Грузовой самолет ревел на предельной высоте, вибрация пробирала до костей, но время будто замерло в ожидании первого смертельного удара.

Сергей рванул влево, бросаясь к двоим вооруженным спецам у грузовых ящиков. Первый выстрел срезал воздух рядом с его головой, но он уже скользнул за металлический контейнер, вынуждая стрелков разойтись.

Выкатившись из укрытия, он схватил ствол автомата ближайшего противника и дернул вниз, одновременно вбивая локоть в горло. Мужчина захрипел, но Сергей уже перехватил его оружие и короткой очередью сразил второго.

Справа спецназовец прицелился, но ящик с грузом сорвался с креплений при очередной турбулентности, сбив его с ног. Спецназовец быстро вскочил, но было поздно — Сергей уже бросил нож, который вошёл ему в грудь с безжалостной точностью.

В гул моторов врезались тяжелые шаги Дмитрия. Его глаза горели ледяным прицелом, а в руках поблескивал боевой нож. Без слов, без лишних движений они бросились друг на друга.

Первый удар Дмитрия был рассчитан на мгновенное поражение, но Сергей успел уклониться, поднырнув под руку врага и перехватив запястье. Они закрутились в смертоносном танце, удары сверкали, встречаясь с глухими ударами металла о металл.

Дмитрий сделал обманное движение, но Сергей отразил выпад, вбив кулак в его бок. Лезвие Дмитрия скользнуло мимо, оставив лишь кровавую царапину на ребрах.

Последний рывок — и Сергей захватил его запястье, выворачивая руку с ножом. Через секунду Дмитрий рухнул на металлический пол, оглушенный смертельным ударом ножа в подбородок.

Смертоносный вихрь змея закончился... Или нет.

Вижу пилота, который вышел посмотреть, почему открыт трюм и что за стрельба.

У него в руках пистолет, и он уже целится в Сергея. Бегу, мчусь как лань, хочу спасти его сейчас больше всего на свете. Не хочу и не позволю его у меня отобрать!

Выстрел.

Боль обрушилась внезапно, словно раскалённый гвоздь вонзился мне в бок. В голове на мгновение вспыхнул ослепительный свет, заставляя меня зажмуриться. Воздух вырывается из легких рваным вздохом.

Тепло крови начало растекаться по коже, липкое и горячее, добавляя к боли жгучий страх. На секунду мир вокруг замедляется — звук выстрела и крики стали далекими, приглушёнными, как будто я оказалась под водой.

Я стискиваю зубы, отказываясь позволить телу поддаться слабости. Каждый вдох отдаётся жгучей болью, но я знаю — времени на жалость к себе нет. Ноги пошатнулись, но я удержала равновесие, упираясь рукой в стену.

Я выравниваю дыхание, заставляю себя сосредоточиться. Адреналин накрывает волной, заливая огонь боли сталью решимости.

Умирать сегодня я не собираюсь.

Нож летит в пилота, и он, с лезвием в шее, падает на пол.

Сергей, крича мое имя, подхватывает меня и берёт на руки. В его руках я чувствую себя маленькой девочкой. Я обнимаю его за шею и прислоняюсь к его груди, слыша звук биения его сердца. Оно так успокаивает.

— Алина! Не отключайся! — кричит он, а я слышу только стук его сердца.

* * *

Прихожу в себя в белоснежной комнате, глаза сразу режет яркий свет флуоресцентных ламп. Прикрываю опять глаза. Слышу шум в конце комнаты. Заходят двое, судя по шагам, мужчины.

— Как она?

— Стабильна, пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов.

— Хорошо. Она еще спит?

— Да, но, судя по показателям, проснуться может в любое время.

— Спасибо, док, я пока останусь тут.

Слышу одиночные шаги и звук гидравлической двери.

— Спишь? — слышу сладкий шепот на ухо.

Уголки моих губ расходятся в улыбке. Я приоткрываю глаза и вижу... Алекс?

— Алекс? — удивлённо и растерянно спрашиваю.

— А ты ждала кого-то другого? — улыбка уходит с его лица.

