Феликс

Сегодня всё, что может пойти через одно место, идёт именно так.

Руслан уже несколько дней как привёз сестру Авроры в Москву. Девчонка оставалась под присмотром — и это был единственный плюс всей этой ситуации. Потому что Руслан моментально обнаружил, что за ними ведётся наблюдение. Ещё и вызверился, что раз следят — то хоть бы делали это не так топорно, а то такую слежку даже первоклассник заметит.

Спорить с ним я не стал — было ясно, что он просто на взводе. Понятно, что лучше уж вовремя обнаружить слежку, чем узнать о ней в крайне неудачный момент. И хотя меня совершенно не устраивало, что за ними следят, обнаружение этого факта помогло сделать определённые выводы. Судя по всему, Сафонов — в том, что это он, уже не было никаких сомнений — решил действовать через сестру Авроры, раз уж сама Аврора была для него вне досягаемости. Об этом после нападения я позаботился максимально.

Нападение вообще было его большой ошибкой. Тот факт, что зацепило меня вместо Авроры, не мог не дать понять — я в курсе если не всего, то многого.

Вспоминаю, как Аврора удивлялась тому, что шантажист никак себя не проявляет. Ещё бы он проявлял! Наверняка уверен, что любой его звонок, любое, даже случайное появление будет задокументировано и предъявлено в качестве доказательств. Вот и залёг на дно… пока что.

Жена даже не подозревает, сколько вокруг неё охраны. И слава богу. Не нужно ей знать, не её это дело, а моё. Безопасность Авроры — основной приоритет. Всё остальное опционально и решаемо.

Бесит меня другое. Мне так и не удаётся понять, что за многоходовку выстраивает Сафонов и к чему она по его плану должна привести. Не вижу я связи между девчонками, одну из которых максимально тупо и бессмысленно шантажировали, а вторую так же тупо запугивали, и проблемами в компании, которые наваливаются снежным комом.

Чистка отделов, которую мы провели вместе с Резановым совсем недавно, помогла убрать людей, назначенных «по знакомству», не один год работавших спустя рукава, которые ещё и не гнушались откатами. Но вместо старой гнили мы получили новую проблему — часть сотрудников ещё не успела вникнуть в специфику и косячила на ровном месте. В другое время это можно было бы пережить. Сейчас же любая такая ошибка могла обернуться куда более серьёзными последствиями.

На фоне всего этого шантажист из «старой гвардии» компании не просто раздражал — был серьёзной проблемой, которую нельзя было отложить на потом.

Поэтому когда мне звонит Руслан с очередным докладом, что он заколебался наблюдать за слежкой и ничего с ней не делать, я решаю… что тоже заколебался.

Меньше всего я сейчас хочу ждать, пока этот ублюдок выберет удобный момент для удара. Нужно бить первым.

— Насколько близко они подходят? — спрашиваю, прокручивая в голове, что у меня собрано на Сафонова.

Мало. Недостаточно. Но если он сорвётся, если сделает ошибку…

— Достаточно, чтобы раздражать, но недостаточно, чтобы брать за шкирку, — мрачно отвечает Руслан. — Один и тот же серый седан третий день появляется возле дома. Сегодня сменили водителя, но машину оставили ту же. Либо они идиоты, либо очень хотят, чтобы мы их заметили.

— Второе, — говорю задумчиво.

— Странная провокация, — после паузы скептически говорит Руслан.

— У меня такое ощущение, что Сафонов хочет, чтобы мы начали нервничать. Или чтобы девчонка начала.

— Она всем вокруг и так нервы мотает!

Я закрываю глаза и на несколько секунд стискиваю пальцами переносицу.

Аня уже и здесь успела довести Руслана до состояния, в котором он явно мысленно пришиб её несколько раз разными способами. С другой стороны, удерживать девчонку, которая хочет к сестре и не получает внятных ответов, — удовольствие сомнительное.

— Она знает про слежку?

— Я ей не говорил, но она же не дура, — нехотя сообщает Руслан. — Явно что-то подозревает, вот и бесится. Сегодня спросила, она под охраной или под арестом.

— Что ты ответил?

— Что если бы я её арестовал, то она бы сидела в наручниках и кляпе.

Я невесело усмехаюсь.

— Хочет сбежать, значит.

— Естественно…

— Пусть сбежит.

