в сериале, где герой в чёрном пальто обязательно стоит через дорогу под фонарём и мрачно смотрит на бывшую невесту.

Но почему-то мне всё равно хочется как можно скорее уйти.

— Всё-таки тебя правда лучше проводить, — говорит Никита уже без улыбки, заметив, наверное, как я снова окидываю глазами улицу.

— Нет, — качаю головой. — Правда нет. До метро я прекрасно дойду сама.

— Аврора…

— Никит, не надо, — перебиваю, стараясь говорить мягче. — Спасибо. Серьёзно. Но я сама.

Он какое-то мгновение смотрит на меня так, словно готов ещё поспорить, но потом, к счастью, передумывает.

— Ладно, — соглашается он. — Но только при одном условии.

— Каком ещё?

— В следующий раз ты не будешь сбегать через полчаса после встречи под предлогом семейной тирании.

— Не могу пообещать, — виновато качаю головой.

— Жестокая женщина, — вздыхает он театрально. — Хорошо. Тогда хотя бы скажи, что я могу рассчитывать на ещё один кофе с тобой в более мирной обстановке?