Аврора

На свадьбу Евы и Марка Резанова на следующей неделе я еду одна. Не успела заметить, как пролетело время — а уже стою перед зеркалом в светлом, отливающем золотистым платье, удивительно подходящем к оттенку моих волос.

Платье помогла выбрать Ева. И я была благодарна подруге за то, что это действительно элегантный и красивый наряд, делающий меня по-настоящему симпатичной. Хотя от Евы странно было бы ждать, что она будет обряжать подружек невесты во что-то ужасное, чтобы выглядеть ещё красивее на их фоне — я такое встречала в своей прошлой жизни, присутствуя на паре свадеб моих так называемых «подруг», змей вроде Регины.

Поправляю в последний раз волосы и вдруг понимаю, что думаю о Феликсе. Мне странно и немного неловко ехать без него. Точнее, неловко, как это всё выглядит со стороны — я подружка невесты, замужняя женщина, но без мужа.

Кстати, сам Феликс воспринимает всё более чем спокойно.

— Это их свадьба, — говорит однажды утром, когда я всё-таки не выдерживаю и как можно небрежнее замечаю, что это, наверное, странно, идти одной. — Они сами решают, кого хотят видеть рядом. Если бы Резанов хотел видеть меня на своей регистрации, он бы сказал. Но я не удивлён, что не сказал.

— Ты не обиделся? — спрашиваю, подозрительно глядя на него.

— На Резанова? За то, что он не зовёт меня на собственную свадьбу камерного формата? Нет, — спокойно качает головой мужчина. — Мы с ним в хороших отношениях, но позволь тебе напомнить, что… — он вдруг запинается и замолкает.

А я почему-то вдруг сразу понимаю, что именно он хотел сказать и почему остановился.

— Что он тоже не присутствовал на нашей свадьбе, — говорю с максимальным ехидством. — Хотя, если уж на то пошло, невеста на ней тоже не присутствовала!

Феликс пару раз открывает рот, пытаясь что-то сказать, но в итоге ничего не говорит. А мне почему-то не хочется продолжать этот разговор и ссориться.

— Ладно, я тебя поняла, — говорю спокойно. — Значит, я могу идти без всяких угрызений совести. Да к тому же, ты вроде как всё ещё не вполне здоров.

— Безусловно, — скрипуче соглашается муж, и я усмехаюсь.

Вынудила согласиться с малым злом, чтобы не возвращаться к большому.

Сегодня, в день самой церемонии, я его не видела. У него какое-то важное совещание, заперся у себя в кабинете с самого утра. Ну и ладно.

Кинув последний взгляд на своё отражение в зеркале, неожиданно подмигиваю сама себе и выхожу из комнаты, а потом в сопровождении охраны и из квартиры.

Мы с Феликсом продолжаем с переменным успехом пользоваться ориентирами, как окрестила это мой психолог. Слово, конечно, какое-то дурацкое, но почему-то приживается. Феликс теперь предупреждает меня, что подойдёт, прежде чем действительно подойти. Правда, иногда, в зависимости от своего настроения и состояния, произносит это таким тоном, как будто отчитывается перед комиссией по технике безопасности. Я не огрызаюсь в ответ. Во всяком случае, стараюсь не огрызаться. Время от времени это начинает напоминать мне странный бытовой эксперимент. Но он… работает.

Страх не возвращается.

У нас получается не всё и не всегда. Иногда Феликс всё равно забывается, а я всё равно вскидываюсь, и тогда мы оба замираем, как два идиота, пойманные на месте преступления. Он злится. Я тоже злюсь. Потом он сквозь зубы сообщает, что не хотел меня напугать, а я поправляю его, что я не испугалась, а просто среагировала. Вера Тимофеевна в нашу очередную встречу говорит, что это важное различие. Я про себя думаю, что это всё напоминает дурдом, но хотя бы дурдом с понятными правилами.

Регистрация проходит в небольшом зале, почти без гостей. Только Ева, Марк, я и Адам, младший брат Марка, которого я вижу впервые.

Ева невозможная.

Красива она просто до неприличия. В белом платье, одновременно напоминающем стиль ампир и древнегреческие наряды, без тяжёлой пышности, с сияющими глазами… Неудивительно, что Марк не может оторвать от неё взгляда. У меня создаётся такое впечатление, что он не видит вообще ничего, происходящего вокруг, кроме своей невесты. Мужчина смотрит на неё так, что мне просто неловко стоять поблизости в качестве свидетельницы. Словно я случайно увидела что-то слишком личное и для чужих глаз не предназначенное, хотя мы вообще-то на регистрации брака, естественно, тут всё очень личное.

Пока регистратор торжественно говорит свою речь, Марк держит Еву за руку так осторожно, словно не до конца верит, что ему это позволено. А когда она ему улыбается, у него делается такое лицо, что я опускаю глаза и утыкаюсь взглядом в букет, который держу в руках, чтобы не пялиться на них.

