Выходные для меня проходят в режиме напряжённого ожидания. Как бы я ни старалась переключиться и не думать о том, что меня ждёт — ничего не выходит.

Феликс не сказал больше ни слова после распоряжения о том, когда я должна быть на работе. Да и мне нечего было ответить. Что тут ответишь? Я ведь именно на это и настраивалась, именно этого и хотела. Поэтому просто кивнула, а мужчина, отвернувшись от меня, жестом показал на выход.

Очень чёткая иллюстрация, как ко мне будут относиться в ближайшее время. «Принеси, подай, пошла нафиг, не мешай».

Ладно. Я переживу. Главное, чтобы с Анькой всё было нормально.

Удивительно, что родители назвали меня, старшую дочь, Авророй. Сложное, редкое, непривычное имя. А младшую — Анной. Куда уж проще.

В детстве я ей даже немного завидовала из-за этого. Её как только не звали: Аней, Анечкой, Анюткой… а у меня даже сокращённое имя было слишком уж «рычащее». Рор-р-ри, ну что это такое.

Всю субботу и воскресенье то и дело зависаю, гипнотизируя взглядом тёмный экран телефона. Хочется, чтобы раздался звонок. Хочется услышать привычный задиристо-насмешливый голос сестры. Спросить у неё, как она, и услышать знакомое: «Ой, Гаврош, да что со мной сделается!»

Только она звала меня так. Имя французского мальчишки-беспризорника со мной совершенно не вязалось, но была у нас с ней одна история из детства… Вспоминаю ту жуткую крысу, которая внезапно проскакала по чердаку дачного дома, где мы с сестрой, когда были маленькие, устроили себе «логово» для игр, и меня передёргивает.

Не перевариваю грызунов с того самого дня! Хотя Анька после того случая чуть не полгода, возбуждённо блестя глазами, рассказывала эту историю всем, кто был согласен её слушать. Как старшая сестра спасла её, накинув на метавшуюся крысу сетку, в которой та запуталась.

Правда, Аня совершенно упустила тот момент, что я в этот момент визжала от ужаса ещё громче, чем она.

Но как раз в то время мама читала нам адаптированную для детей версию «Гавроша», который приютил ещё двоих беспризорников, спрятав их на ночь под сеткой от крыс. Да ещё и имена оказались созвучны.

Так я и стала для сестры Гаврошем.

Вздохнув от воспоминаний, усаживаюсь на диван, подбираю под себя ноги и накидываю сверху плед — уже вечер воскресенья, но никто мне так и не позвонил. Оглядываю однокомнатную квартиру-студию, которая осталась мне… после всего. Хотя бы жильё у меня есть. Так что грех жаловаться. Ещё бы порядок навести, все выходные бралась то за одно, то за другое — но всё бросала.

Ай, кому какое дело, что у меня в квартире! Ну, подумаешь, пыль не вытирала пару недель!

Фыркнув, завожу будильник и устраиваюсь поудобнее. Надо попробовать хотя бы поспать. Совершенно не представляю, что ждёт меня в понедельник.

Но если уж всё в моей жизни снова полетит к чёрту, то, как говорится, пилот хотя бы будет выспавшимся!

Подскочив с утра, решаю не повторять ошибку пятницы и надеваю закрытую свободную рубашку и прямые брюки. Они хороши ещё и тем, что под них можно надеть классические лоферы, а не туфли на каблуке. Кусок в горло не лезет, поэтому ограничиваюсь чашкой чая и тороплюсь на работу. Лучше уж прийти пораньше.

Правда, моё стремление быть пунктуальной мне же выходит боком — потому что возле лифта я сталкиваюсь с Натальей Петровной.

— Что-то ты рано сегодня, Аврора, — начальница даже вполне благожелательно улыбается мне.

— Доброе утро, — вежливо улыбаюсь в ответ.

Видимо, благотворительный вечер прошёл для неё хорошо. Или, может, в выходные отдохнула.

— Но это и отлично, — продолжает женщина, по-деловому кивнув. — Вижу, ты всё-таки хочешь начать нормально работать. Похвально.

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

А до этого я что, ненормально работала?! Или нормально — это, по её мнению, приходить к восьми утра и уходить в десять вечера?

— Тогда займёшься сегодня снова архивом, — Наталья Петровна уже начинает давать мне указания, но приходится её перебить.

