Феликс

Всегда был уверен, что я и смущение — вещи несовместимые.

Кажется, рядом с женой мне ещё предстоит сделать много удивительных открытий.

Женой, которая спокойно сидит под углом ко мне за столом в столовой, и ужинает… а я сижу, ем что-то, у чего практически не чувствую вкуса и пытаюсь… пытаюсь делать вид, что не прокручиваю в голове последние полчаса снова и снова и что, чёрт подери всё на свете, не смущаюсь от этого.

Её лицо, её голос, то, что она делала… со мной. Её «мне этого мало».

Охренеть… стоит только вспомнить — и приходится сильнее сжать вилку, потому что тело тут же откликается так, как будто у меня нет ни воли, ни опыта, ни минимального самоуважения.

Хотя с самоуважением сегодня вообще сложный вопрос. С одной стороны, то, что произошло в гостиной, до сих пор отзывается чувством стыда, сжимающим внутренности где-то под рёбрами. Не потому, что Аврора сделала что-то не так. Совсем наоборот. Она была… невероятна. Осторожная и смелая, растерянная и честная — у меня временами так сносило крышу, что все защитные механизмы отключались к чёрту.

Стыдно мне за себя.

За то, что не выдержал так быстро. За то, что она видела меня в состоянии, в котором я сам себя предпочёл бы не видеть. За то, что мне, взрослому мужчине, оказалось достаточно её взгляда и нескольких невинных прикосновений, чтобы сорваться.

И одновременно…

Одновременно я не помню, когда в последний раз чувствовал — и чувствовал ли вообще когда-то — что-то настолько… потрясающе естественное.

Снова кидаю взгляд на жену. Аврора переоделась в мягкое домашнее платье с широким воротом, сползающим ей на плечо, волосы собраны кое-как, вьющиеся пряди выбиваются из небрежного пучка, на лице почти нет следов того, что недавно происходило между нами в гостиной. Почти. Вижу искусанные губы, румянец на скулах, и она как раз в этот момент смотрит на меня. Вспыхивает, утыкается взглядом в тарелку, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отреагировать так же по-дурацки! Ну что за идиотизм, мать его так… как школьники, честное слово!

Но хотя бы понятно, что не я один не знаю, как теперь держать себя за ужином.

От этого почему-то становится немного легче.

— Ты почти ничего не ешь, — замечает она после паузы.

— Почему… ем, — опускаю взгляд на полную тарелку.

— Скорее задумчиво передвигаешь еду с места на место, — улыбается жена.

— У меня… сложные внутренние процессы, — отвечаю механически.

— Пережёвывания? — поднимает бровь Аврора.

Язва.

— В том числе, — невольно усмехаюсь.

Она смотрит на меня пару секунд, и я замечаю, как дрожат у неё, приподнимаясь, уголки губ, словно она сдерживает улыбку.

— Ты сегодня удивительно разговорчив, — произносит, отложив приборы.

— Ты удивительно наблюдательна.

— Я всегда наблюдательна, — пожимает она плечами. — Просто не всегда делюсь выводами.

— Может, поделишься сейчас? — прошу, отодвигая тарелку.

Всё равно больше ничего не съем.

— Выводами о тебе? — Аврора наклоняет голову к плечу. — Ты был… очень красивый сегодня. Ты вообще очень красивый.

Если б я в эту секунду жевал, то точно бы подавился!

А она вдруг улыбается так, что я в ту же секунду понимаю — я не захочу услышать её следующую фразу!

— А ещё ты, оказывается, умеешь очень мило краснеть. Никогда бы не подумала.

Всё. Господи. И чего мне молча не сиделось?! Лучше бы смотрел в тарелку… и не задавал лишних вопросов!

— Вот даже сейчас… Феликс? — мою руку, лежащую на столе, вдруг накрывает тёплая ладонь.

Вскидываю взгляд на жену, а она смотрит на меня как-то… виновато?

Непривычное ощущение.

— Прости, я не собиралась тебя дразнить, — говорит Аврора негромко. — Я просто сказала то, что правда думала. Если не хочешь говорить, мы можем закрыть эту тему. И вообще, если ты жалеешь, я…

— Нет! Я не жалею, — перебиваю её тут же.

Ещё не хватало, чтобы она сейчас закрылась!

— Ты выглядишь так, как будто ужасно недоволен собой, — она чуть сжимает пальцы на моей ладони. — Ты… зря так на себя смотришь.

— Как?

