— Аврора?! Аврора!

Сквозь гудение в ушах пробивается голос, который кажется мне знакомым. Если бы я могла подумать, что он может говорить так… встревоженно, то решила бы, что это Феликс.

— Аврора, очнись же! — чувствую лёгкое поглаживание по щеке, потом что-то холодное и влажное на висках, на лбу, какое-то шуршание. — Чёрт подери… где это…

Отвратительный запах вползает в ноздри, и я, поморщившись, слабо отмахиваюсь. А потом открываю глаза и моргаю несколько раз, прогоняя светящиеся круги.

— Убери, — говорю хрипло, наконец проморгавшись и увидев Феликса, который держит в руках пузырёк.

Выпрямляюсь, пережидая лёгкое головокружение и тошноту, оглядываюсь — так, я в его кабинете, на диване, почти рядом с дверью. И только потом вспоминаю… Он же меня схватил! А я… чёрт, неужели я сознание потеряла?!

— Аврора, мы сейчас же собираемся и едем в больницу, — резко говорит Феликс.

— Не поеду я… ни в какую больницу, — качаю головой, провожу ладонью по лбу, растерянно смотрю на влагу на пальцах.

Я что, так вспотела? С чего бы…

— Я протирал тебе лицо мокрым платком, — слышу мрачное.

— Не стоило беспокоиться, — вздыхаю рассеянно, тут же думаю, что он и не беспокоился — такие, как он, не умеют это делать.

Хотя… по голосу вроде казалось, что переживал? Кидаю скептический взгляд на моего мужа, стоящего в паре метров от меня. Лицо недовольное, даже сердитое.

— Аврора, мне не нравится твоё состояние, — начинает Феликс. — Это ненормально, что ты дёргаешься по любому поводу, пугаешься непонятно чего, да ещё и теряешь сознание по неизвестной причине!

— Причина очень даже известна, — со вздохом откидываюсь на спинку дивана, смотрю на него.

— Ты настолько переживаешь из-за шантажиста? — уточняет он. — Из-за сестры? С ней всё будет в порядке, я уже отдал распоряжения на этот счёт.

Качаю головой, продолжая разглядывать своего мужа.

Он действительно не понимает.

— Это из-за тебя, — говорю тихо.

— Что из-за меня? — спрашивает он таким тоном, как будто преподаватель ждёт ответа от двоечника, не надеясь уже на то, что может услышать что-то вразумительное.

— Я реагирую на тебя, — произношу со вздохом.

— Как ты можешь реагировать на меня? — он даже как будто улыбается недоверчиво.

— Феликс… — начинаю, не понимая, как объяснять ему настолько очевидные вещи, — …мне… я думаю, мне нужно поговорить со специалистом, — говорю в итоге не совсем то, что хотела.

— Конечно, — кивает он спокойно. — Об этом я и говорил тебе! Я отвезу тебя в больницу…

— Нет, — перебиваю, качая головой. — Мне оставили телефон. Михаил Андреевич.

— О каком специалисте ты говоришь? — прищуривается Феликс.

— О психологе. Человеку, пережившему насилие, нужен психолог, — выдыхаю устало.

На секунду мне кажется, что он вообще не понял смысл сказанного. А потом по его лицу на какую-то секунду проходит резкая, какая-то.… как будто болезненная судорога. И я понимаю — нет, он всё понял. Просто ему это категорически не нравится.

— Что? — переспрашивает очень ровно.

— Я сказала, — повторяю, чувствуя, как наваливается на меня слабость, — что человеку, пережившему насилие, нужен психолог.

— Аврора, ты несёшь чушь, — произносит он негромко, но так, что меня пробирает неприятный холодок. — Я готов сделать скидку на то, что тебе нехорошо после обморока, но не надо сейчас вот этого.

— Чего именно «вот этого»? — смотрю на него в упор.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой такой бред, — качает головой Феликс.

— Для тебя это бред, — пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Для моего тела — вполне реальная штука. Ты сам только что видел.

— Я видел, что ты потеряла сознание, — отрезает он. — И вижу, что тебя трясёт последние два дня! Не нужно подменять одно другим, Аврора!

— Да неужели? — спрашиваю тихо. — А что именно я, по-твоему, подменяю?

— Всё! — смотрит на меня тяжёлым, жёстким взглядом. — Ты находишься под давлением. Из-за шантажиста, из-за сестры, из-за того, что происходит вокруг. Ты на взводе. Я это понимаю. Но не нужно вешать на меня…

Феликс обрывает фразу, видимо, подбирая слова — интересно, какие? Какими такими деликатными словами можно назвать то, что произошло?