— Я прошу прощения, Наталья Петровна, мне вчера… эм-м-м, дали указание подойти в приёмную к главе к восьми тридцати, — говорю ровно.

— С какой стати? — тут же хмурится она.

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Я вчера ведь по вашему распоряжению относила документы… ну вот, мне и велели… Может, что-то нужно с ними сделать…

— Чушь какая-то, — начальница подозрительно прищуривается, глядя на меня. — Что, там наверху работать некому?

— Да я бы и рада там не появляться, — киваю покорно и даже не кривлю душой. — Но ведь распорядились…

— Ясно, — Наталья Петровна кивает.

Но подозрение из её глаз не уходит, и я матерюсь про себя.

Чёрт подери, сейчас ещё и слухи пойдут!

Или… Феликсу того и нужно было? Да нет, сомнительно. А если да?

Чего переживаешь, Рори, спрашиваю сама себя устало. Тебе всё равно придётся делать то, что скажут.

Поднимаюсь на нужный этаж, выхожу из раскрывшихся дверей лифта и только успеваю зайти в приёмную, как слышу полный ненависти голос:

- Ты-ы!!!!

— Ох, господи, напугала, — прижав руку к груди, смотрю на ту самую секретаршу, которая пыталась помыкать мной в пятницу.

Марина. Вроде бы она Марина.

— Какого чёрта ты здесь появилась?! — шипит девушка, лицо у неё искажается. — Я единственный секретарь Феликса Эдмундовича! Зачем ему понадобилась ещё какая-то… какая-то…

— Так иди и у него сама спроси, — равнодушно пожимаю плечами.

До меня наконец доходит, чего она такая злющая. Феликс, видимо, с утра сказал ей, что я явлюсь по его приказу. Странно, конечно, что он вообще счёл нужным кому-то говорить… но откуда мне знать, что у него в голове?

— Ты здесь никто и звать тебя никак! — продолжает разоряться секретарь, не обратив внимания на мои слова. — И думать забудь на что-то рассчитывать! Это я занимаюсь всеми делами главы Совета! Его графиком! Его встречами! Всё на мне! А ты тут даже кофе нормально приготовить не сможешь, потому что не знаешь, какой он любит!

— Лунго максимального объёма со стаканом ледяной воды, — говорю на автомате и тут же закусываю губу, потому что, во-первых, не ожидала, что помню этот факт, а во-вторых…

Во-вторых, я идиотка. Зачем показала свою осведомлённость?!

Вот и секретарь застывает с открытым ртом, да ещё и краснеет не слишком-то симпатичными пятнами.

— Слушай, — говорю миролюбиво, воспользовавшись тишиной, — я не претендую на твоё место. Вообще. Ни капельки. Наоборот — я очень надеюсь здесь не задержаться…

— Поверь мне, ты здесь и не задержишься! — цедит девушка, перебивая меня.

Окидывает презрительным взглядом и заходит обратно за свой стол. Садится, начиная с деловым видом щёлкать мышкой. То есть, демонстрирует тотальный игнор.

Вздохнув про себя, кидаю взгляд на часы. Восемь двадцать пять.

Нет, спешить на собственные пытки я не собираюсь. Сказано — явиться в кабинет в восемь тридцать, значит, в это время и постучусь.

Отхожу от секретарского стола, усаживаюсь на краешек дивана для посетителей и впиваюсь взглядом в секундную стрелку, отсчитывающую деления. За полминуты до срока встаю, одёргиваю рубашку и, стиснув зубы, подхожу к кабинету.

Вот только мой стук остаётся без ответа.

— А с чего ты взяла, что Феликс Эдмундович у себя? — слышу ядовитый, удовлетворённо-едкий голос секретарши. — Думала, он тебя ждать будет? Ну у тебя и самомнение, конечно!

Прикусываю язык, чтобы не ответить грубостью. Поворачиваюсь к секретарю.

— Я ничего не думала. Я выполняла то, что мне сказали — явиться к нему в половине девятого, — старательно делаю равнодушное лицо. — Он оставлял для меня какие-то… распоряжения?

— Я откуда знаю? — усмехается девушка, снова отворачиваясь к компьютеру.

— Ты же знала, что я сюда явлюсь, — прищуриваюсь, глядя на неё.