В динамике повисает молчание.

— Я… правильно вас понял? — говорит Руслан медленно. — Вы серьёзно сейчас говорите, чтоб я отпустил девочку прямо в руки этим…

Хм, надо же… «девочку». А была пигалица и паразитка.

— Ты не будешь её отпускать, ты будешь её вести.

— Это разные слова только у вас в голове.

— Нет. Разница в том, что рядом будешь ты. И мои люди.

— А если человек Сафонова окажется не один?

— Значит, возьмёте двоих. Или троих.

— А если они не подойдут, пока не убедятся, что она одна?

— Кто из нас профессионал, я или ты? Сделай так, чтобы убедились.

— Феликс Эдмундович, вы… сейчас предлагаете использовать её как наживку, — цедит Руслан. — Я против.

— А я против того, чтобы ждать ещё месяц, а потом всё равно сделать так же! — рявкаю, но тут же сбавляю тон. — Ты не можешь сидеть с ней бесконечно. Моя жена уже переживает, что сестра ей давно не звонит.

— Так расскажите ей!

— Нет! Нет, — повторяю тише. — Если расскажу, она не будет слушать… сорвётся к сестре… это опасно для Авроры.

— А для Ани не опасно?!

— Мой приоритет — моя жена! — отвечаю резко. — Всё остальное — допустимые потери!

И тут же сам слышу, как это прозвучало.

Так мог бы сказать дед. Так он и говорил, когда объяснял, почему жалость и эмоции не имеют значения, если мешают главной цели.

Меня передёргивает от этой мысли.

— Я не это имел в виду, — говорю уже тише. — Я имел в виду, что не позволю ему добраться до Авроры. Ни через документы, ни через компанию, ни через её сестру.

— Но её сестру вы при этом готовы подставить.

Он прав настолько, что хочется оборвать разговор. Приказать. Поставить его на место. Напомнить, кто здесь принимает решения и кто отвечает за безопасность.

Но если я сейчас это сделаю, окончательно перестану отличаться от деда.

— Руслан, — говорю глухо. — Она ведь всё равно попробует сбежать. Ты не можешь держать девочку там, пристёгнутую наручниками к батарее. Более того… она может натворить глупостей.

— Возможно. Но я этого не позволю.

— А за ней уже следят, — добавляю ровно. — Они ждут её ошибки. Нашей ошибки.

Руслан тяжело выдыхает.

— И поэтому вы хотите дать ей возможность ошибиться красиво и под присмотром. Вы же понимаете, что это звучит мерзко?

— Да, — вздыхаю, тру ладонью лоб. — Я не хочу, чтобы она пострадала.

— Тогда не делайте этого.

— Она пострадает сильнее, если момент выберем не мы.

— Может быть.

— Не может быть, а точно!

— Феликс Эдмундович, я сейчас не спорю с тем, что она попытается сбежать и может накосячить. Мне не нравится, что вы планируете этим воспользоваться.

— У тебя есть другой вариант?

— Есть. Расскажите всё вашей жене, заберите Аню к себе, пусть вдвоём под охраной сидят.

Я молчу.

— Неудобный вариант, да? — жёстко добавляет Руслан. — Потому что тогда ваша жена узнает, что сестра давно в Москве. И что вы ей врали! А при вашем варианте всё будет выглядеть так, что Аня сбегает сама, сама виновата, зато вы весь в белом всех спасли, да ещё и шантажиста поймали, так ведь?! Вот только что будет, если вы его не поймаете?! Если что-то пойдёт не так, Аня пострадает, а Сафонов всё равно уйдёт?! Что тогда?

Ничего.

Правда будет отвратительной, а оправдания будут звучать жалко. Я это понимаю уже сейчас. Понимаю — и всё равно не отступаю.

Всё будет так, как я решил. И всё пройдёт по плану.

— Со своей женой я разберусь сам, — произношу наконец. — А ты возьмёшь Сафонова.

Руслан только коротко усмехается.

— Очень надеюсь, что вы сами в это верите. Спорить бесполезно, я понял.

— Что нужно? — спрашиваю я.

Руслан какое-то время молчит, потом уже деловым тоном произносит:

— Её побег не должен выглядеть подготовленным. Она не поверит, что в квартиру просто забыли закрыть дверь. Думаю… я решу этот вопрос. Она будет уверена, что просто меня обдурила. Мне нужны двое ваших людей и ещё одна машина. И предупредите охрану, чтоб никакой самодеятельности.