Аврора пожимает плечами, ворот платья сползает чуть ниже по плечу. Я машинально замечаю это, тут же заставляю себя отвести взгляд, поднять его обратно к её лицу — но вижу, что она заметила, и румянец на её лице становится как будто чуть ярче.

— Так, как будто произошло что-то постыдное, — говорит она тихо. — Для меня это не было… неприятно. Совсем не было. Наоборот, — запинается, её ладонь, дрогнув, сдвигается, но я успеваю повернуть руку так, чтобы слегка обхватить тонкие пальцы.

Не сжимаю, просто держу, надеясь, что она не сочтёт это нарушением границ.

Кажется, не считает. Потому что руку у меня не отбирает.

— Ты спросил про выводы, — улыбается после паузы. — Я ответила. А у тебя какие-то выводы есть?

— Мне было хорошо, — вырывается у меня. — С тобой, — добавляю тише. — Немного неловко… не из-за тебя, а из-за ситуации. Но хорошо.

Она выглядит смущённой, но довольной.

Спустя несколько секунд всё-таки вытягивает свою ладонь из моей, со вздохом откидывается на спинку стула и потягивается. Потом смотрит в тёмное окно, находит взглядом часы на стене.

— Я… наверное, пойду к себе.

Я с трудом успеваю удержаться от того, чтобы попросить её остаться.

Слишком рано. Слишком много всего за один вечер. Она хоть и говорила, что ей «мало», но это было в момент напряжения и возбуждения, когда эмоции ещё не улеглись. Я и так получил больше того, на что имел право рассчитывать. Так что мне надо её отпустить.

— Хорошо, — выговариваю, кивнув.

Аврора кидает на меня короткий взгляд, поднимается, делает шаг к двери, но сразу останавливается и поворачивается обратно.

— Ты тоже пойдёшь спать? — спрашивает негромко.

— Да.

— Не будешь работать?

— Не планировал, — качаю головой, про себя теряясь в догадках, к чему она.

— Удивительно… — бормочет Аврора, снова делает шаг к выходу и снова останавливается.

Вздыхает. Смотрит на меня и медленно произносит:

— Феликс… ты можешь меня проводить?

Я оказываюсь на ногах ещё раньше, чем успеваю согласно кивнуть. И только потом торможу себя. Тихо ты, идиот! Куда подскочил с такой скоростью?!

К счастью, она не пугается, только слегка, самую малость напряжённо улыбается.

Дохожу следом за ней до её комнаты, отказываясь думать, зачем она меня попросила. Останавливаюсь в шаге от двери в её комнату.

— Спасибо, — поднимает на меня глаза жена.

— За то, что проводил?

— За то, что не спросил, для чего мне это понадобилось, — смущённо отвечает она. — У меня… честно говоря, не было бы ответа.

Только киваю, глядя, как Аврора берётся за ручку, потом отпускает, смотрит на дверь, потом снова на меня.

— Я не хочу сейчас оставаться одна, — говорит шёпотом.

У меня всё внутри сначала замирает, а потом дёргается на эти простые слова. Она говорит без всяких намёков, без вызова, и я боюсь понять, что стоит за этой фразой.

— А чего ты хочешь? — спрашиваю осторожно.

— Сложный вопрос, — усмехается она.

— Я подожду.

Аврора опускает глаза, потом снова поднимает, смотрит так, что дыхание перехватывает.

— Я хочу… чтобы ты был рядом. Я не имею в виду какое-то продолжение, или разговоры, или… можно даже не в одной кровати, если тебе так будет проще.

Если мне так проще.

Ничего мне не проще!

Мне сейчас проще было бы выйти из квартиры, пройти пешком до офиса и провести ночь в переговорной. Потому что лечь рядом с ней и ничего не делать после всего, что было сегодня… это будет та ещё пытка.

И одновременно единственное, чего я действительно хочу.

— В моей комнате кровать больше, — замечаю, стараясь говорить спокойно.

— Да, точно… а у тебя спина ещё не до конца в порядке, тебе лучше у себя спать, — Аврора кивает, хмурится, словно вдруг сообразив, и я не возражаю, хоть и не считаю это серьёзным доводом. — Но… мне в душ надо.

— Ты можешь сходить в душ у меня, — сказав, тут же осознаю, что это неподходящая идея. — Или я могу подождать тебя здесь.

— Правда? Тогда проходи и подожди, — она, словно решившись, открывает дверь, заходит первая. — Я быстро.

