Феликс

Я жалею о том, что сказал, сразу, в ту же секунду.

Даже не в эту секунду — раньше. В то самое мгновение, когда слова ещё только срываются с языка, но остановить их уже невозможно.

Аврора бледнеет так, что её рыжие волосы становятся как будто ярче. Смотрит на меня молча, потом вскидывает подбородок, складывает руки на груди и кивает.

— Связывайся, — говорит безэмоционально, только голос слегка подрагивает. — Звони адвокату. При мне. Прямо сейчас.

У меня внутри всё обрывается.

— Аврора…

— Что? — она приподнимает одну бровь. — Ты же сам сказал. Или это очередная ложь?

Мне надо сказать, что я не это имел в виду. Сказать, что я сорвался. Что я идиот. Что она права. Что я всё испортил, но не хочу, чтобы всё было… вот так.

Вместо этого я достаю мобильный.

Пальцы слушаются плохо. Аврора смотрит на меня, не отводя глаз. И от этого взгляда мне хочется разбить телефон об стену, потом себя об эту же стену, лишь бы не делать то, о чём сам только что заявил.

Но я делаю.

— Срочно подготовьте документы по расторжению брака, — говорю, когда на том конце отвечают на звонок.

— Чьего брака?! — юрист, который уже не первый год ведёт мои личные дела, кажется, в шоке.

Ну да. Я же не сообщал.

— Моего, — отвечаю ровно. — В кратчайшие сроки. Завтра проект соглашения должен лежать у меня на столе.

— Но… Феликс Эдмундович… Как же имущественные вопросы… А брачный договор?!

— Его не было. Делаете… и делите всё по закону.

— Н-но….

— Это не обсуждается, — отрезаю, кинув взгляд на Аврору.

— Мне не нужно… — начинает она, но я качаю головой.

— Свяжетесь с моей женой отдельно, — продолжаю говорить в мобильный. — Когда она будет готова. Никакого давления. Проект сначала пришлёте мне.

Отключаюсь, не слушая, что там начинает говорить юрист.

Будет ещё время… разобраться.

— Довольна? — спрашиваю, глядя на Аврору.

И тут же понимаю, что опять говорю не то. Не то и не так. Делаю только хуже.

Глаза жены наполняются слезами, и я чувствую глухую боль где-то под рёбрами.

— Видимо, каждый из нас получил то, что хотел, — хрипло выговаривает она.

Нет. Нет, чёрт подери! Не этого я хотел!

Аврора судорожно вздыхает и отворачивается, берясь за ручку двери, ведущей в палату.

— Я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой, когда врачи её отпустят, — говорю ей в спину.

— Не надо, — она кидает на меня взгляд, качает головой, в голосе не слышно никаких эмоций, только усталость. — Нет необходимости распоряжаться. Ты же всё равно не снимешь сейчас мою охрану, как я понимаю?

Машинально киваю в ответ.

— Спасибо, — безучастно говорит она, заставив меня на секунду растеряться. — Тогда… Андрей с Антоном разберутся.

Я молчу, потому что не знаю, как реагировать. А Аврора смотрит на меня ещё раз и, зайдя в палату, закрывает за собой дверь.

Остаюсь в коридоре и какое-то время просто смотрю на белую крашеную поверхность. Потом разворачиваюсь и иду к выходу, потому что если останусь здесь ещё хоть на минуту, то… не знаю, что я сделаю.

Наверное, начну пытаться объяснять… оправдываться, требовать, чтобы она выслушала, чтобы поняла, чтобы не рубила с плеча.

Хотя… кто тут, собственно, рубит с плеча? Ты же сам пять минут назад с адвокатом связался.

Выйдя из больницы, делаю глубокий вдох, холодный ветер бьёт в лицо, слегка прочищая мозги. Сначала мне нужно закончить основное дело, из-за которого я оказался в этой точке.

Глеб уже отчитался мне, что Сафонов пока ещё не в отделении полиции и не в следкоме — пока только у безопасников в компании, туда его привезли. Наверняка Руслан встанет из-за этого на дыбы… начнёт втирать мне про процессуальные нарушения и прочее, но мне плевать. Да и вообще… Руслан наверняка сейчас продолжает вытряхивать из посредника всё до донышка, вымещая на нём тот факт, что наш план с сестрой Авроры пошёл по одному месту. Видел я маниакальный огонь в его глазах. Переживает за девчонку и свою вину чувствует.