У меня не получается не завидовать. Не подруге и не её жениху… точнее, теперь уже мужу. Я завидую этой абсолютной ясности между ними. Они знают. Оба. Знают о том, что любят, и уверены друг в друге.

Сдерживаю вздох. Вот ведь… у кого-то бывает так, легко, просто и понятно. А у меня сам чёрт ногу сломит, и в голове, и в отношениях.

После слов «объявляю вас мужем и женой» Марк с Евой целуются так, что, даже если бы зал загорелся, они бы наверняка не заметили. Я торопливо перевожу взгляд на Адама, стоящего напротив, со стороны Марка, который немного напряжённо мне улыбается, и думаю, что ему, наверное, тоже неловко, как и мне.

Вообще он оказывается неожиданно приятным. Вполне симпатичный, даже, пожалуй, красивый, очень похожий на брата, разве что более расслабленный и насмешливый. Тепло разговаривает с Евой, слегка поддразнивает Марка, мило и дружелюбно общается со мной, не делая ни малейших попыток ухаживать, за исключением простой галантности мужчины по отношению к женщине — и слава богу!

Удивительно, но сами жених с невестой реагируют на него как-то… вроде очень радостно, но одновременно так, словно не ожидали его присутствия. Но я не вдаюсь в подробности их отношений — Ева успевает сказать мне, что Адам уехал работать на Дальний Восток, и они не были уверены, что он успеет приехать.

Пару раз я успеваю заметить у мужчины странный, словно остановившийся взгляд — такое ощущение, что ему стоит усилий вернуться к происходящему. Сочувственно думаю, что, наверное, это из-за работы, раз он приехал так внезапно, что даже Ева с Марком об этом не знали.

После регистрации мы едем в ресторан, где уже накрыт стол в небольшом отдельном кабинете с панорамными окнами. Еда вкусная, обслуживание незаметное, но моментальное, Ева смеётся, не отпуская руку Марка, Адам рассказывает какие-то истории, на которые Резанов закатывает глаза и делает вид, что не понимает, о чём идёт речь, но по тому, как Ева смотрит на мужа, становится ясно, что ей нравится даже это его сдержанное недовольство.

У меня даже получается расслабиться.

Не полностью, конечно. Делать это полностью я, кажется, вообще разучилась. Моя охрана где-то рядом возле ресторана — мне приходится заранее предупредить об этом Еву, хотя подруга реагирует абсолютно спокойно, сообщая, что у неё тоже одно время была постоянная охрана, приставленная Марком, и что я могу не переживать, она договорится и им принесут перекусить.

Мне сразу становится жутко любопытно, зачем её муж приставлял к ней охрану и как он это делал — тоже без её ведома? Но не отвлекать же подругу…

Уже после того, как подают чай, фрукты и десерты — мы все как-то синхронно отказались от спиртного — я выхожу в туалет. Поправить помаду и вообще… подышать.

Беру с собой сумку, в которой лежит мобильный, и ловлю себя на очередном, уже не первом сегодня желании проверить, не писал ли мне Феликс. Хотя он, по-моему, ни разу этого и не делал — это вообще не в его привычке, он просто звонит при необходимости.

Поддавшись слабости, включаю телефон, но ни сообщений, ни пропущенных звонков нет. Напоминаю себе, что я не должна отчитываться перед ним — и вообще ему наверняка посылает отчёты охрана… но не могу не думать, как он там и чем занимается.

Выйдя из туалета, останавливаюсь, не сворачивая в коридор, ведущий к нашему кабинету. Здесь тихо, приглушённый свет отражается в сложной стеклянной конструкции, через которую можно рассмотреть общий зал ресторана и мерцающий вечерними огнями город за дальним окном.

В очередной раз перевожу дыхание, делаю пару шагов вперёд — и понимаю, что вижу за углом слившуюся в поцелуе пару.

Господи, не хватает мне собственного триллера, чтобы на чужой свадьбе случайно шпионкой подрабатывать! Уже собираюсь отступить, но цепляюсь взглядом за происходящее… и не могу отвести глаз.

Марк так сильно вжимается в Еву, которую целует, что возникает ощущение, что за ними сейчас сломается подоконник, о который они опираются. Она не отстаёт от него, закинув руки ему за шею и, кажется, желая стать к нему ещё ближе. Руки мужчины опускаются с её талии ниже, он подхватывает её, закидывая одну ногу себе на бедро — белая ткань платья на чёрной ткани его костюма внезапно кажется такой ослепительно яркой, что у меня жжёт в глазах.

Я зажмуриваюсь и с трудом отшатываюсь назад, тяжело дыша. Мне вдруг становится жарко, сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, мелко дрожит в солнечном сплетении, а живот скручивает тугим узлом. Несколько раз сглатываю, слабо передёргиваюсь от накрывшего внезапно озноба, а потом, чуть не споткнувшись пару раз по пути, возвращаюсь в туалет.

