Из раздумий его грубо вырвал стражник. Он произнёс это с таким видом, будто оказывал вселенной величайшее одолжение:

— Его Величество хочет на тебя посмотреть. Вставай!

Алор медленно поднял взгляд. В глазах стражника не было ни капли сочувствия, лишь привычная жёсткость того, для кого пленники давно перестали быть личностями и превратились в очередную обязанность.

— Прямо сейчас? — спокойно уточнил Алор, не спеша подниматься.

— А ты думаешь, король будет ждать? — фыркнул стражник и нетерпеливо дёрнул плечом. — Шевелись, пока я не решил, что тебе полезно ещё денёк посидеть тут и подумать о своём поведении.

Алор едва заметно усмехнулся про себя: забавно, что этот громила всерьёз полагал, будто может что-то решать. Но спорить не имело смысла.

Он нарочно не торопился. Уселся в углу, опустил голову, свесил руки в кандалах с колен и даже не дрогнул, когда раздался громогласный голос Велдора, такой, будто король репетировал его всю неделю, перебирал разные интонации и наконец нашёл ту самую, «внушающую трепет»:

— И где тут рихтэн?!

Алор чуть приподнял бровь, но головы не поднял.

В темнице повисла густая, как остывший кисель, пауза. Стражники и советник переглядывались, будто ждали, что Алор сейчас либо начнёт рычать, либо вдруг отрастит ещё пару хвостов, чтобы всех привести в ужас. Кто-то нервно хихикнул, кто-то сделал вид, что поправляет воротник, хотя тот и так сидел идеально.

Велдор слегка наклонил голову и тут же его корона, будто воспользовавшись моментом, съехала набок.

— Ну?! — рявкнул король, и в его голосе уже не было прежней уверенности: скорее, в нём сквозило раздражение терранца, чьи чёткие представления о мире вдруг начали рассыпаться. — Ты рихтэн или нет? У нас в летописях чётко сказано: невысокие, хвостатые, быстрые… Ты вроде подходишь, но цвет волос смущает. У рихтэнов, по моим данным, хвосты и волосы серые, а не синие.

Алор наконец поднял голову и посмотрел на Велдора. А потом медленно, похищному поднялся на ноги так, будто каждое движение было частью безмолвной угрозы. Он мягко, бесшумно подошёл к решётке и остановился перед свитой, расправив плечи.

Король, стражники и советник, затаив дыхание, задирали головы всё выше и выше… пока у Велдора корона не съехала на затылок. Он торопливо поправил её, но жест вышел неловким, почти комичным, словно монарх вдруг превратился в мальчишку, который пытается выглядеть солиднее, чем есть.

— Доброго вам дня, Ваше Величество, — голос Алора звучал бархатно, с едва уловимым шипением, будто в интонации пряталась скрытая насмешка. Надо было поддерживать легенду, не перегибая палку.

Велдор замер: слова Алора будто столкнулись в его голове с тем, что он успел себе нафантазировать, и никак не могли найти общий язык.

— Мне не говорили, что рихтэны бывают такими высокими и так хорошо говорят на нашем языке, — пробормотал он, снова поправляя корону. На этот раз движение вышло почти отчаянным, будто корона была единственным, что он мог хоть как-то контролировать в этой странной ситуации. — Ты не рихтэн. Тогда кто ты такой? Как тебя вообще поймали и притащили сюда, будто редкий трофей?

Алор чуть усмехнулся, но тут же спрятал улыбку: не хотелось, чтобы король решил, будто над ним смеются.

— Я тот, кому не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Я тонул и сильно ударился головой о камни. Многое забыл, но имя помню. Алор меня зовут, — честно ответил он.

— И как ты попал на мою землю, в мою реку, в мои владения? — прищурился король.

— Не помню, — спокойно ответил Алор, отметив про реку. — Помню лишь удар, боль… и, кажется, видел саму богиню Луны. Наверное, благодаря ей и остался жив.

Алор произнёс про богиню не просто так. Он уловил, как дрогнули лица стражников, как советник торопливо коснулся серебряного медальона на груди, а сам Велдор на миг замер, будто слова ударили не по разуму, а по чему-то более глубокому, спрятанному под короной и мантией. К тому же это объясняло, почему Алор выжил там, где другой бы утонул. И давало ему крошечный, но такой нужный зазор между «опасным дикарём» и «тем, кого трогать рискованно».

Он чуть склонил голову, будто сам прислушивался к тишине, которая теперь повисла в подземелье не от страха, а от благоговейного напряжения.