— Договорились.

— И ещё, — Руслан делает паузу. — Я не буду ждать, чтобы её схватили, посадили в машину и привели нас к кому-то ещё. Мне плевать, насколько вам хочется вскрыть всю цепочку вплоть до Сафонова!

— Но…

— Или ищите другого исполнителя, — отрубает он. — Она не папка с документами, а живой человек. Ещё раз повторяю, я не буду ждать и не позволю, чтобы она пострадала.

Мне хочется сказать, что так мы можем упустить главное. Что человек Сафонова окажется мелким исполнителем и снова ничего не даст. Что нам нужен тот, кто стоит за всей этой историей. Но понимаю, что не могу давить.

Точнее, мог бы. Конечно, мог.

Но…

«Женщина, если от неё и есть какой-то прок, — только средство для достижения цели. Ничего больше, Феликс».

Нет. Я уже и так достаточно подтвердил, что во мне течёт кровь моего деда.

— Хорошо, — говорю наконец. — Это решение я оставляю за тобой. Действуй так, чтобы она не пострадала.

— Вот теперь можно работать, — выдыхает Руслан. — Я буду держать вас в курсе.

Я ещё некоторое время держу телефон у уха, даже когда выключаются короткие гудки. Потом опускаю руку и смотрю на дверь спальни, где сейчас спит Аврора. Не позволяю себе задуматься, что будет, если она обо всём этом узнает.

Не узнает. Она узнает только то, что я сочту нужным, чтобы она узнала.

Ради её безопасности. Только ради этого.

* * *

Утром в компании начинаются неприятности.

Коммерческий отдел уже несколько недель лихорадит из-за заключения большого контракта. Крупный заказчик, отличные финансовые показатели, перспектива стремительного роста.

На бумаге всё действительно выглядит почти безупречно.

Выглядело. До сегодняшнего дня.

Я открываю финальную версию договора, потом расчёты, потом внутреннюю переписку, потом снова договор. Чем внимательнее смотрю, тем яснее понимаю — это полная херня. В эту сделку заложили не прибыль, а хорошую дозу взрывчатки с коротким фитилём. Сроки стоят такие, как будто исполнять контракт будут не живые люди, а армия бессмертных идиотов без выходных и форс-мажоров. Штрафы за просрочку прописаны так, что один серьёзный сбой способен съесть всю маржу. Себестоимость в расчётах занижена, причём не на уровне «ошиблись в копейках», а так, что хочется позвать финансистов и спросить, на деревянных счётах они это, что ли, считали?!

Хуже всего то, что сделка уже прошла коммерческий блок, проектный департамент, финансы и юридическую службу.

То есть каждый, кто должен был остановить эту красоту на своём участке, почему-то кивнул и пропустил её дальше.

Я вызываю к себе руководителей. Коммерческий директор держится бодро и уверяет, что заказчик стратегический, рынок сложный, конкуренты дышат в спину, а такие возможности не лежат на дороге. Руководитель проектного блока выглядит не таким уверенным — понимает, что сроки на грани, хоть и утверждает, что при мобилизации ресурсов теоретически может проскочить. Зато финансовый директор бледнеет уже на третьем моём вопросе и начинает ссылаться на данные, которые получил от смежников.

Этого точно на замену.

Чёрт подери, как же мне сейчас не хватает Марка Резанова за этим столом!

— Вы хоть понимаете, что принесли мне на подпись? — спрашиваю угрожающе, глядя на них всех сразу. — Кто это считал?

Все начинают говорить одновременно.

И очень быстро становится ясно: сейчас толком ничего сделать они не могут. Коммерческий блок уже сообщил заказчику о готовности подписывать. Проектники подтвердили сроки, хотя сами же теперь признают, что подтверждали их при условии полного ресурса. Финансы не успеют за час пересчитать модель с нормальными вводными. Юристы могут переписать штрафы, но только если заказчик согласится.

— Тогда связывайтесь и запрашивайте согласие! — отрезаю, глядя, как потеет юрист.

— Эм-м-м… — тот, сглотнув, начинает копаться в мобильном.

А у меня вибрирует мобильный. Руслан.

Естественно. Ни минутой раньше, ни минутой позже…

— Слушаю! — рявкаю в трубку.

