Феликс

Руки сами собой крепче стискивают руль. Что она успела увидеть? А… кто-то, кроме неё, мог что-то понять?

Неужели я как-то выдал себя? Чем и как?

— Не понимаю, о чём ты, — отвечаю, помедлив.

— Не понимаешь? — переспрашивает Аврора, поворачивая ко мне голову. — Ты застыл, когда Тайсон к тебе подбежал. А потом смотрел на него так, как будто он собирался тебя сожрать.

— Не говори ерунды, — произношу ровно, вывожу машину с парковки и краем глаза замечаю, что она продолжает меня разглядывать. — Ни одному человеку не понравится, когда на него несётся незнакомая собака размером с телёнка. В этом нет ничего необычного.

— Он не нёсся на тебя, — возражает она. — Он подошёл познакомиться. Тайсон вообще очень дружелюбный, просто выглядит внушительно.

— Замечательно, — хмыкаю раздражённо. — Мне стало гораздо легче оттого, что огромная зубастая тварь, способная перекусить человеку руку, на самом деле очень дружелюбная.

Аврора коротко усмехается, но не отворачивается. Чёрт, она действительно что-то заметила, иначе не стала бы так упорно цепляться за эту тему. Обычно мои ответы достаточно ясно дают понять окружающим, что разговор закончен. Но на мою жену это правило, как и большинство других разумных правил, явно не распространяется.

— Ты боишься собак? — спрашивает она прямо.

— Нет! — отвечаю резко и, наверное, слишком быстро.

— Очень убедительно.

— Аврора, — произношу предупреждающе, сильнее нажимая на педаль газа, благо дорога впереди совершенно свободна. — Я не боюсь собак. Я просто не люблю их и не вижу причин подпускать к себе животных, поведение которых зависит от инстинктов и настроения.

— Людей ты, по-моему, тоже не очень-то любишь, — замечает она.

— Некоторые люди способны выполнять команды лучше собак.

— Это ты сейчас про своих сотрудников или про меня?

Бросаю на неё быстрый взгляд. Она сидит, прижав сумку к животу, смотрит на меня, прищурившись, мне даже кажется, что я успеваю заметить знакомую насмешку в глазах. Но почему-то — сам не понимаю, почему — это не раздражает. Пусть язвит. Это куда безопаснее, чем если она продолжит копаться в моём прошлом, куда я её приглашать не собираюсь.

— Про людей в целом, — отвечаю сухо. — Не всё в этом мире касается исключительно тебя.

— Какая жалость, — тянет Аврора, снова отворачиваясь к окну. — А я-то уж начала думать, что являюсь центром твоей вселенной.

На языке вертится ответ, что слишком многое в последнее время действительно крутится вокруг неё. Её безопасность, её сестра, этот дерьмовый шантажист, старые бумаги, дед, брачный договор, моё собственное совершенно нелепое желание видеть её рядом и слышать, как она смеётся. Но, разумеется, ничего из этого я не говорю.

— Не переоценивай себя, — бросаю вместо этого.

— Не переживай. Рядом с тобой это довольно трудно.

Она замолкает, и несколько минут в машине слышен только ровный шум двигателя. Я уже решаю, что мне удалось увести разговор в сторону, как Аврора вдруг неслышно вздыхает рядом.

— А я люблю больших собак, — говорит негромко, задумчиво, даже немного нехотя, как будто сама не понимает, зачем сообщает это мне. — Маленьких тоже люблю, но большие мне всегда нравились больше. Они кажутся надёжными.

— Надёжными? — повторяю с недоверием.

— Да. Когда рядом большой пёс, с ним спокойно. Особенно если он хорошо воспитан и знает, кого защищает.

Спокойно. Рядом с псиной с огромной пастью, клыками и лапами, которые могут сбить взрослого человека с ног. Какая, к чёрту, может быть надёжность в животном, которое в один момент сидит, а в следующий бросается по команде?!

— Для защиты существуют специалисты, охрана и нормальные системы безопасности, — говорю хмуро. — Они хотя бы действуют по инструкции.

— Охрана не прыгает перед тобой и не радуется, когда ты возвращаешься с работы, — отвечает Аврора. — И её нельзя обнять.

От неожиданности я едва не спрашиваю, неужели ей некого обнимать, но вовремя прикусываю язык. Вместо этого представляю её рядом с такой же чёрной громадиной, как пёс Резанова. Аврора сидит на полу, зарывается пальцами в шерсть, смеётся, а тварь кладёт ей морду на колени и смотрит на меня так, как будто именно я лишний в собственном доме.

Картина мне не нравится.

Совершенно.

— Мы не заведём собаку, — заявляю твёрдо.

Боковым зрением вижу, как Аврора медленно поворачивает голову ко мне.

— Мы?

— В моём доме собаки не будет.

