Парни потянулись следом, не скрывая восторга и растерянности. Вэллэн первым решился задать вопрос:

— А как вообще эта штука держится в воздухе? У неё же нет крыльев, нет парусов… Она просто висит, будто её кто-то держит невидимой рукой.

Алор, вместо того чтобы сыпать непонятными терминами, задумался на секунду, потом кивнул, словно нашёл нужный образ:

— Представь, что ветер — это не воздух, а сама сила мира. Невидимая, но мощная. Корабль не плывёт по ветру, а он заставляет ветер работать на себя. Вот эти диски у кормы это не крылья, а двигатели. Они создают тягу, но не за счёт воздуха, а за счёт энергии. Той самой, из которой состоят звёзды.

Сэмэль нахмурился, пытаясь уложить это в голове:

— То есть он летит… на звёздах?

Алор едва заметно улыбнулся:

— В каком-то смысле — да. Энергия, на которой работает корабль, похожа на ту, что питает звёзды. Только мы её не сжигаем, а направляем, как поток воды через плотину.

Дарквен, всегда любивший точность, тут же спросил:

— А если энергия закончится? Что тогда?

— Тогда он станет просто тяжёлой красивой штукой, — спокойно ответил Алор.

Линна слушала, впитывая каждое слово, и чувствовала, как страх перед непонятным постепенно сменяется жадным интересом. Теперь корабль казался ей не чудовищем из чужого мира, а загадкой, которую можно разгадать.

— Хочешь посмотреть корабль изнутри? — внезапно предложил Алор, делая к ней пару шагов, но тут же остановился, будто боялся нарушить её границы.

— Хочу, — ответила Линна, не обращая внимания на ухмылки парней, ей было всё равно, что они думают. Сейчас она хотела только одного: узнать, что скрывается за этим холодным, гладким металлом.

Алор открыл люк и протянул ей руку. Линна с опаской и любопытством подошла к нему. Он обхватил её талию одной рукой и легко запрыгнул внутрь, а затем посторонился, давая ей войти.

Она шагнула внутрь и касаясь стен, оглядывалась. Всё было чужим, непонятным, но от этого ещё больше притягательным.

— Это пульты, экраны, кресла, — пояснил Алор. — Здесь рубка и отсюда я управляю кораблём.

— Выглядит так, будто здесь живёт волшебство, — пробормотал Вэллэн, заглядывая через плечо Линны и не скрывая восхищения.

— Это наука и техника, а не волшебство, — тихо ответил Алор, и в его голосе не было высокомерия, только спокойная уверенность.

Линна осторожно тронула один из экранов, и тот мягко засветился под её пальцами, словно откликался на прикосновение.

— Ты совсем не помнишь, как попал к нам? — спросила она, не отрывая взгляда от мерцающей панели.

— Помню, — ответил Алор после короткой паузы, и в голосе его впервые прозвучала та тяжесть, которую он обычно прятал за молчанием. — Чернота. Тоннель, который не должен был существовать. Потом — удар. И этот мир.

— И ты не знаешь, где он? Твой мир?

— Нет. Я провалился сквозь чёрную дыру. Это как… как дверь, которая открывается в случайную точку Вселенной. Я не знаю, в какой галактике оказался. Не знаю, найду ли я Аэлуру или другие знакомые планеты и звёзды, по которым смогу ориентироваться. Моё путешествие может оказаться очень долгим.

Линна замолчала, и в этой тишине было всё: и страх, что он действительно улетит, и горькое понимание, что он не перестанет искать дорогу домой, даже если этот поиск унесёт его за край звёзд.

Алор, будто почувствовав её мысли, мягко улыбнулся, стараясь развеять её тревогу хоть каплей лёгкости:

— Только не трогай вон те штуки с огоньками, — кивнул он на ряд мерцающих модулей у панели. — Иначе будет сирена. И настолько громкая, что сюда сбежится весь дворец и ближайшие деревни.