— Говорят, она не спасает просто так, — тихо добавил он, будто не королю говорил, а делился тайной с самой темнотой камеры. — Если я и жив, значит, для чего-то нужен. Только вот не знаю, для чего.

Советник нервно сглотнул и крепче сжал медальон. Стражники переглянулись, и в их взглядах уже не было прежней наглой уверенности, теперь в них сквозил суеверный холодок. Даже Велдор будто стал чуть осторожнее, словно вдруг осознал, что перед ним не просто высокий хвостатый чужеземец, а тот, кто заглянул за край мира и вернулся.

Король медленно опустил взгляд, потом снова поднял его на Алора уже не с раздражением, а с тем особенным вниманием, каким смотрят на знак, который боятся неправильно истолковать.

— Богиня Луны, говоришь… — протянул Велдор, и голос его звучал теперь тише, без прежней бравады. — И что она тебе сказала?

Алор едва заметно усмехнулся, но тут же спрятал улыбку, чтобы не разрушить хрупкую серьёзность момента.

— Ничего. Она просто смотрела. А когда она смотрит, слов не нужно.

И в этой тишине, наполненной чужим страхом и чужой верой, Алор впервые почувствовал: он не просто выживает. Он начинает играть по правилам этого мира и, возможно, даже понемногу перекраивать их под себя.

Велдор нахмурился, потом вздохнул так тяжело, что корона едва не соскользнула окончательно, казалось, она сама хотела сбежать от всей этой неразберихи. Король махнул рукой, будто отгонял назойливую муху:

— Ладно, разберёмся. То, что потерял память, это даже хорошо. Меньше лишних признаний. А навыки воина имеются? — прищурился он, и в этом взгляде мелькнуло что-то хищное, будто он уже мысленно примерял Алора к какой-то своей, ещё не озвученной задаче.

— Имеются, — коротко бросил Алор и ради эффекта хлестнул хвостом, одновременно напрягая и поигрывая мышцами на груди и руках. Движение вышло резким, звериным, и все невольно вздрогнули.

Советник что-то буркнул себе под нос, стражники синхронно сделали шаг назад, старик в соседней камере хихикнул, а король на мгновение сложил ладошки, восхищённо разглядывая Алора, словно перед ним стоял не пленник, а диковинная статуя из редкого камня. Но тут же спохватился, принял величественный вид и грозно сдвинул брови:

— Проверим твои боевые навыки. Но позже.

— Отойдите от решётки, — внезапно прорычал Алор так резко, что король и стражники сбились в кучу, а советник вжался в плечо Велдора, будто надеялся раствориться в королевской мантии.

— Что?! — гневно приподнял бровь король. — Ты мне приказываешь?

— Я вам советую, — прорычал Алор. В этот момент его глаза сузились, тело напряглось, будто он готовился к прыжку. — Там, над вами. Смотрите наверх.

Все машинально подняли головы — и в ту же секунду с потолка сорвался тяжёлый железный крюк, который когда-то удерживали цепи. Король со свитой мгновенно отпрянули, а крюк просвистел в сантиметре от королевского лица и с оглушительным грохотом врезался в каменный пол, выбив сноп искр.

Король побледнел, советник закатил глаза, стражники рухнули на колени, уткнувшись лбами в пол так усердно, что, казалось, пытались продавить камень.

— Ты… ты знал, — выдохнул Велдор, глядя на Алора так, будто видел его впервые.

— Я слышал, как металл скрипел последние три дня, — пожал плечами Алор, словно речь шла о капающем кране, а не о смертельной угрозе. — Предупреждал стражников. Они сказали, что это «не их забота». Мол, если упадёт значит, так боги велели.

Велдор медленно опустил взгляд на покорёженный крюк, потом снова посмотрел на Алора. Этот чужеземец, которого он ещё минуту назад разглядывал с презрительным любопытством, заметил то, чего не заметили ни его стражи, ни советник. Он увидел опасность там, где остальные видели просто старую железяку.

Король снова перевёл взгляд с крюка на Алора и обратно. В его голове, казалось, крутились шестерёнки, складывая кусочки в новую картину.

— Ты знал, что он упадёт, — медленно произнёс Велдор, глядя на Алора уже не как на пленника, а как на нечто неожиданное и ценное.

— Знал, — кивнул Алор. — И говорил. Но меня тут не слушают. Наверное, считают, что хвостатые чужеземцы по определению не могут разбираться в строительной безопасности.

Стражники ещё ниже прижались лбами к полу, будто хотели стать частью фундамента.