Вот и прекрасно. Точнее, ничего прекрасного, разумеется — но с Сафоновым я всё-таки сначала хочу поговорить лично, так что всё складывается удачно для меня.

Вадим Ильич даже не выглядит испуганным. Так, слегка потрёпанным. Хотя я успел сказать Глебу, чтобы его не трогали.

Когда я вхожу, он медленно поднимает голову и криво усмехается.

— Ну вот, — говорит презрительно. — Всё-таки прибежал. Из-за девчонки своей, конечно?

Я молча останавливаюсь напротив стола, подтягиваю к себе папку, лежащую там — несколько распечаток, которые уже успели сделать, мобильный посредника в пакете. Плюс то, что у меня уже есть — и наверняка будет, когда Глеб окончательно закончит разбираться с тем, кто и как продавливал контракт, подписания которого требовал от меня сегодня Трофимов.

Сафонову точно будет чем заняться в ближайшие годы, которые станут для него самыми… скажем так, насыщенными в его жизни. Уж я об этом позабочусь.

— Контракт не будет заключён, — говорю спокойно, усевшись напротив. — Не в той редакции, которую ты пытался протащить, чтобы подставить меня и всю компанию.

Сафонов тихо смеётся, откидываясь на спинку стула.

— Я?! Феликс, я давно отошёл от дел. Старик на пенсии, старые связи, прежние заслуги… Что я мог протащить? Ты же у нас теперь хозяин. Владелец. Большой человек.

— И не заслуживаю этого, по твоему мнению, так ведь? — прищуриваюсь, глядя на то, как улыбка сползает с его лица. — Тебя же именно это бесит.

— Меня бесит, что Арнольд оставил всё тебе, — говорит он наконец. — Мальчишке, который так и не понял, что власть держится на жёсткости и способности отбрасывать всё лишнее, что мешает делу!

— Кажется, я до сих пор власть в своей компании, — усмехаюсь язвительно.

Сафонов подаётся вперёд, губы искривляются в оскале.

— Арнольд был столпом этой компании! — цедит сквозь зубы. — Видел гниль — выжигал на корню. Видел слабость — давил. Видел, как ты готов был потерять голову из-за бабы, — убрал её! И был абсолютно прав! А ты что сделал?! Стоило ей снова появиться в твоей жизни — как взял её обратно, положил в свою постель, посадил рядом с собой... Позволил ей таскать мне документы из компании, лишь бы трахать молодое тело?! Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы она действительно была шпионкой того, кто хотел навредить делу, а не меня?

К горлу поднимается желчь. От узнавания. Слова другие, интонация… но смысл — смысл тот же, старый, дедовский, въевшийся мне в плоть и кровь с самого детства.

— Вот, значит, зачем она тебе была нужна.

— Да нахрена мне были нужны эти безмозглые девки! — Сафонов усмехается криво, снова откидывается на стул. — Никакого толку от них. Раскрывать рот им нужно позволять только по команде. И то только когда стоят на коленях перед ширинкой. Больше они ни на что не годны! Нет, Феликс. Я хотел показать тебе, что ты слабак и ничтожество, способное просрать компанию, которую мы с твоим дедом строили десятилетиями, из-за бабы.

На секунду меня накрывает тьмой, поднявшейся откуда-то из самой глубины души. Тьмой, которая говорит — давай. Убей его. Встань и размажь лицом по этому столу так, чтобы он никогда больше не произнёс ни одного слова о твоей женщине! О любой женщине, которую такие, как он, привыкли считать расходным материалом.

Я заставляю себя моргнуть, с усилием прогоняя морок. Вижу краем глаза, как шевелится Глеб, до этого момента практически сливавшийся со стеной в одном из углов кабинета. Опасается, что сорвусь. Правильно, на самом деле…

Но я не сделаю этого. Если я ударю — он может потом сыграть на этом. И выиграть. Хоть что-то. Поэтому — нет.

— Вы с моим дедом похожи, как близнецы, — заставляю себя усмехнуться.

— А ты на него не похож, — говорит он после паузы. — Вот в чём беда. Арнольд надеялся, что из тебя выйдет толк. Ломал, учил, вытирал тебе сопли. А стоило снова поманить тебя — и всё. Ты размяк. Бросил переговоры, сорвал контракт — и из-за чего? Из-за бабы, которая уже один раз показала, чего стоит!