И тут же понимаю, что я в крайне невыгодном положении. Даже если Феликс передал ей что-то для меня — далеко не факт, кстати, но кто знает, вдруг всё-таки передал — она явно не собирается мне говорить.

Но всегда может сказать ему, что она всё сообщила. И он поверит ей, а не моим словам. Потому что мне он в принципе не верит. Ч-чёрт!

— Ладно, — киваю, подхожу обратно к дивану и сажусь, — тогда я останусь здесь и буду его ждать.

Девица презрительно кривит губы, а я усмехаюсь про себя.

— Интересно, а здесь есть камеры? — уточняю в пространство, задумчиво покачивая ногой. — Наверное, на них будет видно, во сколько я пришла. И что сижу здесь вместе с тобой.

Краем глаза замечаю, как меняется выражение лица секретаря. Ну да, звук они, может, и не пишут — но даже изображения хватит, чтобы понять, что мне ничего не передали. А то это ж нелогично — вместо того чтобы, теряя тапки, выполнять высочайшие повеления, я села обратно нога на ногу.

Верчу головой и действительно нахожу огонёк камеры в одном углу. Ну, всё правильно — это же приёмная, а не личный кабинет гендира, видео наверняка идёт на охрану.

Больше ничего не говорю, надеясь, что девица сделает верные выводы.

На это — или на то, чтобы смириться с собственным небольшим поражением — у неё уходит пять минут. Ну, хорошо хоть дошло.

Или эти пять минут она пыталась сообразить, как именно обставить всё так, чтобы максимально сохранить лицо.

— Феликс Эдмундович только что прислал сообщение, — цедит наконец секретарь, снова обжигая меня взглядом.

Киваю и выпрямляюсь. Да-да, мы так и поняли, что «только что».

— Ты сейчас идёшь в бухгалтерию и собираешь там основную информацию по нескольким контрагентам, — мне перечисляют пять названий.

Хорошо, что я успеваю быстро записать их в заметки в мобильном.

— Потом приносишь данные сюда. И после этого идёшь продолжать работать обратно в свой отдел до особого распоряжения, — заканчивает девушка.

— Хорошо, спасибо, я поняла, — киваю с облегчением.

Хотя в глубине души удивляюсь. Зачем бы ему давать мне доступ к такого рода информации?!

Удивление длится до того момента, когда бухгалтер, пожав плечами, полчаса копается в шкафу, а потом грохает передо мной стопку папок.

Никакой ценной информации тут нет и быть не может — сотрудничество со всеми этими контрагентами прекратилось давным-давно. И работа эта максимально тупая и бессмысленная.

А чего ты ждала, Аврора? Тебе просто указывают на твоё место.

Ну и ладно. Плюнув, решаю: какая разница, сидеть тут или под руководством и окриками Натальи Петровны заниматься ещё какой-нибудь ерундой? Дали задание — выполняй.

Честно сказать, я бы уж лучше кофе варила, — думаю рассеянно, перебирая старые счета-фактуры. Это, по крайней мере, что-то живое и настоящее. Тем более, мне всегда это нравилось. Я даже подрабатывала баристой, ещё когда училась в университете, на каникулах.

Никогда не любила все эти финансовые потоки, бухгалтерские проводки, закупки, тендеры… Не любила и не понимала. Получила экономическое образование, потому что на этом настаивал отец, считавший, что я, как наследница его компании, должна разбираться в управлении.

Ну и где теперь то наследство и та компания?

Чихнув от поднявшейся от одной из нижних папок пыли, снова смотрю на часы и решаю выйти пообедать. Уж за это-то меня не убьют?

Подхватываю сумку и, никому ничего не говоря, просто сбегаю. Бухгалтерии всё равно не до меня. Они там и сами половина разбежались перекусить, а вторая половина с чаем и бутербродами в кухонном уголке сплетничает.

А мне надо не столько поесть, сколько подышать.

Торопливо дохожу до лифта, спускаюсь на первый этаж, отчаянно надеясь, что никого не встречу. Феликса, например. Или Наталью Петровну. Не знаю, кто хуже… Оба хуже!

Хотя нет, Феликс тут, безусловно, вне конкуренции.

Ближайший простой ресторанчик — в двух шагах от здания компании, тут поблизости ещё и бизнес-центр, много мест, где могут поесть офисные сотрудники. Там везде обычный поток: люди заходят, берут бизнес-ланч, едят и так же быстро уходят.