Скрывается в ванной, а я опускаюсь в кресло. Вдруг понимаю, что нахожусь здесь впервые без присутствия Авроры, но с её непосредственного разрешения. Оглядываюсь вокруг и хмурюсь — комната кажется какой-то… пустоватой. Словно вылизанный гостиничный номер. Может, ей хотелось бы что-нибудь поменять здесь?

С другой стороны, я всё-таки надеюсь, что совсем скоро она будет жить в моей комнате. Вот её пусть и меняет по своему вкусу.

Мысль неожиданно приносит сильное удовлетворение, и я, кивнув сам себе, достаю мобильный, проверить почту.

Несколько рабочих писем, короткое сообщение от Марата, уточнение по завтрашнему графику. Ничего срочного и такого, что требовало бы моего участия прямо сейчас. Я уже собираюсь убрать телефон, когда на экране загорается входящий вызов.

Кидаю взгляд на ванную, где шумит вода, и, встав, выхожу за дверь.

— Да, Руслан, — отвечаю тихо.

— Она сегодня пыталась сбежать, — говорит он вместо приветствия таким тоном, словно готов убивать.

Только этого не хватало!

— Далеко убежала? — уточняю, потому что понимаю, что, если б у Руслана не получилось её вернуть, звонок был бы другим и слова были бы другими.

— На вокзал, — цедит мужчина. — Билет в Москву купила за наличку.

— Цела?

— Да что ей сде… — он закашливается, потом продолжает: — Только потому, что я каким-то чудом удержался и не выпорол эту паразитку! — вздыхает так, что даже в динамике шуршит. — Феликс Эдмундович, мне в столицу надо. У меня два процесса, следственные действия… не могу я больше здесь сидеть!

— Сколько у тебя ещё есть времени?

— Два дня, не больше.

Стискиваю зубы, невольно смотрю на приоткрытую дверь Аврориной комнаты… очень некстати это всё. Очень! Я рассчитывал, что разберусь с шантажистом быстрее. И тогда ради бога — пусть бы её сестра приезжала, пусть бы виделись или созванивались, сколько угодно.

Но сейчас… Чёрт. Пока я не прижал Сафонова, он может попытаться их использовать. Да что там может — наверняка попытается! Я ведь так и не выяснил его конечную цель.

А две девчонки, переживающие друг за друга и не особо доверяющие присматривающим за ними мужчинам — явно мы с Русланом тут в одной лодке — очень лёгкая цель.

— Твоё предложение? — спрашиваю резко.

— Либо передать её другому человеку здесь, либо везти со мной в Москву. Второй вариант надёжнее. Она и так хочет туда, сопротивляться самой поездке не будет. Вопрос только в том, чтобы до вашей жены раньше времени не добралась… но тут я этой пигалице вариантов не оставлю, — говорит так многообещающе, что я невольно хмыкаю.

— Вези с собой, — решаю быстро. — Место для вас подготовят.

— Хорошо, — слышу ответ, а потом после короткой паузы неохотное: — Феликс Эдмундович, может, разрешить ей позвонить?.. Пусть бы позвонила сестре, успокоилась немного…

— Нет! — отрезаю сразу. — Нет, моя жена не в курсе, и я не буду ей рассказывать, пока они обе не окажутся в безопасности.

Руслан на том конце тяжело вздыхает.

— Хорошо. Послезавтра утром выедем. Я сообщу маршрут.

— Сообщите сразу, как сядете в поезд. И держите её рядом. Не выпускайте из поля зрения.

— С этим проблем не будет, — произносит он мрачно. — Я теперь даже моргать рядом с ней не планирую.

— Вот и отлично.

Сбрасываю вызов и несколько секунд стою в коридоре с телефоном в руке.

Аврора взбеленится, когда узнает, что я опять всё от неё скрыл. Но зато они обе не пострадают. Это достаточно веская причина, чтобы молчать.

Внутри неприятно скребёт мысль, что, когда она услышит мои объяснения, ей будет плевать, насколько они правильные. Но я отмахиваюсь от неё. Иногда цель оправдывает средства. Аврора поймёт.

Сую мобильный в карман, захожу обратно в комнату — и вовремя. Шум воды стихает, через несколько секунд открывается дверь ванной, и Аврора выходит, вытирая полотенцем влажные волосы.

На ней мягкая домашняя футболка и длинные светлые брюки. Ничего особенного. Ничего такого, от чего нормальный мужчина должен был бы потерять способность думать.