Зеркало отражает безумную девицу с красными щеками и воспалёнными губами. Мои рыжие волосы на короткую секунду кажутся мне какими-то наэлектризованными.

— Да что со мной… — выдыхаю кое-как, включаю воду, подставляю под неё ладони.

Пережидаю дрожь, которую получается успокоить далеко не сразу, промокаю щёки и лоб холодной водой — хорошо, что не красилась много, только глаза и губы.

Когда выхожу повторно, иду очень осторожно, надеясь, что больше ничего лишнего не увижу — слава богу, так оно и получается. Ева с Марком и Адам вместе с ними сидят за столом. Правда, мне приходится сдержать неловкую улыбку, потому что я невольно замечаю искусанные припухшие губы подруги и взъерошенные волосы её мужа.

— Ева, мне, наверное, пора… — говорю тихонько, сев и наклонившись к ней.

— А?.. что… прости, Аврор, не услышала… — Еве явно приходится сделать над собой усилие, чтобы оторваться от мужа, и то до конца не получается.

Да, мне точно пора. Эта влюблённая парочка никого уже не видит.

— Я поздравляю вас ещё раз, — произношу громче.

— С-спасибо, — откликается Марк, слегка запинаясь и не отводя взгляда от жены.

— Да, ребят, — Адам, явно решив взять всё в свои руки, поднимается с места. — Поздравляю вас! Мне тоже пора, у меня самолёт завтра рано утром.

Все мы наконец приходим в движение. Ева стискивает меня в объятиях, благодарит, я неловко отмахиваюсь.

— Я была только рада, — киваю им обоим, прощаюсь с ними и с Адамом и иду к выходу из ресторана, где вижу тут же вставших мне навстречу Андрея с Антоном.

— Домой, Аврора Романовна? — уточняет один из охранников.

— Да, — киваю немного устало, хотя ещё совсем не поздно.

В машине я смотрю в окно на вечерний город, на огни, на отражение собственного лица в стекле и пытаюсь заставить себя думать о чём-то отвлечённом… но у меня очень фигово получается. Мысли всё время сворачивают куда-то не туда.

В холле квартиры меня встречает Альберт. Хотя я почему-то думала, что увижу не его.

— Феликс в кабинете? — спрашиваю, снимая туфли и с удовольствием становясь на пол босиком.

— Нет, у себя в спальне, — отвечает Альберт. — Врач на осмотре сегодня был очень убедителен.

— Надо же, — бормочу себе под нос. — Чудеса всё-таки случаются.

Мне бы пойти к себе. Переодеться, принять душ, смыть остатки косметики… но я вместо этого сворачиваю в другой коридор, не позволяя себе задуматься, дохожу до знакомой двери, которая оказывается приоткрытой, стучу костяшками пальцев по створке и открываю её после короткого «войдите».

Феликс сидит на кровати поверх одеяла и покрывала. Именно сидит, не лежит — с парой подушек под спиной, на коленях ноутбук. Отрывается от экрана и смотрит на меня.

Сначала на лицо, потом взгляд сползает ниже, на шею, открытые ключицы и плечи, резко спускается ниже, к моим босым ногам, потом взлетает обратно к лицу.

— Ты почему не спишь? — спрашиваю как-то чересчур быстро.

Он не отвечает сразу. Только продолжает смотреть, и от этого взгляда дыхание сбивается, а низ живота скручивает, почти так же, как в коридоре ресторана, когда я увидела целующихся Марка и Еву.

— Ты очень красивая, — говорит Феликс хрипло, и мне на секунду кажется, что ему тоже тяжело дышать.

Но он не делает ни одной попытки встать и приблизиться. И от этого мне чуточку, самую капельку легче.

— У тебя что, температура поднялась? — пытаюсь съязвить, хотя получается так себе.

— В каком-то смысле… — рассеянно сообщает мужчина, и у меня начинают гореть щёки. — Как… — он откашливается и начинает ещё раз: — Как свадьба?

— Хорошо, — отвечаю после паузы. — Они замечательные… Марк на Еву смотрел так, что… — запинаюсь и замолкаю, потому что не собиралась ничего такого говорить.

— Как смотрел? — Феликс выпрямляется, чуть подаётся вперёд.

— Не знаю…. - выдыхаю, глядя на него.

Он молчит. У меня мелькает мысль, что сейчас самое время сказать «спокойной ночи» и уйти… но я этого не делаю. Наоборот. Делаю шаг к кровати, потом ещё один.

Феликс не двигается, только наблюдает за каждым моим шагом, глаза у него кажутся почти чёрными в неярком свете боковых ламп.

— Я ведь… в безопасности… — то ли спрашиваю, то ли утверждаю.

— Да, — выдыхает мужчина. — Ты полностью и абсолютно... в безопасности.

— Тогда… могу я кое-что сделать?