Линна сделала шаг вперёд, потом ещё один, будто хотела убедиться, что пол под ногами настоящий, а не часть какого-то удивительного сна. Металл под пальцами оказался холодным, но не ледяным, скорее, он хранил в себе какой-то иной холод, не здешний, не земной: будто впитал мороз межзвёздной пустоты и теперь тихо отдавал его тем, кто осмеливался прикоснуться. Она провела ладонью по обшивке, ощущая под пальцами едва заметную вибрацию — ровную, размеренную, как биение сердца. Казалось, корабль был живым и просто ждал, когда его снова позовут в полёт, когда кто-то снова поверит, что небо — это не предел.

— Это… это всё так сложно и необычно, — снова прошептала Линна, и голос её дрогнул от смеси восхищения и растерянности.

Парни, следовавшие за ними по пятам, согласно закивали, не скрывая ни восторга, ни неловкости перед этой чужой, почти волшебной мощью.

Вэллэн, не в силах удержаться, осторожно постучал костяшками по обшивке и тут же отдёрнул руку, будто испугался, что корабль обидится:

— Он будто дышит.

Рамэль хмыкнул, но в его взгляде читалось уважение:

— Не просто дышит. Он помнит каждый свой полёт. Чувствуется.

Сэмэль покосился на Алора:

— И ты управляешь этим… один?

Алор чуть пожал плечами, но в этом жесте не было хвастовства, только спокойная тяжесть ответственности:

— Один. — Он положил ладонь на обшивку, туда, где вибрация была чуть сильнее, и на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то, слышному лишь ему. — Но я и корабль друг друга понимаем.

Линна снова посмотрела на корабль, и теперь он уже не казался ей чудовищем из чужого мира. Он был хранителем тайн, мостом между звёздами и этим королевством, между прошлым Алора и их общим будущим, если только это будущее вообще могло быть общим.

Алор зашагал к оружейному отсеку, панель с тихим шипением отъехала в сторону, обнажив ряды ячеек, в которых покоилось оружие, отливающее холодным металлом и едва заметным внутренним свечением. Парни подались вперёд, будто их тянула невидимая сила, а Линна замерла у входа в отсек, скрестив руки на груди и старалась выглядеть равнодушной, но взгляд её скользил по каждому предмету, жадно запоминая детали.

— Это не игрушки, — голос Алора звучал ровно, без пафоса, но в нём слышалась сталь, которая не терпела легкомыслия. — Это сила, которую нельзя разбрасывать по ветру. Если возьмёте в руки, то знайте, что она может сжечь не только врага.

Рамэль осторожно коснулся рукояти одного из предметов, но тут же отдёрнул руку, будто обжёгся:

— Что это?

— Компактный плазменный разрядник «Иней», — Алор вынул его и повернул так, чтобы свет скользнул по гладкой поверхности. — При активации он создаёт направленный разряд, который кристаллизует влагу в воздухе и одновременно прожигает броню. Один выстрел и противник либо замёрзнет на секунду, либо получит ожог. В ближнем бою это даёт преимущество.

Сэмэль прищурился:

— То есть он и морозит, и жжёт?

— Именно. Но не пытайтесь использовать его в дождь или в тумане, он может сработать непредсказуемо. Здесь важна точность.

Алор протянул разрядник Рамэлю, но не отпустил, пока тот не посмотрел ему прямо в глаза:

— Держи крепко. Не как игрушку, а как ответственность.

Рядом лежали грави-клинки — тонкие, изящные, почти невесомые на вид. Вэллэн потянулся к одному, но Алор остановил его жестом:

— Сначала слушай. Это не просто сталь. Это сплав с гравитационными модулями. Лезвие можно сделать почти невесомым для молниеносных выпадов, когда враг не успевает моргнуть. Или, наоборот, увеличить массу, тогда удар пробьёт даже латный нагрудник.