— Ах вот оно что, — произносит она почти ласково, и я сразу понимаю, что сказал что-то не то. — Во-первых, я не спрашивала у тебя разрешения. А во-вторых, когда буду жить в своём доме, обязательно заведу себе большую собаку!

«Когда буду жить в своём доме…»

Слова неприятно царапают. Она всё ещё считает нынешнюю жизнь временной. Всё ещё мысленно отделяет себя от меня, от брака, от любого общего будущего.

— Ты сейчас живёшь в своём доме, — говорю жёстче, чем собирался.

— Нет, Феликс. Я живу в твоём доме, потому что ты решил, что так будет безопаснее и удобнее. Это немного другое.

— Это наш дом.

— Для того, чтобы он стал нашим, я должна так решить. А не ты.

Стискиваю зубы и заставляю себя смотреть на дорогу. Вот почему с ней невозможно нормально разговаривать?! Начали с собаки, а через пять минут она опять умудрилась ткнуть меня носом в то, что считает себя чуть ли не пленницей.

— Хорошо, — говорю после паузы. — Допустим, ты заведёшь собаку. Какую?

— С чего вдруг такой интерес? — подозрение в голосе такое, словно я ей ловушку какую-то расставляю.

— Просто поддерживаю разговор, — пожимаю плечами. — Ты ведь сама первая задала мне вопрос.

— Я хотела узнать, почему ты боишься собак.

— Я уже ответил, что не боюсь.

— Тогда это не поддержание разговора, а перевод темы.

— Считай, что я делаю тебе одолжение, — торможу на светофоре, смотрю на неё.

Аврора фыркает, но уголок её губ всё-таки слегка дёргается. Потом она задумывается, словно действительно перебирает варианты, и я неожиданно ловлю себя на том, что жду ответа. Какая именно собака ей нужна? Большая — это в её представлении насколько? И что значит «хорошо воспитанная»? Надо будет узнать у Резанова, где он взял своего Тайсона и кто его дрессировал.

Стоп.

Я собираюсь разрешить ей собаку?!

Мысль настолько нелепая, что я едва не усмехаюсь. Прекрасная идея. Привести в дом собственный ночной кошмар, чтобы рыжая ведьма была довольна. А потом каждый день жить рядом с чудовищем, которое будет ходить по квартире, скрести когтями по полу, дышать открытой пастью и наверняка спать возле двери жены... куда мне, между прочим, и так вход закрыт!

— Наверное, добермана, — наконец говорит Аврора. — Или овчарку. Только не совсем огромную. Умную, спокойную и обязательно хорошо обученную.

Овчарку.

Внутри всё мгновенно холодеет, мне остаётся только надеяться, что я не меняюсь в лице. Просто чуть сильнее прижимаю язык к нёбу и киваю так, словно мы обсуждаем новую мебель.

— Доберман выглядит практичнее.

— Практичнее? — смеётся моя жена. — В чём именно? Как вообще ты определяешь практичность?

— Я ничего не определяю. Просто констатирую, что овчарка будет оставлять шерсть по всему дому.

— То есть шерсть тебя пугает больше, чем зубы?

— Меня ничего не пугает.

— Конечно, — кивает Аврора с подчёркнутой серьёзностью. — Ты просто не любишь собак, не доверяешь их инстинктам, не хочешь видеть их в доме… и уже начал выбирать породу, которая будет меньше линять.

— Я не выбирал породу.

— Доберман, значит, — продолжает она, как будто не слышит. — Хорошо. Учту.

— Что именно ты учтёшь?

— Что, когда я заведу собаку, надо будет выбирать поволосатее.

— Ты не заведёшь собаку без моего согласия!

— Смотри-ка, а минуту назад дом был наш!

Замолкаю. Она опять перекрутила всё с ног на голову, обратила мою же логику против меня и прекрасно это понимает. Сидит с невозмутимым видом, но мне вдруг кажется, что ей… как будто стало чуть легче? И в глазах появился блеск, которого я так давно не видел.

И… и…

И вот теперь мне действительно хочется купить ей эту чёртову собаку!

Дьявол побери всё на свете!

Я хочу увидеть, как она посмотрит на меня и что сделает, когда поймёт, что я запомнил её слова и сделал для неё что-то, чего она не ожидала.

Проблема только в том, что собака потом останется в доме.

В том самом нашем доме.

А значит, придётся сначала найти такого специалиста, который сможет гарантировать полную управляемость животного. Возможно, пройти несколько занятий самому… чёрт. Сглатываю, стараясь делать это незаметно. Может, просто заставить пса держаться от меня на определённом расстоянии? Это же возможно… надеюсь. В конце концов, у любой проблемы есть рациональное решение.

— Феликс? — голос Авроры вырывает меня из размышлений.

— Что?

— Ты сейчас так задумался, как будто действительно собираешься купить мне собаку.