— Мы начали, — резкий голос. — Пока всё спокойно.

— Продолжайте. Держите в курсе, — отдаю команду и отключаюсь.

— Феликс Эдмундович… — блеет юрист, поднимая на меня глаза. — Заказчик… написал сам. Только что. Настаивает на встрече.

— А не охренел ли он?! — цежу, с трудом сдерживая бешенство.

— Феликс Эдм-м-мундович.… совет… все в курсе, ждут этот контракт… уйдёт к конкурентам… в нашей нынешней ситуации…

Поубивал бы всех нахер!

— Свяжите меня с ним сейчас.

Через минуту я уже слушаю того человека, с кем нужно разговаривать лично, если не хочешь через два часа получить официальное письмо о прекращении переговоров. Слушаю и понимаю — меня вынуждают ехать.

И не потому, что без меня никто не справится с разговором. А потому что, если я сейчас отправлю любого своего заместителя и руководителя рангом ниже, это будет выглядеть как попытка спрятаться за чужую спину. Заказчик хочет услышать от меня лично: мы подписываем или нет.

— Я приеду, — говорю наконец. — Но текущая редакция договора подписана не будет.

На том конце делают паузу.

— Тогда нам есть что обсудить.

— Вот и обсудим.

Я отключаюсь и несколько секунд смотрю на экран телефона. Всё это слишком не вовремя. Всё одновременно. Вся конструкция целиком ещё не видна, но… предчувствия крайне хреновые.

Поднимаюсь, беру папку с договором и поворачиваюсь к руководителям.

— Пока меня нет, пересчитать себестоимость заново. Не по желаемым цифрам, а по реальным. Проектному блоку — нормальный график, с запасом, а не эти ваши сказочные отчёты. Юристам — предел ответственности и штрафы в отдельную таблицу! Час на всё! Или ищите себе другую работу!

Хотя половина здесь сидящих и так будет её искать, я позабочусь.

Все исчезают моментально. А я, заставив себя выглядеть нормально, выхожу из кабинета чуть позже.

Прошу Аврору, сидящую за столом, отменить все мои встречи и сидеть в офисе. За жену я не переживаю — она не в курсе происходящего прямо сейчас с её сестрой, охрана усилена максимально. Ладно, почти не переживаю.

В машине снова открываю документы по контракту, но читаю через строку. Мысли всё время возвращаются к Руслану и Ане. К серому седану возле квартиры, где они жили. К тому, что Сафонов слишком долго молчит. К тому, что он не из тех людей, кто молчит без причины.

Телефон вибрирует, когда мы уже подъезжаем к офису заказчика.

— Говори, — отвечаю сразу.

— Наметилось движение, — напряжённый голос Руслана. — Все на месте. На контакт с ней пока не вышли. Но счёт идёт на минуты.

Я смотрю на стеклянные двери бизнес-центра, где меня уже ждёт заказчик. В одной руке у меня папка с договором, который нельзя подписывать. В другой — телефон, на том конце которого сейчас решается, насколько далеко зайдёт Сафонов.

— Не выпускай её из вида, — цежу сквозь зубы. — Ни на секунду.

— Так точно, — отвечает Руслан, видимо, машинально.

Отключаюсь и несколько секунд сижу неподвижно. Водитель вопросительно смотрит в зеркало.

— Ждать вас здесь?

Я смотрю на вход, потом на телефон.

— Да, — киваю уверенно. — И мотор не глуши.

* * *

Переговоры с самого начала идут хреново.

— Феликс Эдмундович, — произносит Трофимов, заместитель генерального со стороны заказчика, аккуратно складывая руки поверх договора, — мы несколько недель согласовывали условия. Ваши коммерсанты подтвердили цену. Ваш проектный блок подтвердил сроки. Ваши юристы сняли основные замечания. Поэтому ваши сегодняшние сомнения выглядят, мягко говоря, неожиданно.

— Они выглядели бы неожиданно, если бы появились из воздуха, — отвечаю твёрдо. — Но к сожалению, тут вопрос в тексте договора. В текущей редакции мы его не подпишем.

— Из-за сроков?

— Из-за сроков, штрафов и экономики проекта.

— То есть из-за всего сразу.

— Из-за того, что всё это вместе делает контракт опасным для моей компании.