— Что не нужно на тебя вешать? — уточняю с болезненным любопытством. — Ответственность? Последствия?

— Хватит! — он делает шаг ко мне, но тут же, видимо вспомнив мою реакцию, останавливается.

— Нет, — качаю головой. — Не хватит. Ты только что спросил, как я могу на тебя реагировать. Вот так и могу, Феликс. Организм, представь себе, не согласовывает с владельцем, на что ему реагировать. Очень неделикатная система.

— Ты ведёшь себя так, как будто я… — начинает он и замолкает.

- Как будто ты что? — подсказываю с кривой усмешкой. — Применил ко мне насилие?

Между нами повисает пауза. Потом Феликс произносит уже совсем ледяным тоном:

— Я не причинял тебе вреда намеренно.

Я не выдерживаю и коротко смеюсь. Горло после этого сразу начинает неприятно саднить.

— Какое прекрасное уточнение. Просто восхитительное… То есть, это произошло случайно?

— Нет, — цедит он. — Я имел в виду, что у меня не было цели причинить тебе…

— Боль? — перебиваю снова. — Страх? Отвращение?

— Аврора, я… не должен был так делать, я признаю, — внезапно кивает Феликс. — Я потерял контроль над собой, — выговаривает словно бы через силу. — Ты в тот вечер… вывела меня из себя.

— Потрясающе, — вырывается у меня ошарашенное. — Ты сам себя слышишь? Вот она, главная фраза, Феликс! Фраза, которую говорят абсолютно все мужчины-абьюзеры и тираны! «Ты сама виновата»! «Ты меня спровоцировала»!

— Я не это имел в виду, — хмурится он, быстро качает головой. — Не это, Аврора! Послушай… ты можешь пойти к психологу, разумеется, если так хочешь. Но тогда я должен быть в курсе того, с кем и в каком ключе ты собираешься обсуждать информацию, которая касается не только тебя!

— Интересные дела, — тяну, глядя на него. — То есть… я тебя правильно поняла? Ты хочешь, чтобы я докладывала тебе, как и в каком направлении идёт моя личная работа с психологом?!

— Я не требую докладов, — раздражённо отвечает он. — Но в общих чертах знать обязан!

— А мне-то казалось, что мы уже на дне… но тут снизу постучали, — очумело качаю головой. — Феликс, я не знаю, как объяснять настолько очевидные вещи, которые любой нормальный человек должен усваивать ещё в детском возрасте… но у каждого есть личные границы. Знаешь такое слово? — смотрю на хмурого мужчину. — Поясню на примере! Сомнительно, что я позову тебя с собой на приём к своему гинекологу… так же как и ты вряд ли попросишь подержать тебя за руку во время массажа простаты!

Мой муженёк, покраснев, давится воздухом и кашляет так, что мне на секунду кажется — сейчас задохнётся. Не то чтобы я была против, конечно…

— Так вот, — продолжаю, когда он, с трудом отдышавшись, снова смотрит на меня. — Пример грубый, но наглядный. Ты уловил мою мысль? Работа с психологом — моё личное пространство, Феликс! В которое нет хода никому, в том числе тебе! Я бы даже сказала, особенно тебе!

— Ты… передёргиваешь… — выдавливает он из себя. — И приводишь нерелевантные примеры…

— О, господи, — не удержавшись, закатываю глаза. — Ты такими словами с подчинёнными своими разговаривай на совещаниях!

— Послушай…

— Нет, это ты меня послушай, — встаю, покачнувшись, он дёргается ко мне, но я выставляю вперёд руку, восстанавливая равновесие. — Хочешь быть в курсе моей работы с психологом? Прекрасно! Сам к нему иди!

— Не понял, — мрачно говорит мужчина.

— Чего ты не понял?

— Ты мне предлагаешь расспрашивать твоего психолога?

— Нет, я предлагаю тебе семейную терапию, — отвечаю со сладкой улыбочкой. — Сиди рядом со мной… хотя нет, лучше не рядом, а где-нибудь подальше. Работай над нашими отношениями. Пусть специалист разбирает всё по полочкам. Зато будешь в курсе от и до, так сказать, с погружением!

— Это исключено! — отрезает Феликс.

— И почему я не удивлена, — качаю головой.

На самом деле мне, конечно, не нужна никакая семейная терапия с ним. Точнее, я ничего такого просто не хочу. Как по мне — идеальной терапией для нас был бы развод.