— Значит, ты хотел доказать, что я не тяну на место главы компании, — произношу задумчиво.

— Я не хотел — я доказал! — он с торжеством смотрит на меня. — Никаких доказательств на меня у тебя нет. Твои новые люди начнут ошибаться ещё сильнее, чем накосячили сейчас, потому что понимают: их хозяин занят не бизнесом, а своей постелью. Я предъявлю то, что мне успела передать твоя маленькая шпионка — просто, знаешь ли, чтобы показать, что глава компании не видит творящегося под самым его носом. Совет поставит вопрос ребром. Всплывёт куча вопросов. И тебе придётся на них отвечать.

Переводит дыхание и продолжает почти с удовольствием:

— Арнольд подписал бы контракт, если бы видел выгоду. Или раздавил бы заказчика так, чтобы те сами переписали условия. Но точно не бросил всё и не рванул к девчонке с разбитой бровью!

— Поэтому Арнольд умер в одиночестве, — наклоняюсь чуть вперёд. — Знаешь, как? Тебя там не было. А я был. Он гнил изнутри, гнил долго, мучительно, очень болезненно — и сгнил окончательно ещё до того, как заколотили крышку его гроба. Когда я говорил, что вы похожи, я имел в виду именно это. С тобой будет то же самое.

Сафонов сглатывает, переставая улыбаться.

— Осторожнее, мальчик, — цедит сквозь зубы.

— Я давно не мальчик, — поднимаюсь со стула. — И именно поэтому, Вадим Ильич, моя маленькая шпионка передавала тебе документы с моего ведома и согласия.

— Что? — хмурится он.

— А ты не знал? — улыбаюсь почти весело. — Да ведь Аврора с самого начала всё мне рассказала. И действовала так, как я ей велел. И у меня есть этому все доказательства. Как и то, что спать с ней я стал только после того, как она стала моей законной женой!

— Ч-что? — Сафонов хватает воздух ртом.

— Надо же, какая незадача, да? — развожу руками. — О нашем браке, кстати, сразу был в курсе Марк Резанов — о котором ты, конечно, тоже знаешь, и который входит в Совет. Ах, да, документы, о которых ты говоришь, были сфабрикованы. Мной лично.

— Сукин сын! — он подскакивает с места, но тут уже Глеб, среагировав, перехватывает его, быстро усаживая обратно на место. — Ублюдок! — хрипит Сафонов.

А я наклоняюсь, упираясь ладонями в стол.

— Именно. Я тот самый ублюдок. Потому что не похож на своего деда. И слава богу.

— Это тебя и погубит, — выплёвывает он.

— Возможно. Но не сегодня.

Я выпрямляюсь и смотрю на Глеба.

— Пришлю Руслана. Оформляйте всё. По похищению Анны, по шантажу, по контракту отдельно. И Трофимова поднимайте. Мне нужен весь путь этой сделки — кто, когда и почему протащил условия в финальную редакцию.

— Сделаем.

— Жаль, что Арнольд не пришиб твою девку ещё тогда! Сразу надо было от неё избавиться! — слышу за спиной.

Видит бог, таких усилий, чтобы сдержаться, мне ещё никогда не приходилось прикладывать.

Но я всё-таки заставляю себя выйти из кабинета.

Ничего. С тем, чтобы избавиться, я и сам превосходно справился.

Квартира встречает меня тишиной.

Авроры нет.

Я всё равно захожу в её комнату.

Не знаю зачем, ведь последние дни она всё время была со мной. Но захожу.

Там темно. Постель аккуратно застелена. На спинке стула висит одна из её рубашек. Так и не перенесла всю свою одежду в мою гардеробную… Всё выглядит так, как будто она просто задержалась.

Но я знаю, что она не задержалась.

Она не приедет.

Заставляю себя достать мобильный, набрать Андрея, которого пару недель назад сделал начальником её охраны.

— Вы с ней? — спрашиваю, когда он отвечает.

— Да, я и Антон здесь, остальные за периметром, — тут же говорит парень.

— Отлично, остальных… можешь распустить до отдельного распоряжения. Остаётесь только вы двое. Без плотного кольца. Опасность уже не та.

— Понял.

