— Уходи! — толкаю этого наглого, но в то же время чертовски привлекательного змея.
— Ты уверена? Посмотри на них, ты не одна из них. Ты такая же, как я. Идём со мной, — давит Сергей, и он прав: я точно не такая, как это стадо, сбившееся в кучу и трясущееся от страха.
— У нас уговор! — снова толкаю его руками в грудь, и он подчиняется.
Странное чувство, когда ты подчиняешь неудержимый вихрь, над которым, казалось бы, даже сама природа не властна. Он одаривает меня таким взглядом, что я готова бежать за ним на край света.
Но теплая рука Алекса на моей талии вырывает меня из его пьянящего змеиного гипноза. Сергей уходит, ковыляя и держась за рану, но все же уходит.
— А это не тот странный мужчина с такси? — внезапно слышу голос Алекса.
— Да, — поворачиваю голову на мужчину и, глядя в его глаза, понимаю.
Насколько бы ни был Сергей притягателен и пьянящим, Алекс — это шанс на нормальную жизнь для такой ненормальной, как я. Змей так и не рассказал, зачем выманивал меня, но я и не спрашивала. Честно, не хотела знать.
Просто надеюсь, что больше никогда с ним не встречусь.
— И что дальше? — мягко спрашивает Алекс.
— Не знаю. Для начала предлагаю покинуть эту чертову яхту и всех этих… — очерчиваю взглядом толпу гостей, которых согнали, честно как стадо.
— Хорошо, ты права, давай убираться отсюда, — Алекс берет меня за руку, и мы покидаем торжественный зал на главной палубе.
Но, как это обычно бывает, ты строишь планы, а жизнь в ответ лишь зло усмехается и идет напролом, не обращая внимания на твои усилия.
— Marine Nationale!!! — слышу отчётливо и понимаю, что с Алексом мы точно покинем эту яхту в разных направлениях.
Береговая охрана уже поднималась на борт, готовясь освобождать уже свободных заложников. Они определенно знали, кто я. Ведь как только нас с Алексом окружили на палубе, меня, как ярого преступника, уложили лицом в пол — в данном случае, на палубу.
Бедняжка Алекс пытался препятствовать, грубить и даже бросаться на группу захвата, но, получив прикладом винтовки в живот, быстро утихомирился.
— Скажи! Скажи им, что ты агент спецслужб! Она спасла нас! — наивно и по-детски лепетал он.
Ах, какой он милый и наивный, мой Алекс, хотя, наверное, я больше его никогда не увижу. Он смотрел на меня, обещая, что сделает все, чтобы меня освободить, но я понимаю, что это не в его силах.
Надев наручники, меня, как тряпичную куклу, швыряют от одного военного к другому. Потом усаживают в лодку, и я все-таки покидаю эту яхту, но не с тем, с кем хотелось бы.
— И вот я здесь, — склонив голову, туплю в пол.
— Интересная история. Князев? Хм… Слышал о такой фамилии, только это было во времена Советов. Так что вряд ли, — поглаживая подбородок, задумался Дмитрий.
— О чём ты? — поднимаю на него взгляд.
— Забудь, — он встаёт и идёт к двери. — Я её забираю! — стуча в дверь, произносит мужчина.
Я не особо этому удивлена: многие государства заинтересованы в моём допросе.
Как по команде появляется козлина в сером. Он недовольно смотрит на Дмитрия, но, похоже, больше здесь ничего не решает.
Мудак в сером поднимает меня, и я вспоминаю своё обещание. Несмотря на наручники на руках, благо они спереди, я обхватываю его руку, которая мне губу разбила, и одним движением с грацией кошки ломаю ее.
Он в шоке хватается за пистолет, но дальше следует удар наручниками в его наглую рожу. Запястьям больно, а я довольна.
— Стоять! — слышу крик сзади.
Дмитрий уже целится в меня, и я с улыбкой до ушей отпускаю этого мудака — уже не совсем в сером костюме.
Улицы Парижа мелькали за тонированными стёклами внедорожника, скрывая нас от праздной жизни города. Снаружи сияли огни вечернего города, но внутри царила напряженная тишина, пропитанная недоверием и скрытой угрозой.
Я сижу на заднем сиденье между двумя спецназовцами в полной экипировке. Их тела кажутся непробиваемыми стенами, готовыми к действию в любой момент. Мои запястья сковывают все те же холодные стальные наручники, застегнутые спереди — что-то подсказывало, что это было сделано не из жалости.
Спереди, на пассажирском сиденье, сидит Дмитрий — собранный, невозмутимый, с привычкой контролировать все вокруг. Водитель ведёт машину с безукоризненной точностью, ловко маневрируя по узким парижским улочкам.