Вздохнув, поворачиваюсь к двери, но выйти из кабинета не успеваю.

— Куда ты пошла? — угрюмый вопрос.

— Работать, — обернувшись, пожимаю плечами. — У меня ещё работа есть. А у тебя что, нет?

Феликс стискивает челюсти, но на этот мой выпад не отвечает. Вместо этого произносит:

— Подожди.

Развернувшись, складываю руки перед собой, наклоняю голову, всем видом показывая, что я вся внимание. Вообще-то, мне бы сесть…. колени подгибаются, ноги покалывает, как будто я их отсидела — видимо, после обморока. Но не позволяю себе показать слабость.

Феликс тем временем подходит к столу, достаёт из выдвижного ящика что-то.

— Здесь то, что просил у тебя шантажист. Точнее, то, что нужно ему отправить.

Не дойдя до меня пары шагов, протягивает мне флешку, я осторожно, стараясь не коснуться, вытаскиваю её из его пальцев.

— Почему так, а не на почту скинул? — спрашиваю машинально.

— Лучше оставлять как можно меньше цифровых следов, — пожимает плечами Феликс. — Это не принципиально, но лишней перестраховки не бывает. Ты же будешь отправлять с личной почты?

— Да, разумеется, — киваю, сжав флешку в кулаке.

— Отправляй и заканчивай с делами, — говорит он. — Мы уедем домой через два часа.

— Почему? — поднимаю брови.

— Мне нужно собраться, — слышу неожиданное. — Я улетаю сегодня вечером.

Феликс смотрит на меня с таким выражением, словно ждёт, что я начну задавать вопросы. Но я в первую секунду умудряюсь сдержаться, а потом думаю — нет, не дождётся он моего любопытства!

— Вы оставите распоряжения на период вашего отсутствия, Феликс Эдмундович? — выдаю в итоге фразу, которую могла бы сказать секретарь — но никак не жена.

— Оставлю, — цедит сквозь зубы мужчина, и я невольно расплываюсь в улыбке.

Недоволен! Прекрасно! Так ему и надо!

— Замечательно! — киваю и выхожу из кабинета.

Добравшись до своего стола, с трудом сдерживаю стон облегчения, когда наконец сажусь. Решив не откладывать в долгий ящик, вставляю в ноутбук флешку — там действительно обнаруживаются файлы, очень похожие на те, которые просил у меня шантажист.

Не знаю, в чём именно отличия — как Феликс вводит его в заблуждение и для чего — но это и не моё дело. Моя главная задача — избавиться от обоих мужчин и никого из них не видеть, желательно — до конца жизни. Поэтому просто отправляю файлы на тот адрес, который мне дали.

А потом лезу в расписание Феликса, куда сегодня ещё не заглядывала — его задания не были с ним связаны. Хм, интересно… Здесь, конечно, нет информации, куда именно он улетает — но встречи и совещания отсутствуют в течение недели! Неужели меня ждут счастливые семь дней в одиночестве?

Лучшая новость за последние дни!

Разумеется, мне любопытно, куда он собирается — ну глупо отрицать, правда. Любой было бы любопытно. Но это с одной стороны. А с другой — прекрасно я проживу и без этого знания, так ведь?

— Именно! — бормочу себе под нос и открываю файл с заданиями.

За два часа, которые он мне дал, всё сделать я, конечно, не успею. Тут явно было рассчитано на весь рабочий день целиком… а то и на полтора. Но судя по отсутствию претензий со стороны моего «начальства», это и не важно. Так что я решаю просто сделать по максимуму, а дальше будет понятно.

Спустя отведённое время — практически минута в минуту — дверь кабинета открывается.

— Аврора, зайди!

Поднимаюсь, закрываю крышку ноутбука, подхватываю сумку и прохожу в кабинет.

— Ты закончила? — спрашивает Феликс так недовольно, как будто стоит и ждёт меня тут уже несколько часов.

— Не всё, — отвечаю спокойно. — Я не успела составить аналитическую таблицу…

— Ты можешь сделать это позже, — отрезает он.

— Я так и поняла.

— Идём, — кивает мне мой муженёк.

— Не будет ли лучше, если я вызову такси? — уточняю негромко. — Мы приехали сюда вместе, но это было ещё до начала рабочего дня… а если и уйдём вместе, да ещё и сейчас, когда все сотрудники на местах… Неизбежно пойдут слухи.