— Но докладывать мне так же, как раньше.

— Конечно, Феликс Эдмундович.

Я сбрасываю звонок, выхожу из комнаты Авроры и аккуратно закрываю за собой дверь.

Следующие дни заполнены работой.

Это даже удобно. Работа не требует эмоций. Работа требует приказов, решений, подписей, совещаний, звонков, встреч, объяснений и увольнений. С этим я справляюсь.

По контракту быстро находится всё то, что я и ожидал найти. Обычная смесь жадности, спешки, страха потерять крупного заказчика и чужих подсказок, которыми охотно воспользовались те, кто должен был думать своей головой. Сроки возвращают на пересчёт, штрафы режут, себестоимость пересобирают заново. Связь зама генерального с Сафоновым всплывает тоже достаточно быстро для того, чтобы заказчик внезапно стал гораздо сговорчивее.

Из своего отпуска вместе с женой возвращается Марк Резанов.

Заходит ко мне в кабинет, молча читает сводку, потом поднимает глаза.

— Я уехал на медовый месяц на две недели, — говорит, качая головой. — Две недели, Феликс! Что с вами со всеми не так?

— Работай.

— Уже понял.

С ним становится проще. Не легче — легче не становится вообще, — но проще. Марк быстро берёт на себя часть переговоров, добивает все хвосты и, к счастью, не задаёт личных вопросов. Хотя я не могу не думать, что его Ева наверняка в курсе происходящего — они же с Авророй подруги.

Сафонова арестовывают с предъявлением всех обвинений, которые можно ему вменить. Руслан, с которым я виделся один раз, ходит хмурый и злой, но обещает, что дожмёт эту гниду. И я ему верю. У него есть свои причины хотеть закрыть его на максимум.

Главное, что он не может теперь тронуть мою жену.

Мою.

Я каждый раз спотыкаюсь об это слово.

Аврора больше не моя.

Формально ещё да. На бумаге. Но не по-настоящему.

Каждый вечер охрана присылает короткий доклад, самое основное. Аврора вернулась к себе в квартиру, сестра с ней. Приходил врач. Была доставка — ближайшая пиццерия. Аврора выходила в аптеку. Выходила в магазин.

Один раз Андрей пишет: «Она плакала на лестнице. Недолго. Потом вернулась в квартиру».

Я стираю сообщение, едва успев его прочитать.

И всю ночь не сплю.

Может быть… может быть, она жалеет? Понимает, что поторопилась? Согласится… ну, поговорить или хотя бы подождать…

Соглашение о разводе готовят быстро. Пару первых проектов я зарубаю, потому что мне не нравится, что адвокат хочет оставить Авроре минимум из возможного. Но в итоге он всё-таки делает то, что нужно.

— Здесь условия, которые вы просили, — говорит осторожно, положив папку мне на стол. — Недвижимость, счёт, компенсация, отсутствие взаимных претензий. Ваша жена при необходимости сможет внести правки.

— Она видела?

— Проект — нет. Сегодня отправим её представителю, если вы подтвердите.

— Отправляйте, — киваю, стараясь не задумываться, что это выводит нас на финишную прямую.

Адвокат уходит, а я смотрю на документы. Всё можно решить быстро. Как я и сказал в больнице. В кратчайшие сроки. Очень удобно…

На следующий день с самого утра Андрей сообщает, что Аврора поехала к юристам. Я читаю это и сначала почти ничего не чувствую.

Наверное, мозг просто отказывается понимать.

Иду в кабинет, собираясь поработать — сегодня я планировал делать это из дома. Но делать ничего не получается. Меня накрывает чем-то очень близким к панике… мелькает мысль, что, наверное, так и сходят с ума.

Она не подпишет!

Подскочив, начинаю метаться по кабинету из угла в угол, чувствуя, как давят стены — словно это клетка, которая становится всё меньше и меньше.

Аврора не подпишет! Не поступит так со мной! Она же… мы же…

Она знает, что я… как я к ней отношусь. Знает ведь! Мы прошли через всё вместе, мы изменились… я изменился.

Да, я перегнул палку. Но я сделал это ради её безопасности! Она не разведётся со мной из-за этого!

Стук в дверь почти заставляет вздрогнуть.

— Феликс…

— Что?! — вырывается у меня так, что приходится заставить себя как минимум контролировать голос. — Что? — повторяю уже спокойнее, разворачиваясь к Альберту.