К сожалению, я сегодня уже доказал, что к нормальным мужчинам не отношусь.

— Всё в порядке? — спрашивает Аврора. — Я слышала твой голос…

— Звонили по работе, — говорю ровно. — Ничего срочного.

— А-а-а, — она кивает, оглядывается, берёт с комода расчёску, проводит по своим кудрям.

Удивительно, они от этого как будто только сильнее завиваться начинают…. Тёмное влажное золото. У меня вдруг начинают чесаться пальцы — так хочется прикоснуться к этой копне.

Аврора тем временем откладывает расчёску и немного неуверенно смотрит на кровать, потом на дверь, потом на меня…

— Если я передумаю… — начинает тихо.

— Вернёшься к себе, — киваю сразу. — Или скажешь мне уйти.

— Вот ещё я тебя из твоей же комнаты не выгоняла, — ворчит она с облегчением, идя к выходу.

У моей спальни мы останавливаемся через минуту.

— Последний шанс сбежать, — усмехается она немного сдавленно.

— Твой или мой? — пытаюсь поддержать шутку.

— Мой, конечно, — качает головой. — Ты же у нас чемпион по выдержке…

— После сегодняшнего я бы не стал бросаться такими словами, — хмыкаю и открываю перед ней дверь. — Устраивайся, как тебе удобно, я пойду в душ, если ты не против.

— Нет, конечно, — вздыхает Аврора.

Я, правда, уже принимал душ сразу после того, что случилось в гостиной. Но лишним не будет.

Когда выхожу, Аврора уже сидит на постели, устроившись по-турецки и опираясь спиной на подушку у изголовья.

— Устала? — спрашиваю негромко, подходя к кровати с другой стороны. — Не будешь против, если я выключу верхний свет?

— Да, выключай, — она рассеянно кивает, и я щёлкаю выключателем, оставляя только неяркую подсветку.

— Я могу лечь?

— Феликс, ну в самом деле, это же твоя кровать…

— А как же ориентиры? — осторожно опускаюсь, ложась на спину, и поворачиваю голову к ней.

Аврора смотрит на меня, сползает ниже, сворачиваясь калачиком на боку ко мне лицом, подкладывает руки под голову.

— Феликс, я тут думала…

— Мне уже страшно, — говорю тихо, когда повисает пауза.

— Да нет, — вижу её улыбку в приглушённом свете, но она тут же снова становится серьёзной, вздыхает. — Думала… в общем, о тебе. О том, что ты чувствовал. И как, ну… то есть… — запинается, потом с досадой выдыхает: — Господи, почему это всё так невозможно говорить словами?

— Скажи прямо, так, как есть, — поворачиваюсь, тоже устраиваясь на боку. — Что и когда я чувствовал, я не понял?

— Ты сказал, что тебе было хорошо, — отвечает тихо, и я чувствую, как мгновенно начинает стучать в висках, когда до меня доходит, о чём она. — Тебе… было очень хорошо?

— Аврора… — выдыхаю сквозь зубы.

— Я спрашиваю, не чтобы поиздеваться! Просто… ответь?

— Да. Очень, — отвечаю глухо. — Так лучше?

— Я раньше думала, что если тебе хорошо, то мне от этого обязательно должно быть плохо, — говорит она, и я невольно стискиваю челюсти покрепче. — А сегодня всё было иначе. Мне… понравилось видеть, что тебе хорошо из-за меня. И стало… интересно, — сглатывает, а мне вдруг перестаёт хватать воздуха.

В прошлый раз её «интересно» довело нас до моего оргазма в гостиной на диване.

— Интересно… как это бывает? — облизывает губы, и это движение как будто направленно бьёт меня прямо в пах.

— Ты говоришь о себе? — спрашиваю осторожно.

Она молчит, а потом едва заметно кивает.

Господи, дай мне сил пережить эту ночь…

— Это не значит, что я готова ко всему… прямо сейчас… — Аврора приподнимается на локте, глядя на меня. — Но после того, что было с тобой, мне… хочется понять. Почувствовать.

— Ты хочешь, чтобы я подсказал тебе, что нужно сделать? — уточняю после паузы, не зная, как сформулировать достаточно точно и одновременно деликатно.

— Ты можешь сделать что-то сам, — выдыхает она.

— Тогда… ты позволишь? — медленно сдвигаюсь по кровати ближе к ней.

Она сама протягивает руку, берёт мою ладонь и опускает себе на талию.