— Нет, нет, просто... А где я? — пытаюсь приподняться на локтях и чувствую боль в районе живота.

— Ты в безопасности, — мягко отвечает Алекс, пытаясь остановить меня.

— Да ну? — осматриваюсь, похоже на больничную палату, но очень технологичную.

— Алина, тебе не о чем беспокоиться, все позади, — поправляя мои растрепанные волосы, успокаивает Алекс.

— Где Сергей? — смотрю на мужчину и вижу, как его лицо мрачнеет.

— Нет... — тихо шепчу дрожащими губами.

— О, нет-нет, он в порядке... но он, как бы тебе сказать... — Алекс явно обдумывает свои следующие слова.

Дверь с шипящим звуком въезжает в стену, и в палату заходит Сергей. Обтягивающая синяя футболка подчёркивает рельеф его тела, и мои глаза тут же зажигаются. Они оба это замечают.

— О, проснулась, — широко улыбнувшись, Сергей подходит и садится с другой стороны кровати.

— Ты в порядке? — пытаюсь держать себя в руках при Алексе.

— Да, ты ведь спасла меня, — снова улыбается эта змеюка, и я тону в его глазах цвета расплавленного металла.

— Я оставлю вас... вам точно есть о чём поговорить, — опустив голову, произносит Алекс и, проведя по тыльной стороне моей ладони, уходит к двери.

— Алекс! Стой... — умоляю его остаться, но мужчины пересекаются взглядами, и он уходит.

— У вас еще все будет хорошо, — внезапно врезается кинжалом в сердце Сергей.

— Ты о чем? — скривившись, спрашиваю его.

— Алина... — теперь этот подбирает слова... замечательно. — Я вижу, что ты неравнодушна ко мне, но...

— Но?

Что, блин, еще за "но"?

— Я не могу быть с тобой... никак, даже если бы захотел, — еще один выстрел, теперь в грудь, и стреляет Сергей.

— Что за бред? Алекс мне нравится... очень... но я сама вправе выбирать, — пытаюсь вернуть Сергея на путь к своему сердцу.

— Есть моменты, в которых мы не выбираем... — он берет мою руку в свои ладони и смотрит в глаза.

Смотрю, как школьница, которая запуталась в том, что произошло за это короткое время, пока я была в отключке. Дверь снова шипит.

Вместо Алекса и доктора в комнату входит пожилой мужчина с тростью, слегка прихрамывая. Его походка уверенная, несмотря на видимую хромоту — каждое движение отдается сдержанной силой.

Глубокие боевые шрамы прорезали лицо, а кожаная повязка на правом глазу придает суровости, словно символ давно минувших сражений.

Его взгляд прямой и изучающий, пронизывающий насквозь. На мгновение становится ясно, что этот человек не привык жалеть — ни себя, ни других. Каждый шрам на его теле говорит о выстраданных победах, каждая морщина хранит память о потерях.

Перед нами стоял не просто ветеран, а тот, кто прошёл через ад и вернулся сильнее, чем был до этого.

— Как она, сын? — спросил он, подойдя к нам.

Сын? Это его отец?!

— Всё хорошо, отец, — не отрывая от меня взгляда, отвечает Сергей.

— Алина, правильно? — смотрит на меня этот боевой волк, и меня бросает в дрожь.

— Да... — напрягаюсь.

— Когда Сергей сказал, что Мальвина — это ты, я не поверил, но теперь вижу...

— Что вы видите? — я даже не могу описать свое выражение лица, но ком в горле говорит, что дальше мне точно не понравится.

— Тебя отобрали у меня еще во младенчестве. Это была вынужденная мера...

Мне уже наплевать, что этот боевой волк там рассказывает, меня тошнит, и все плывет перед глазами. Смотрю на Сергея и вырываю свою руку. Меня рвет на части. Я встаю, все болит, но мне все равно.

Они пытаются аккуратно меня остановить, но я, оторвав все провода и катетеры, отталкиваю их. Прохожу ровно два шага и падаю на холодный бетонный пол. Чувствую вкус крови во рту от удара и вырубаюсь.