— …Эдмундович, — договаривает он ровно.

— О, хватит, Альберт! — качаю головой, глядя на старика. — Хватит! — повторяю веско.

Нет у меня сил больше выслушивать эти реверансы.

— Чаю? — наклоняет голову он.

Как будто это решение всех проблем!

— Я бы предпочёл напиться, — отхожу к столу, падаю в кресло и утыкаюсь взглядом в потолок.

— Это не поможет.

— Ты говоришь, как большой специалист? — огрызаюсь, но тут же добавляю: — Извини.

Он-то ведь не виноват ни в чём.

— Не стоит, — усмехается Альберт. — Да, я говорю, как специалист.

— Я в любом случае не собирался, — вздыхаю, не сводя глаз с потолка. — Мне… нужна свежая голова. Так что да. Чаю.

— Принесу, — кивает Альберт, выходя за дверь.

Шаги возвращаются почти сразу же.

— У тебя там что, чай в соседней комнате был… — опускаю глаза на вошедшего и вскакиваю, чуть было не уронив кресло. — Аврора.

Жена стоит в дверном проёме. Я не видел её уже несколько дней, и меня вдруг накрывает осознанием, как я по ней соскучился.

Вот только… такое у неё лицо, такое, что…

Чёрт.

— Ты… вернулась собрать вещи? — выдавливаю из себя после долгой паузы.

Пожалуйста. Скажи «нет».

Пожалуйста…

— Да, — она еле заметно кивает.

Мне приходится отвернуться. Встать спиной.

Потому что я чувствую, как начинают стучать зубы. Стискиваю челюсти, но это не особо помогает.

— Я всё подписала, — слышу тихое.

Я понял.

Ты подписала.

Подписала бумаги на развод.

Ты уходишь. Оставляешь меня. Я всё-таки уничтожил всё окончательно.

Господи, почему… почему я не остановился вовремя?! Почему не рассказал тебе всё до того, как стало слишком поздно? Как я буду жить дальше?.. Как мне вообще дальше быть… без тебя? Какой в этом смысл?

— Феликс?

— Я понял, — заставляю себя ответить.

Под рёбрами так больно, что не получается сделать полноценный вдох.

Мелькает мысль: попроси её остаться. Попроси, сделай что-то — хоть что-нибудь! Скажи, что ты без неё не сможешь. Скажи, что она нужна тебе!

Я уже открываю рот. И останавливаюсь.

Я не смогу без неё. Мне она нужна. Я, я, я, всё время я…

А ей? Она подписала бумаги. Она хочет уйти. Это её решение. Я должен уважать его.

А раз так… я должен её отпустить.

Хоть раз в жизни, практически единственный раз за всё время наших отношений, я должен поступить правильно сам.

Всё во мне орёт, пытаясь заставить сдвинуться с места, подойти, схватить в охапку, поцеловать, просить… но я отказываюсь так действовать.

И просто поворачиваюсь. Очень надеясь, что у меня получится говорить нормально.

Она должна запомнить меня нормального. Того, кем я должен был стать рядом с ней. У меня хреново получалось… и не получилось до конца в итоге. Но я могу хотя бы показать ей, что действительно, по-настоящему старался.

— Ты уже знаешь, что будешь делать дальше? — выговариваю, концентрируясь на том, чтобы произносить слова, не вдумываясь в то, что они означают. — Тебе нужна какая-то помощь?

— Нет, — в голосе слышна неуверенность, даже обеспокоенность. — Ты и так дал мне больше, чем полагалось. По договору, я имею в виду.

Меня передёргивает внутри. Очень надеюсь, что снаружи не заметно.

— Если что-то понадобится, свяжись… — воздуха, чтобы договорить, не хватает, приходится сделать ещё один вдох. — …свяжись с адвокатом… или со мной напрямую, как тебе… будет удобно.

— Ты в порядке? — она делает шаг ко мне.

«Нет».

— Да, конечно, — киваю, не делая попытки выйти из-за стола.

Замечаю, как она ломает пальцы, сжимает руки.

Чувствует себя виноватой? Или ей просто неловко? Некомфортно рядом со мной? Снова…

Я так и не научился понимать её по-настоящему.

Или, может быть, это на самом деле невозможно в принципе?