— Странно слышать это на практически финальной встрече!

Прищуриваюсь, но решаю пока промолчать насчёт того, что на эту «практически финальную» встречу меня сдёрнули за час! Так эти дела не решаются!

— Мне тоже странно видеть такие условия после четырёх внутренних согласований, — говорю ровно.

— Тогда, возможно, вопрос не к нам, — тонко улыбается мужчина. — А к вашей управленческой системе.

— Со своей системой я разберусь самостоятельно. Сейчас мы говорим о договоре.

— Мы говорим о сроках, которые были подтверждены. О цене, которую предложила ваша сторона. И о штрафах, которые ваши юристы уже сочли приемлемыми. Вы понимаете, как это выглядит со стороны?

— Понимаю.

— Тогда вы должны понимать и другое. Если сегодня вы откажетесь от согласованных условий, мы вынуждены будем считать, что ваша компания не готова к проекту.

На столе у меня вибрирует телефон.

— А если я подпишу договор в текущем виде, — говорю, не отводя взгляда от своего собеседника, — мне через несколько месяцев придётся считать, что моя компания не готова к тому, чтобы продолжать работать так, как это мне нужно.

Мужчина напротив постукивает ручкой по столу.

Мобильный снова вибрирует.

На этот раз я всё-таки опускаю взгляд.

Сообщение от Руслана.

«Мы ошиблись. Она в машине. Ведём».

Мне на секунду перестаёт хватать воздуха. Я смотрю на экран слишком долго. Дольше, чем можно было бы списать на обычное рабочее сообщение. Потом смахиваю уведомление и поднимаю глаза.

— Что-то настолько срочное? — слегка улыбается.

— Решаемо, — выговариваю занемевшими губами.

— Отлично, — Трофимов чуть откидывается в кресле. — Тогда давайте решим и наш вопрос. Нам нужен ответ сейчас. Либо вы подтверждаете готовность подписать договор в согласованной редакции, либо мы прекращаем переговоры и переходим к следующему участнику.

— Следующему участнику? — переспрашиваю механически.

— Вы же понимаете, проект крупный. Ждать, пока у вас закончится внутренняя турбулентность, мы не можем.

Телефон снова оживает в руке. Я не хочу смотреть, что там… но смотрю.

«Перехватить не удалось. Пробуем».

На секунду в голове становится совершенно пусто.

Аня в машине. Всё идёт не по плану.

Аврора в офисе. Ничего не знает.

Передо мной Трофимов, который требует ответ.

И где-то за всем этим Сафонов…

Мужчина продолжает говорить, но у меня не сразу получается сосредоточиться на его словах.

— …мы, разумеется, предпочли бы работать с вами. Но если решение упирается в вашу личную позицию, а не в возможности компании, возможно, нам стоит обсудить проект с теми, кто лучше понимает преемственность ваших прежних обязательств.

Я медленно поднимаю на него взгляд.

— С кем, например?

— В вашем деловом круге достаточно людей, которые давно знают этот рынок, — Трофимов кидает на меня многозначительный взгляд. — И вашу компанию тоже. Иногда старые связи помогают быстрее находить решения.

Вот оно.

Всё сразу.

До меня вдруг доходит, разом…

Вот почему так срочно понадобились переговоры. Руслан сказал мне, что Аня «сбежала» — и тут же сообщение от заказчика. Ему сообщили…

А меня в итоге поставили в условия, когда любое моё действие приведёт к хреновым последствиям.

Останусь здесь и буду спасать контракт — рискую сестрой жены… Аврора мне не простит.

Сорвусь сейчас — оставляю переговоры в момент, когда заказчик уже готов сказать, что работать со мной нельзя.

Соглашусь на условия, лишь бы уйти — сам подпишу компании приговор.

А под рукой уже есть «старые связи», с которыми можно договориться.

Вот и решай, Феликс. Решай. Как поступил бы Арнольд?

Я прекрасно знаю, как. Нет ничего важнее дела. Защитить компанию любой ценой. Люди не важны. Тем более, если речь идёт о женщинах. Они вообще не люди.

«Активы сохраняют, Феликс. Расходный материал списывают».

Перед глазами вдруг встаёт улыбающаяся Аврора.

И я поднимаюсь из-за стола.

Трофимов выпрямляется.

— Феликс Эдмундович, я правильно понимаю, что вы уходите?