Он взял клинок, активировал панель на рукояти и лезвие на мгновение потемнело, будто налилось тяжестью. Алор сделал короткий выпад, и воздух отозвался низким гулом. Потом снова коснулся панели и лезвие стало почти прозрачным, лёгким, как шёлковая лента.

— Вот так, — сказал он, протягивая клинок Сэмэлю. — Попробуй. Но без размаха. Сначала почувствуй баланс.

Сэмэль взял оружие, осторожно сжал рукоять, потом медленно провёл клинком по воздуху и улыбнулся:

— Он будто сам подсказывает, куда бить.

— Потому что он реагирует на твоё движение, — кивнул Алор. — Но помни: если потеряешь контроль над массой, клинок может стать слишком тяжёлым и выбить тебе плечо.

Кэйрон кивнул на небольшой пистолет с выцарапанной руной на рукояти:

— А это?

— Импульсный пистолет «Шёпот бури». Старый, но верный. Руна — просто память о том, кто его сделал. Силы она не даёт, но напоминает, что удача любит тех, кто не торопится. Он стреляет короткими импульсами, которые пробивают броню, не разрушая стены. В тесных помещениях — идеален.

Дарквен, молчавший до этого, кивнул на две малые плазменные пушки, закреплённые на поворотных турелях у шлюзового отсека:

— Эти выглядят серьёзнее.

— Они и есть серьёзнее, — Алор подошёл к одной из турелей, провёл ладонью по панели управления. — Компактные, но мощные. Рассчитаны на абордажные стычки в узких коридорах. При активации катушки тихо гудят, стволы наливаются тусклым фиолетовым свечением, будто внутри рождается миниатюрная буря. Одного залпа хватает, чтобы прожечь броню в три слоя или обрушить переборку.

Он быстро пробежался пальцами по настройкам, и турель чуть повернулась, словно живая:

— Здесь есть режимы: экономный, с короткими импульсами, чтобы экономить заряд и не перегревать систему. И полный разряд — он оставляет после себя оплавленную пустоту. Я знаю каждую настройку наизусть. Но вы должны запомнить главное: это не способ показать силу. Это способ выжить.

Парни переглянулись и в их глазах читалось восхищение, смешанное с лёгким страхом перед тем, какую мощь им сейчас доверили.

— Ты хочешь, чтобы мы научились этим пользоваться? — спросил Кэйрон, сжимая рукоять разрядника.

— Хочу, — спокойно ответил Алор. — Потому что мир не всегда будет ждать, пока вы достанете мечи. Иногда враг приходит с чем-то, против чего мечи бессильны. И тогда вам понадобится то, что может ответить на эту угрозу. Кто знает, что вас ждёт впереди, а с этим оружием вы непобедимы, парни. Есть ещё плазменные пушки, и они вам точно понравятся.

Линна наблюдала за ними, стоя чуть в стороне. Она ловила каждое движение Алора, каждую интонацию, с которой он объяснял принципы работы оружия, и внезапно поймала себя на мысли, что он делает это не просто так. Он не раздаёт игрушки, не хвастается технологиями своего мира — он передаёт им силу, почти божественную по меркам этого королевства. Такое оружие способно повергнуть врага, и никакие мечи, копья, катапульты и стрелы не смогут противостоять ему. Пятое королевство станет непобедимым… но не начнётся ли с этого тихий, ползучий страх перед рихтэнами? Страх, который однажды может превратиться в ненависть.

Горькая мысль закралась в сознание, царапнув изнутри: а ведь всё это нужно ему только потому, что он готовится уйти. Учит парней, передаёт знания, показывает, как обращаться с оружием, — всё это шаги к тому, чтобы оставить после себя не пустоту, а защиту. Чтобы, когда он исчезнет в звёздной черноте, здесь осталось что-то, что сможет уберечь тех, кто ему дорог.