Слишком многое у меня не получилось понять вовремя, что-то не получилось понять совсем. А теперь поздно.

Не будет больше ничего. Не будет её рядом. Не будет утреннего кофе, не будет язвительных перепалок, не будет совместных ночей…

Но она не виновата в этом. И не должна чувствовать вину. Поэтому я заставляю себя поднять на неё взгляд и сказать:

— Мне жаль, что всё вышло… так.

Фраза выходит слишком сухой даже на мой слух. И Аврора расправляет плечи, кивая мне.

— Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, — говорит тихо и, развернувшись, выходит из кабинета.

От того, чтобы рухнуть на пол и завыть, как раненый зверь, меня удерживает только мысль, что… она услышит.

Она не должна слышать.

Какая-то гордость у меня всё-таки осталась.

Какая, нахрен, гордость, Феликс?!

Вот она, цена твоей гордости, твоих поступков и твоего молчания! Получай!

Цепляясь за край стола, обхожу его, иду к выходу, не чувствуя ног, но не выхожу. Нет, мне лучше побыть здесь. Дверь… нужно только закрыть дверь…

* * *

Из запертого кабинета не доносилось ни звука.

Альберт покачал головой, глядя на дверную ручку, которую только что безрезультатно нажимал, пытаясь зайти внутрь.

Сильный мужчина никогда не захочет, чтобы его видели в момент слабости.

Но не понимает, что иногда можно и нужно показать свою слабость той, которая надеется увидеть в нём человека. Умная женщина от этого не станет уважать его меньше. Особенно если будет знать, что она и есть его главная, возможно, единственная слабость.

Старик, подумав минуту, перехватил поудобнее поднос и пошёл к другой комнате. Постучал, дождался невнятного «войдите».

Девушка, обернувшаяся к нему, только всхлипнула в очередной, явно не первый — судя по заплаканным глазам и покрасневшему носу — раз.

— Чаю, Аврора?

Она то ли ещё сильнее заплакала, то ли засмеялась, с размаху сев на кровать рядом с разложенным чемоданом.

— Ох, Альберт… иногда мне кажется, что без вас я бы окончательно сошла тут с ума, — несколько раз судорожно вздохнула, вытерла щёки. — Если бы всё можно было бы решить чаем…

— Иногда пара глотков даёт хорошую паузу на подумать, — слегка улыбнулся он, ставя поднос на комод и наливая чай в чашку. — Держите.

— Я дура, Альберт, — шмыгнула носом Аврора. — Я ведь знала, какой он. Помните, вы говорили, что хотели бы увидеть, как Феликс изменится рядом со мной? — вздохнула снова, поднимая глаза на старика.

— Он изменился, — мягко произнёс тот. — Возможно, не так сильно, как вам хотелось бы. Но изменился.

— Ох, я знаю, знаю! — она раздражённо откинула волосы с лица. — Я ведь и сама — не образец идеальной жены! И никогда такой не буду!

— Вы и не должны, — покачал он головой. — Вы нужны ему неидеальной, такой, какая вы есть.

— А я ему нужна? — горько усмехнулась Аврора. — Что-то незаметно.

— А он вам нужен? — спросил Альберт после паузы.

— Я… — она замялась, потом встала, поставила чашку обратно на поднос. — Мне нужен человек, которому я смогу верить, Альберт. Который будет так же доверять мне. От которого я не буду ждать вранья каждую секунду — вранья в вопросах, в которых лгать нельзя. Я…. возненавижу его, если буду постоянно бояться и подозревать, что он со мной нечестен. Что это за жизнь будет?

Старик только вздохнул. Спорить с этим было трудно.

Аврора помолчала минуту, потом снова отвернулась к чемодану, сложила туда стопку одежды.

— Мне жаль, что вы уходите, — сказал он, глядя на девушку.

— Мне тоже очень жаль, — голос у неё дрогнул, но она справилась с собой, повернулась, немного неловко и неуверенно улыбнулась. — Альберт… вы… может, будете мне писать? Хотя бы иногда? В смысле, как он тут… — смешалась, затеребила край свёрнутой кофты.

— Конечно, — кивнул он.

— И если вдруг что… мало ли… не знаю…

— Я вам расскажу, — Альберт улыбнулся. — Обязательно. Не переживайте.

— Спасибо, — выдохнула она с облегчением.