Свободных столиков почти нет. Посадка плотная, в воздухе гул, все разговаривают вполголоса, стучат приборами. Я нахожу место у стены, на двоих, и сажусь, положив сумку рядом, так, чтобы не мешать никому и чтобы никто не лез слишком близко. Беру самый стандартный набор, потому что так дешевле, да и выбирать мне не хочется — а тут салат, суп и морс, мне хватит.

Еду приносят быстро, заодно сразу и расплачиваюсь, чтобы потом не тратить время на ожидание официанта. Делаю глоток морса, пробую суп и впервые за утро чувствую себя чуть полегче.

— Простите, у вас не занято? — раздаётся сверху голос, от которого я чуть было не вздрагиваю, так ушла в свои мысли.

Поднимаю глаза и вижу молодого мужчину в офисном костюме, на шее на длинной ленте висит пропуск: как иногда делают, прямоугольник магнитной карты спрятан в карман рубашки — но саму ленту я узнаю, на ней повторяется логотип компании.

Коллега, значит.

— Просто всё забито, а здесь обслуживание самое быстрое, — не дождавшись от меня ответа продолжает мужчина. — У меня от обеда полчаса осталось, вот я и…

— Да, конечно, — киваю, спохватившись, указываю на другую сторону стола. — Я уже почти ухожу…

— Да вы не торопитесь, — он улыбается. — Это же я тут захватчик!

Невольно хмыкаю и вздыхаю, возвращаясь к своему супу с салатом.

Мой неожиданный сосед делает заказ и тоже спустя пару минут приступает к еде. Я думаю, что он будет молчать — ну оказались случайно за одним столом, бывает — но уже когда отодвигаю почти опустевшую тарелку, слышу:

— Вы тут часто обедаете?

— Первый раз, — пожимаю плечами, поднимаю на него взгляд.

— Извините, что отвлекаю, просто мне показалось глупым сидеть молча, — мужчина довольно обаятельно улыбается. — У нас, конечно, смол-токи, в смысле, короткие бессмысленные разговоры не часть культуры… Если считаете, что я веду себя нагло, можете мне прямо об этом сказать!

Мне отчего-то становится приятно и немного забавно от его естественных, приправленных мягким юмором слов.

— Почему бы не поддержать короткий бессмысленный разговор, — слегка улыбаюсь, приподнимая стакан с морсом в приветственном жесте.

— О, правда?! — он усмехается, повторяя моё движение. — Не ожидал! Обычно меня окидывают взглядом, на который наши девушки мастерицы. Знаете, такой, под которым чувствуешь себя полным идиотом…

Не удержавшись, коротко смеюсь.

— Никогда не владела таким взглядом, — вздыхаю в ответ. — А было бы неплохо, наверное.

Тут же в очередной раз вспоминается Феликс и наш с ним разговор в кабинете. Оба разговора. Хотя ему все взгляды — как мёртвому припарки….

— Тяжёлый день? — слышу сочувственное и понимающее.

— Понедельник, — пожимаю плечами, как будто это всё объясняет.

— Это да, — мой собеседник отодвигает тарелку. — Вы сказали, что тут первый раз… Недавно начали работать поблизости?

— Вторую неделю, — киваю, кидаю взгляд на его пропуск. — Там же где и вы.

— О, так вот почему ваше лицо показалось мне знакомым, — он чуть подаётся вперёд. — Я, кстати, прошу прощения — не представился! Никита! В айти отделе работаю! А вы?..

— Аврора, секретарь в поставках.

— Очень приятно, — Никита чуть улыбается. — Такое удивительное имя… Очень красивое!

— Спасибо, — вздохнув, понимаю, что разговор пора заканчивать. — Никита, вы простите, но мне пора, я…

— Да я тоже уже закончил, — мужчина торопливо поднимается с места. — Раз уж нам всё равно в одно место!

Не то чтобы мне хотелось идти вместе, скорее наоборот. Но отказываться и придумывать что-то будет глупо, да и времени прошло немало, лучше бы вернуться поскорее. Поэтому киваю, решая не спорить.

До компании мы доходим быстро, и в холле, пока дожидаемся лифта, Никита поворачивается ко мне.

— Послушайте, Аврора, — говорит мягко и как будто шутя, — я был бы рад продолжить наш короткий бессмысленный разговор. Например, вечером после работы за чашкой кофе?