Советник наконец обрёл дар речи:

— Ваше Величество, это ничего не значит! — выпалил он. — Он чужеземец, он опасен, он…

— Он заметил угрозу, которую не заметили мои стражи, — перебил его Велдор, и в голосе его прозвучала непривычная твёрдость. — Он услышал то, что никто не услышал. И предупредил. Стражников наказать! Пусть неделю метут двор, вдруг среди мусора найдут свою внимательность.

— Он рихтэн, — повторил советник уже тише, будто сам понимал, что его слова звучат слабо и неубедительно. — Он не знает наших обычаев. Он…

— Зато он знает, как звучит ржавеющий металл, — отрезал Велдор. — А это, возможно, важнее всех обычаев вместе взятых. Особенно когда речь идёт о том, чтобы не получить крюком по короне — в прямом смысле.

Он подошёл ближе к решётке и посмотрел на Алора долго, внимательно, будто пытался разглядеть в нём не пленника, а того, кто способен встать между его королевством и бедой.

— Ты хочешь жить? — спросил Его Величество прямо, глядя на Алора так сурово, будто от ответа зависела судьба всего королевства, а заодно и положение его короны, которая в этот момент снова норовила съехать на ухо.

Алор чуть приподнял голову, скользнул взглядом по этой самой короне, сдержал лёгкую усмешку и ответил без колебаний:

— Хочу. Но не любой ценой. Если в качестве спасения мне предложат, скажем, примерить эту вашу корону и торжественно объявить себя наследником престола — я, пожалуй, выберу плен. У меня и так хвост слишком заметный, чтобы ещё и сияющую штуку на голову надевать.

Велдор на секунду замер от такой наглости, будто мысленно примерил эту картину и сразу же решил, что она ему категорически не нравится. Потом кивнул так, словно именно этого честного, слегка дерзкого ответа он и ждал, чтобы окончательно решить: перед ним не трус и не безумец, а кто-то, с кем можно разговаривать.

— Что ж, — пробормотал король себе под нос, — дикий не дикий рихтэн, но в хозяйстве пригодится.

Он повернулся и величественно вышел, настолько величественно, насколько позволяла слегка перекошенная корона, которую он по привычке поправил уже на ходу, будто это был жест особой государственной важности.

Алор смотрел ему вслед, пока тяжёлые двери не закрылись с глухим стуком. И тут из тёмного угла соседней камеры, где старик всё так же цеплялся руками за прутья решётки, донёсся хриплый шёпот:

— Повезло тебе, парень. Жив будешь. Хотя, честно говоря, я бы на твоём месте ещё подумал. С нашим королём «жить» — это иногда почти то же самое, что «участвовать в параде в разгар осады». Ты правда видел богиню?

Алор промолчал. Он не собирался ни подтверждать, ни опровергать, пусть легенда живёт сама по себе, обрастает слухами, становится чем-то большим, чем просто слова, сказанные в зале. Пусть каждый верит в то, что ему страшнее… или удобнее.

Он медленно отступил в тень, вглубь своей камеры, опустился на тюфяк и закрыл глаза. В темноте под веками мелькали обрывки воспоминаний: холодная вода, удар, тьма и тот странный миг, когда ему почудилось чьё-то безмолвное присутствие. Было ли это на самом деле или просто игра измученного разума, теперь уже не имело значения. Важным было лишь то, как эти слова подействовали на Велдора и его свиту.

Ему нужно было подумать, чего от него хочет король и какую цену придётся заплатить за эту отсрочку. А ещё, как использовать чужой страх и чужую веру, чтобы однажды эти стены перестали быть клеткой.

Но одно он знал точно: один шаг к свободе он уже сделал. И пусть этот шаг был не вперёд, а в сторону, пусть он лишь на мгновение сместил баланс в свою пользу и этого хватило, чтобы почувствовать: он всё ещё может влиять на свою судьбу.

Из соседней камеры снова донёсся шёпот старика, на этот раз тише, будто он и сам боялся, что его услышат стражники:

— Знаешь, у нас тут говорят: если богиня Луны кого-то заметила, она потом не отпустит. Так что, может, ты и выиграл сегодня пару дней… а может, просто вступил в игру, правил которой не знаешь.

Алор чуть приоткрыл один глаз, скользнул взглядом по тёмному силуэту за решёткой и едва заметно усмехнулся:

— Значит, буду учиться по ходу дела.

Старик хмыкнул, будто оценил эту дерзость, и затих. А Алор снова опустил веки, позволяя тишине камеры стать союзником, и начал выстраивать в голове следующий ход.