— Не говори глупостей.

— Даже не надеялась, — пожимает она плечами.

Отворачивается к окну, а я снова смотрю на дорогу, пытаясь убедить себя, что вопрос наконец-то окончательно закрыт.

И одновременно думаю, что Марк наверняка может посоветовать хорошего заводчика.

— Ты голодна? — спрашиваю у Авроры, когда мы заходим в холл квартиры, и она уже делает движение, чтобы свернуть в коридор, ведущий к её комнате.

Я сам так и не поел. И отказался от ужина у Резанова. Она поддержала меня тогда, но… тоже, наверное, давно не ела?

— Уже поздно, — слегка дёргает плечом жена.

— Я спрашивал тебя не об этом. Ты хочешь поесть? — уточняю ещё раз. — Потому что, если хочешь, предлагаю пойти поужинать.

— Я не хочу напрягать Альберта, — хмурится Аврора.

Чуть было не говорю, что ему за это платят, но вовремя торможу. Такой довод вряд ли ей понравится.

— В этом нет необходимости, — качаю головой. — Мы можем сами с этим разобраться. Пойдёшь?

— Ладно, — отвечает она после паузы, потом кидает на меня скептический взгляд и повторяет, как будто до сих пор сомневается: — Ладно, хорошо. Пойдём. Не уверена, конечно, что это хорошая идея... - бормочет себе под нос.

— Думаешь, я не способен найти еду на собственной кухне?

— Уверена, тебе достаточно приказать, и она появится, — слышу язвительное.

Приходится сдержать хмыканье. Может быть, она не так уж далека от истины. Я разворачиваюсь и иду к кухне, слыша за спиной её шаги — лёгкие, как будто неуверенные, осторожные...

Глупости. Как можно по шагам что-то понять?

Я медленно, но верно сам превращаюсь непонятно в кого рядом с ней.

Но она не ушла к себе, не закрылась — согласилась пойти со мной. Всё-таки, значит, нет ничего такого особенно плохого в её отношении ко мне, и никакие прошлые обиды не повлияли на неё слишком сильно. Совсем немного времени — и она станет такой, какой я хочу её видеть!

От этого изнутри накатывает такое удовлетворение, что я не могу сдержать короткой улыбки. Правда, успеваю согнать её с лица прежде, чем мы заходим на кухню.

Там горит мягкий верхний свет. Все поверхности идеально чистые, посуда убрана, и только в углу, где ещё утром стояла старая бесполезная махина, теперь поблёскивает новая кофемашина. Чёрная, массивная, с хромированными деталями, небольшим экраном и панелью управления.

Киваю сам себе — отлично, помощник сработал быстро — и поворачиваюсь к Авроре, желая увидеть её реакцию.

Жена останавливается у входа в кухню и молчит. Сначала просто разглядывает устройство, потом переводит взгляд на меня, потом снова на кофемашину. Выражение лица сдержанное, почти непроницаемое, но я всё равно замечаю, как чуть дрогнули брови. Удивилась. Не слишком сильно, не так, как мне хотелось бы, но удивилась.

— Это что? — спрашивает наконец.

— Ты сказала, что не можешь сварить лунго без кофемашины, — чуть пожимаю плечами. — Теперь сможешь.

Она снова смотрит на машину. Подходит ближе, не трогает сразу, только рассматривает панель, что-то выдвигает и задвигает обратно, вытаскивает какую-то штуковину — понятия не имею, что это и для чего оно может быть. В кофе я разбираюсь примерно так же, как в кружеве на женском белье — могу оценить результат, но процесс меня до недавнего времени мало интересовал.

— Ты купил её сегодня? — спрашивает Аврора негромко.

— Да.

— Из-за того, что я отказалась сварить тебе кофе?

— В доме должна быть нормальная техника, — произношу ровно. — Старая всё равно ни на что не годилась.

Вот. Отлично. Именно так и нужно. Практично, без всей этой лишней ерунды. Продолжаю смотреть, как жена осматривает устройство и думаю — может быть, мне стоило сказать, что я хотел, чтобы ей было приятно?

А мне хотелось этого? Ну.… да, наверное. В конце концов, она моя жена, мне не сложно сделать что-то, что доставит ей удовольствие.

Или сказать, что мне понравилось смотреть, как она варила кофе, склонившись у плиты?

Нет, ерунда. У меня пока ещё осталось достаточно здравого смысла, чтобы не нести подобную чушь.

Аврора тем временем в последний раз проводит пальцем по краю панели и поднимает на меня глаза.

— Спасибо, — говорит сдержанно.

Вежливо. Мило. Именно этого, по логике, я и ждал. Чего ещё надо? Она заметила, поняла, поблагодарила, не устроила скандал, не заявила, что я пытаюсь купить её кофемашиной, не обвинила в очередной попытке контроля. Нормальная реакция. Более чем нормальная.