Феликс кидает на меня такой подозрительный взгляд, что я не выдерживаю и добавляю с сарказмом:

— Да не собираюсь я сбегать! Просто подумала, что так будет лучше.

— Вряд ли кто-то умудрится предположить, что мы женаты, — отвечает он, и мне чудится язвительность в его голосе. — Или тебя беспокоит вероятная репутация любовницы?

— Она не вероятная, а действительная, — вздыхаю раздражённо. — Наверняка все в компании именно так и думают.

— Тогда чего ты переживаешь? — криво усмехается он, преувеличенно вежливо указывая рукой на выход из кабинета.

— А тебе самому наплевать? — спрашиваю ядовито.

— Я же знаю, что у тебя другой статус, — неожиданно спокойно заявляет Феликс. — В нужный момент об этом узнают и все остальные. А слухи и сплетни будут всегда. Лучшее, что можно сделать — не обращать на это никакого внимания.

Пожимаю плечами и больше ничего не отвечаю. Как говорится, моё дело предложить — ваше дело отказаться. Чего я, спрашивается, вообще о чём-то переживаю?

Но тут же вздыхаю, потому что переживаю о сестре. С одной стороны, её никто не должен тронуть — я же выполняю все указания. С другой… пока всё это не закончится, волноваться я не перестану.

Но, дождавшись, пока мы сядем в машину, всё-таки уточняю у Феликса:

— Ты сказал, что отдал распоряжения насчёт моей сестры…

— Да, — кивает он. — За ней присмотрят. При необходимости, если возникнет внештатная ситуация — вмешаются.

— Если там такой же специалист, как мои двое из ларца, — бурчу себе под нос, — то Анька при нештатной ситуации сбежит от него ещё быстрее, чем я!

— Кто? Двое из ларца? — удивлённо переспрашивает Феликс.

— Да, ну, охранники те мои, — растерявшись, даже начинаю объяснять. — Андрей и… кто там второй Артём… а, нет, Антон. «Двое из ларца, одинаковых с лица»! Это из мультика же.

— Не смотрел, — слегка пожимает плечами Феликс и включает мобильный, погружаясь в какие-то дела. — Но можешь мне поверить, за твоей сестрой присмотрит профессионал.

Отворачиваюсь, параллельно закатывая глаза — хорошо, что это можно делать беззвучно.

Мне бы очень хотелось и дальше ехать молча, но я тут же вспоминаю о разговоре, который состоялся у меня с Евой.

— Что именно ты сказал о нас Марку Резанову? — уточняю негромко и тут же добавляю: — Я должна знать, чтобы не сказать лишнего его невесте.

— Как ты можешь сказать что-то лишнее? — поворачивается ко мне Феликс, поднимает брови. — Я только сообщил ему, что мы женаты. Что это было разумное решение в ситуации, когда ты находишься под угрозой из-за нашего общего прошлого.

О разумности решения я бы, конечно, ой как поспорила.

— Ну и, к тому же, человеку в моём статусе и возрасте нормально и даже желательно иметь жену, — спокойно договаривает он.

Чтобы промолчать, мне приходится как следует прикусить язык. Иначе сказала бы я ему…

Понятно теперь, почему Ева поняла про вынужденный брак — ну, вынужденный с моей стороны. Если Резанов повторил ей эти слова, неудивительно. Вряд ли ей могло прийти в голову то, что произошло между нами в реальности! Такое ни одному нормальному человеку в страшном сне не привидится!

Из машины в подземном гараже я выхожу молча. Так же молча поднимаюсь с Феликсом на лифте. И только когда мы заходим в квартиру, мужчина, повернувшись ко мне, спрашивает:

— Ты не спросишь, куда я еду?

— Зачем? — сдержав довольную улыбку, кидаю на него равнодушный взгляд. — Это твоё дело.

— Ты моя жена….

— По принуждению, — поправляю заботливо. — Но если ты настолько хочешь мне сообщить, я готова тебя выслушать. Только кратко, по возможности, а то я устала и хочу отдохнуть.

Феликс раздражённо смотрит на меня, стискивает зубы и, резко развернувшись, бросает:

— Отдыхай! — и ничего больше не сказав, выходит из холла в один из боковых коридоров.

— Неужели передумал, — выдаю злорадно. — Надо же, несчастье-то какое… и как я теперь жить буду!

Сворачиваю к своей комнате и, закрыв за собой дверь, улыбаюсь.

— Судя по всему, в ближайшую неделю — очень даже неплохо! — говорю радостно.