— Да.

— Сейчас?

— Именно сейчас.

— Тогда я вынужден зафиксировать отказ вашей компании от согласованных условий.

— Фиксируйте что хотите, — говорю, убирая телефон в карман. — Но договор в этой редакции подписан не будет.

— Вы понимаете последствия?

— Лучше, чем вы думаете.

Он тоже встаёт.

— Совет вашей компании знает, что вы в одиночку срываете контракт такого уровня? — в голосе слышен металл.

— Моя компания принадлежит мне.

— Владеть компанией и управлять ею — не одно и то же!

О, вот оно как. Ну конечно. Мне предъявят… на Совете встанет вопрос о том, насколько целесообразно действовал глава, принимая такое рискованное решение единолично.

Вот теперь всё окончательно ясно.

— Передайте Вадиму Ильичу, — говорю спокойно, — что он поторопился.

У Трофимова едва заметно меняется лицо. На долю секунды, но мне хватает.

— Не понимаю, о ком вы, — произносит сердито.

Я только усмехаюсь и разворачиваюсь к двери.

— Если вы сейчас уйдёте, — бросает он мне в спину, — вернуться к прежним условиям будет невозможно.

— Вот и хорошо, — киваю, не оборачиваясь.

В коридоре набираю своего первого заместителя.

— Слушайте внимательно, — говорю, быстро идя к лифту. — Все процессы по сделке остановить немедленно. Полностью! Заказчику официальное письмо: текущая редакция договора возвращается на пересогласование из-за существенных расхождений в сроках, штрафах и финансовой модели. Все внутренние согласования по этой сделке мне на стол. Отдельно — кто и когда общался с представителями заказчика вне общего контура.

— Феликс Эдмундович, это срочно?

— Вчера.

И ещё один звонок — Глебу.

— Трофимова проверь! — бросаю ему. — Связи с Сафоновым, личные встречи, звонки, общие посредники. Быстро!

— Принял.

Лифт едет слишком медленно. Скорее, скорее же… Смотрю на экран мобильного, не отрываясь. У Руслана получится. Получится, должно получиться, иначе…

Звонок раздаётся, уже когда выскакиваю из дверей.

— Жива. Почти цела, — сухой голос, в котором такое напряжение, что я на секунду думаю, что это кто-то ещё, не Руслан. — Посредника взяли. Аня… — переводит дыхание. — В больницу сейчас.

— Что с ней?

— Упала, рассечена бровь, возможно, лёгкое сотрясение мозга.

— Из посредника вытряхнуть всё возможное, — цежу, стиснув зубы. — Адрес скидывай. Я скоро буду.

Посредник раскалывается почти сразу. То ли Руслан применяет весь свой немалый опыт следователя, то ли мужик понимает, что покрывать своего «руководителя» смысла и выгоды у него никакой… но я только доезжаю до адреса, который скинул Руслан, — а у нас уже есть вся информация, в том числе сколько и за что ему заплатили.

— Берите Сафонова, — говорю Глебу, связавшись с ним.

Параллельно наблюдаю за Русланом. Вид у него — краше в гроб кладут. Похоже, винит себя, что не досмотрел за девчонкой.

— Куда Аню увезли? — спрашиваю, решив, что лучше мне будет поехать сначала к сестре жены.

С Сафоновым и без меня разберутся. Я с ним смогу позже поговорить. А вот Аню надо бы сразу проверить. И подготовить Аврору.

В целом, проблем возникнуть не должно. Она ведь действительно сбежала сама. Формально — сама. А Руслан её вытащил по моему приказу. Тот факт, что мы это спланировали…. ну, об этом ей неизвестно.

Во рту на секунду появляется мерзкий привкус. Да, во всей этой ситуации я действительно выгляжу… нормально. А сейчас, когда появлюсь в больнице — всё тем более будет так, как надо.

Спустя полчаса машина останавливается у приёмного отделения нужной больницы, я прохожу внутрь, в регистратуре называю нужную фамилию и спрашиваю, куда перевели девушку после осмотра. Дежурная медсестра сначала смотрит настороженно, но потом всё же кивает в сторону коридора и коротко объясняет, где палата наблюдения.

Именно туда я и иду, на ходу доставая телефон, чтобы набрать Аврору.

Но звонить не приходится.

Потому что моя жена стоит у двери палаты.