Но почему-то мне этого мало.

Хочется, чтобы она улыбнулась. Хочется увидеть в её глазах не осторожность, не вежливую настороженность, а что-то живое, тёплое, настоящее. И это желание раздражает настолько сильно, что я тут же меняю тему.

— Ладно, — говорю, проходя к холодильнику. — Посмотрим, что здесь есть.

Открываю дверцу. Так, что тут у нас... Сыр. Яйца. Контейнеры с чем-то, видимо, готовой едой, но без подписи она не представляет для меня никакой информативной ценности. Овощи. Холодное мясо. Банка с чем-то зелёным. Соусы, бутылки, ещё какие-то коробки. В общем, всего полно, но что с этим делать, я представляю слабо.

— Что именно ты ищешь? — спрашивает Аврора за моей спиной.

— Еду, — отвечаю сухо.

Она подходит ближе, и я мгновенно чувствую её рядом. Не касание даже — просто тепло, запах, движение воздуха... Приходится сделать вид, что меня занимают исключительно контейнеры. Аврора протягивает руку мимо меня, достаёт сыр, потом упаковку с чем-то мясным, затем какой-то контейнер с уже нарезанными овощами.

— Отойди, — велит спокойно.

— Что? — поворачиваю к ней голову.

— Отойди от холодильника, ты стоишь перед ним уже минуту и ничего не делаешь.

— Я вполне мог бы сам разобраться.

— Уверена, что мог бы. Но мне хочется поесть сегодня, а не к утру понедельника.

Отхожу чуть в сторону, Аврора достаёт что-то ещё, закрывает холодильник бедром и проходит к столешнице. Я остаюсь стоять с пустыми руками и некоторое время смотрю, как она двигается по кухне. Не суетится, не торопится, просто спокойно достаёт хлеб, нож, доску, включает маленький гриль или тостер — чёрт его знает, как называется эта штука, — раскладывает ломтики, добавляет сыр и мясо, сверху кладёт тонко нарезанные помидоры.

Смотрю на её спину, на небрежно собранные волосы, на тонкую шею… и у меня снова, как и утром, пересыхает в горле.

Женщина, которую я хотел сделать своей женой, потом ненавидел и презирал, потом всё-таки сделал, стоит на моей кухне, делает мне чёртовы горячие бутерброды. А я чувствую себя так, как будто получил что-то… что-то несоразмерно большее. Что-то не то, что я хотел, но при этом то самое — и, чёрт подери, я не могу понять… мне не хватает слов, чтобы объяснить самому себе, что именно я ощущаю в этот момент.

— Ты так часто делала? — спрашиваю неожиданно для самого себя.

— Что именно? — спрашивает Аврора, не поворачиваясь.

— Ну, готовила вот так, по-быстрому?

Она же росла, ни в чём не нуждаясь — богатая семья, помощницы по хозяйству. Сомневаюсь, что кто-то из тех женщин, с которыми я спал время от времени в последние годы, знает, с какой стороны подходить к плите.

Аврора кидает на меня косой взгляд, потом перекладывает бутерброды на тарелку.

— После того как осталась без привычной жизни, довольно быстро выяснилось, что еда не появляется из воздуха, — отвечает суховато. — Научилась.

— Ясно, — коротко киваю.

Жена ставит передо мной тарелку, потом садится напротив со своей. Беру, откусываю кусок…

— Вкусно, — поднимаю на неё глаза. — Правда. Спасибо.

— Не за что, — Аврора неловко пожимает плечами.

Повисает тишина, но не враждебная, а спокойная. Я смотрю, как девушка напротив меня, чуть нахмурившись, собирает пальцем крошки на столе, и думаю, как бы нам спокойно поговорить? Может, не начинать сразу с договора, а… не знаю… Чёрт! Как вообще люди начинают нормальные разговоры с собственными жёнами?

— Аврора, — произношу наконец.

Она поднимает на меня взгляд.

Именно в этот момент за дверью раздаются шаги, и на кухню заходит Альберт.

Как же невовремя, чёрт подери!

— Феликс Эдмундович, Аврора, — кивает нам обоим. — Простите, не знал, что вы уже вернулись. Что же вы не сказали, что нужно что-то приготовить!

Аврора мгновенно меняется в лице, чуть распрямляет спину, потом поднимается из-за стола.

— Всё в порядке, Альберт, спасибо, — отвечает тут же. — Я как раз собиралась к себе! Доброй ночи!

— Аврора… — начинаю, глядя, как она берёт свою тарелку.

— Я доем у себя, — качает головой жена и выходит из кухни.

— Простите, — доносится негромкое от Альберта, но я не слушаю.

Нет, я не могу её сейчас вот так отпустить! Встаю и быстро иду следом за ней.