Она огляделась и смотрела на всё уже с досадой, почти с обидой: вот не было бы этого корабля и Алор остался бы. Не тянулся бы к звёздам, не вспоминал бы о своём мире, не искал бы дорогу домой. Он был бы здесь, рядом, не как гость из другой Вселенной, а как часть этого мира.

Но корабль был. Он стоял, холодный и равнодушный, словно знал, что рано или поздно заберёт своего пилота обратно в пустоту.

Словно почувствовав её взгляд, Алор поднял голову и посмотрел на Линну. В его глазах не было ни торжества, ни гордости, только спокойная решимость воина, который делает то, что должен. Линна медленно подошла, остановилась рядом, не касаясь ничего, будто боялась нарушить хрупкое равновесие между этим миром и тем, откуда пришёл Алор.

— Зачем? — спросила она тихо, так, чтобы парни не услышали. — Зачем ты учишь их всему этому?

Алор помолчал, потом ответил, глядя не на неё, а на клинок, который держал в руках:

— Потому что, когда меня не станет, я хочу, чтобы вы были в безопасности.

Эти слова ударили сильнее любого разряда. Линна сжала кулаки, пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу возражения, но промолчала.

— Пора возвращаться, — объявил всем Алор. Но перед тем, как уйти, он и парни укрыли грот так, что ни один взгляд не смог бы выцепить среди скал тёмный зев входа. Они накинули поверх валунов и расщелин маскировочные сети из особого волокна, почти невидимые, сливающиеся с камнем и тенью, будто сами скалы решили спрятать свою тайну. По краям расставили ложные камни, отлитые из лёгкого композита: с виду обычные обломки, какие веками лежат у подножия гор, но внутри — хитрая система креплений, удерживающая всю конструкцию в идеальной неподвижности.

— Сюда ещё придётся вернуться, — бросил Алор, отходя на шаг и оглядывая результат.

Рамэль хмыкнул, поправляя край сети так, чтобы тень легла ровно, и покосился на Алора:

— Хотелось бы овладеть оружием в совершенстве. Чтобы, если придётся… ну, ты понимаешь.

Сэмэль кивнул, будто подхватывая мысль:

— Чтобы не попасть впросак, когда это будет действительно нужно.

Алор на мгновение задержал взгляд на каждом из них, потом чуть заметно улыбнулся:

— В следующий раз попрактикуетесь, — ответил он. — Но сначала — теория. Нужно, чтобы вы не просто знали, как нажать на спуск, а понимали, когда этого делать не стоит. Сила без понимания — это не защита, это опасность.

Вэллэн, который до этого молча возился с одним из креплений, выпрямился и посмотрел на грот так, словно пытался запомнить каждую трещину в скале:

— А если кто-то всё же найдёт?

— Тогда они увидят только камни и тень, — уверенно сказал Алор. — И ничего больше. Но лучше, чтобы не находили. А теперь уходим, — наконец сказал он, делая шаг прочь от укрытого грота. — Да и принцессу вернуть в её покои надо.

— А это без проблем! — подмигнул Линне Сэмэль, расправляя крылья во всю ширь. И прежде, чем она успела хоть слово сказать, стремительно подхватил её и взмыл в небо.

Линна только и успела, что удивлённо охнуть и глянуть вниз. Там мелькнули смеющиеся лица парней, а чуть в стороне стоял Алор. Его взгляд следил за ними, и в нём читалось явное недовольство, будто Сэмэль только что нарушил какой-то неписаный, но очень важный закон. В этом взгляде было и раздражение, и едва уловимая тревога: он не любил, когда кто-то рисковал без нужды, особенно если речь шла о Линне.

Ветер ударил в лицо, закружил пряди волос, и Линна невольно вцепилась в плечи Сэмэля, вжимая ногти в плотную ткань его куртки.

— Эй, поосторожнее! — крикнула она, но голос тут же унесло порывом, будто небо решило не оставлять от её возмущения даже эха.