— Поцелуешь меня? — спрашивает еле слышно.

Медленно наклоняюсь к ней и так же медленно целую, раскрывая ей губы, чуть сминая, лаская, проводя по ним кончиком языка, словно леденец облизываю. Главное — не зайти слишком далеко, не перегнуть палку, не позволить себе лишнего…

Никогда ещё я не думал так много в такие моменты. Двигаюсь так медленно, как только могу, предупреждаю, что буду делать, прежде чем коснуться плеча или чуть приподнять края футболки.

И каждый раз, когда она кивает или шепчет «да», у меня внутри словно что-то ломается и собирается заново. Потому что это не похоже ни на что из того, что я знал раньше. Это не власть… не завоевание. Даже не обычное желание. Это что-то большее, что-то, чему я не могу найти названия.

Аврора начинает дрожать. То напрягается, то расслабляется, то сама тянется ко мне, то вдруг замирает, прислушиваясь к себе. Я не тороплю. Не спрашиваю каждые несколько секунд, хотя хочется. Просто останавливаюсь, когда чувствую, что она задерживает дыхание, и продолжаю только тогда, когда она сама снова касается меня.

Постепенно её пальцы в моих волосах начинают сжиматься сильнее.

Дыхание сбивается. Она уже не пытается выглядеть спокойной.

И это, наверное, самое прекрасное из всего, что я когда-либо видел.

Меня сводит с ума всё в ней, всё кажется красивым, даже её неловкость и неуверенность. Которая саму Аврору, видимо, уже раздражает.

Да. Ей же мало, я помню...

— Я не знаю, что делать! — шепчет она почти сердито, на секунду оторвавшись от моих губ.

Ох, ведьма моя... зачем тебе что-то делать?

— Не надо ничего делать, — качаю головой. — Почувствуй...

Беру одну её руку, тяну, преодолевая короткое сопротивление, кладу ладонь ей на самый низ живота, свою сверху, чуть переплетаю наши пальцы, начиная поглаживать — и почти сразу слышу слабый вскрик, который она тут же пытается скрыть, уткнувшись мне в плечо.

— Не надо, не прячься, — прошу её, с трудом переводя дыхание.

— Стыдно… — выдыхает она еле слышно.

— Мне тоже было.

Аврора замирает, а потом вдруг тихо, почти беззвучно смеётся.

— Справедливо.

И этот смешок почему-то окончательно меняет всё. Снимает последнюю неловкость, оставляет нас двоих, взвинченных, задыхающихся от желания.

Аврора сама тянет ниже мою руку, всё ещё сжимающую её пальцы, я склоняюсь к её груди под футболкой, но сначала ловлю затуманенный желанием взгляд.

— Можно? — спрашиваю на выдохе.

— Да-а-а… — стонет она и сама тянет ткань вверх свободной рукой.

Помогаю, задирая футболку ей до подбородка, и, наклонившись, впиваюсь губами, втягивая в рот сосок, одновременно сильнее лаская её внизу пальцами.

— О, Боже… — слышу сверху задыхающееся. — Боже-боже-боже, пожалуйста! Ещё…

Отстранённо понимаю, что и сам сейчас кончу — мне даже касаться себя не надо, пах прижат к кровати, член пульсирует… но важнее сейчас не это.

А то, что Аврора вскрикивает в последний раз, сжимаясь и вцепившись ногтями в мою руку, зажимая её между бёдер. Я подтягиваюсь чуть выше, прижимаюсь губами к нежному изгибу между шеей и плечом, ловя её дрожь, вжимаюсь пахом в постель и зажмуриваюсь, чувствуя, как накатывает волна оргазма, накрывая с головой и унося к чёрту сознание и способность думать.

— Это.… было… интересно, — слышу слабое спустя несколько минут и не могу не улыбнуться, переводя дыхание.

Приподнимаюсь, осторожно высвобождаю свою ладонь и помогаю Авроре опустить футболку на место.

Я бы снял с неё всё это! Но нельзя. Не сейчас.

— Мне можно остаться? — спрашиваю тихо.

Вместо ответа она сама протягивает руку, находит мои пальцы, переплетает со своими и разворачивается чуть боком.

— Обними меня? — говорит немного невнятно.

И когда я со вздохом прижимаю к себе свою сонную жену, мне вдруг кажется — вот так, наверное, и выглядит счастье. Когда не пытаешься удержать силой, а получаешь — отданное добровольно.