Я сжала пальцы, ощущая давление стали на запястьях. Даже в таком положении я не могу позволить себе слабость. Каждый взгляд, каждое движение должно быть выверенным. Внутри закипает ярость, но снаружи — только ледяное спокойствие.
— Эх, Париж! Давно здесь не была, — с долей сарказма выдаю я.
— И больше не увидишь, так что смотри и наслаждайся, — холодно, почти безэмоционально рявкает Дмитрий.
— Да-да, я поняла, заткнулась, — продолжаю ерничать.
А чего нет, они меня бесят, так и я их побешу.
— А вообще, вы ребята сама галантность... — начинаю опять заводить, но рука Дмитрия отдает отмашку, и я получаю прикладом в висок. Сука!
Прихожу в себя от гула двигателей чего-то очень тяжелого. Голова трещит, немного подташнивает. Пытаюсь сфокусировать зрение. Получается. Осматриваюсь.
Грузовой самолет, судя по ящикам вокруг, похоже, военный. Напротив — все еще живой Дмитрий и еще парочка спецов, ну и моя пара на время перелета — тоже по бокам. Все в масках, только мы с Дмитрием без "маскарада".
— Куда летим? — пытаясь прийти в себя, спрашиваю.
— Туда, откуда ты никогда не вернешься, — закуривая сигарету с хищной ухмылкой, отвечает Дмитрий.
— Курить в самолете запрещено, — рявкаю, оглядываясь по сторонам.
— Тебя опять вырубить? — спрашивает самый "галантный" человек на этом борту.
— Да нет, спасибо, Дима, и так хорошо, — пересчитываю зубы языком. Благо, хоть все на месте.
— Хочу в туалет! — ерзаю по скамье и клацаю наручниками.
— Да Боже ж ты мой! — взрывается Дмитрий, перелетает ко мне, хватая за подбородок. — Слушай, стерва, завали...
— Я могу ее отвести, — внезапно встревает спецназовец справа от меня.
Мы с Дмитрием переводим на него удивленные взгляды.
— А хрен с тобой! — он указывает на добровольца. — Туалет дальше, в грузовом отсеке. — Показывает пальцем влево от меня.
Мужчина в маске убирает оружие на плечо и приподнимает меня, толкая вперед. Мы молча идем в хвост самолета.
Оказавшись в грузовом трюме, я сразу прикидываю, как открою грузовой люк и найду парашют, чтобы сбежать.
— Ты там писать будешь или план побега строить? — голос моего конвоира изменился, и я его узнаю.
Поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, которые единственные видны под маской. Эти ядовитые, опасные глаза, которые свели меня с ума на яхте несколько дней назад.
Я бросаюсь на него и, приподняв маску, жадно целую его в губы.
Хочу — и плевать на всё!
Сергей... сказать, что он ошарашен — ничего не сказать. Но на мое удивление он реагирует не так, как мне сейчас хочется. Он отталкивает меня и снимает маску.
Он стоит передо мной, его глаза полны удивления от моего внезапного порыва.
— Ты чего? — не понимаю его реакции и спрашиваю.
— Я чего? Ты сама что делаешь? — прищурившись, спрашивает он с легкой усмешкой.
— В смысле? Я поняла, что это ты и... ещё я хочу те...
— Оу! Стоп, не продолжай! — затыкает меня, одаривая опять этой чертовской улыбкой. — Не сейчас. Сначала я тебя заберу, потом всё обсудим.
Когда ты меня отсюда заберешь, я ничего не буду с тобой обсуждать... Я сорву с тебя эту форму и трахну!!!
— Посылка у меня, требую эвакуацию, — холодно и властно говорит он, приложив руку к наушнику.
Точно трахну!
— Вас понял. Ждем, — убирая руку от уха, возвращается ко мне.
— Дай руки, — освобождает меня от чертовых наручников.
Опять лезу целоваться — он отталкивает снова.
— Да что ж такое? — недовольно ворчит мужчина.
— Вот и я не пойму, — парирую, но он не отвечает.
— Стой тут, я разберусь, — достает два боевых ножа.
— Ты спятил? Их четверо, и у них оружие! — кладу ладонь ему на щеку, но он убирает мою руку.
— Мы в самолете. Стрельба на такой высоте — самое тупое, что можно сделать, — его слова, как всегда, верны.
— Дай мне нож! — требую решительно.
— Нет, ты слаба, я сам справлюсь! — настаивает, и как же это меня заводит.
Он улыбается, надевает обратно маску и уходит. Попутно открывает грузовой люк, самолет начинает трясти, а мигающие красные огни не сулят ничего хорошего.
Он безумен?!
Я не могу просто стоять. Бегу за ним.