Сэмэль лишь расхохотался, запрокинув голову так, что на миг стал похож на мальчишку, которому впервые доверили самое большое приключение в жизни:

— Что, боишься высоты?

— Боюсь, что ты меня уронишь!

— Никогда! — уверенно заявил он, но тут же хитро прищурился, будто специально хотел подогреть её беспокойство. — Ну, разве что случайно. Но это вряд ли.

Они неслись над тёмными крышами, над сонными садами, над башнями, чьи шпили царапали звёздное небо.

— В следующий раз предупреждай! — снова крикнула Линна, уже скорее по привычке, чем всерьёз. В глубине души ей даже нравилось это безумное чувство полёта, но признаваться в этом она бы ни за что не стала.

— Есть, принцесса! — отсалютовал Сэмэль, но тут же снова расплылся в улыбке, не в силах сдержать восторг. — Ладно-ладно, буду парить, как бабочка.

Они подлетели к окну её покоев. Сэмэль аккуратно опустил Линну на подоконник, задержавшись на секунду, будто хотел убедиться, что она твёрдо стоит на ногах и не покачнётся от внезапного возвращения к неподвижности.

— Всё, доставлена в целости и сохранности, — торжественно объявил он, приложив руку к груди и слегка поклонившись, насколько позволяла поза на узком выступе.

Линна покачала головой, пряча улыбку, но в глазах у неё всё равно плясали смешинки:

— Тише ты, мадам Бёрн разбудишь. И поверь, я скажу ей, что это ты умыкнул меня, и представь, что она сделает с тобой, подключив ещё и советника Грача.

— Всё, понял, улетаю, — тут же скорчив мученическую гримасу, Сэмэль отступил на шаг, будто от одного упоминания мадам Бёрн его уже начинало подбрасывать вверх силой ужаса. — Даже не оглядываюсь. Даже не дышу.

Он взмахнул крыльями, и тень его скользнула по стене, растворяясь в темноте. Линна ещё секунду стояла на подоконнике, вдыхая прохладный ночной воздух, а потом тихо вздохнула, скользнула внутрь комнаты и бесшумно закрыла окно, оставив за стеклом только звёзды и тишину.

В комнате было тихо и темно, только лунный свет ложился на пол бледными квадратами. Она медленно сняла костюм, умылась прохладной водой, и легла, натянув одеяло почти до носа. Она лежала, и в её голове всё ещё крутились образы: мерцающие линии на стенах грота, корабль, фиолетовое свечение плазменных пушек, сосредоточенное лицо Алора, когда он объяснял настройки грави-клинков…

И только когда усталость наконец начала заволакивать сознание, она вдруг вспомнила.

Бал. Через три дня.

Эта мысль ударила её, как холодная вода. Три дня — и ни одной секунды, чтобы остаться одной. Ни одной, чтобы просто посидеть у окна, глядя на звёзды и думая о том, что происходит между ней и Алором. Вместо этого — примерки, репетиции танцев, бесконечные обсуждения нарядов, наставления мадам Бёрн о том, как держать веер, как наклонять голову, как улыбаться так, чтобы никто не догадался, что у тебя внутри всё переворачивается.

Линна тихо застонала и уткнулась лицом в подушку. Казалось, весь дворец только и ждал этого бала, чтобы окончательно поглотить её в водоворот церемоний и взглядов, где каждый жест должен быть правильным, каждый взгляд — скромным, а каждая мысль — скрытой за вежливой улыбкой. А ведь ей нужно было столько всего обдумать. Столько всего понять.

Она закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти лицо Алора таким, каким видела его сегодня: не холодным и отстранённым, а живым, увлечённым, объясняющим устройство чужого мира так, будто хотел, чтобы она его поняла. Но сон уже тянул её вниз, размывая очертания, превращая воспоминания в обрывки света и шёпота.

«Завтра, — подумала она, проваливаясь в темноту. — Завтра я всё обдумаю».