Сутки спустя они действительно оказались в Пятом королевстве. С высоты Линна увидела знакомые очертания дворцовых башен, крепостных стен, садов и тут же поняла: что-то не так. Над замком развевались боевые стяги, у ворот выстроились повозки с провизией и оружием, а во внутреннем дворе маршировала гвардия, звеня сталью.

— Папенька, — тихо произнесла Линна, и сердце у неё сжалось.

Клетка плавно опустилась на дворцовую площадь, а следом приземлились рихтэны — пять крылатых фигур, чёрных на фоне ясного неба. Стражники замерли, побледнев так стремительно, будто кто-то дёрнул невидимый рычаг «бледность максимум». Мечи и копья дрогнули в их руках, острия сами собой повернулись к незнакомцам, и в наступившей тишине было слышно только нервное дыхание гвардейцев, тихий хруст доспехов и подозрительный шорох крыльев рихтэнов, которые инстинктивно напряглись, но благоразумно не раскрылись во всю ширь.

Дарквен сделал шаг вперёд, и по рядам стражи прокатился испуганный ропот, похожий на шёпот толпы, увидевшей, как чашка сама по себе прыгнула со стола. Он был огромен, суров, и крылья его, даже сложенные, отбрасывали тень, в которой могли бы укрыться двое терранцев, а при желании и третий, если бы сильно прижался.

— Спокойно, — тихо, но твёрдо произнёс Алор, выступая вперёд и вставая между рихтэнами и стражей, словно живой щит, который ещё и умеет убедительно говорить. — Опустите оружие. Они — союзники. Не враги.

Линна не стала ждать ни секунды, ни даже полсекунды. Она выскользнула из клетки и побежала ко дворцу так, словно забыла про всякий этикет, про достоинство принцессы и про то, что за ней наблюдают десятки глаз. Ворота внутреннего двора распахнулись, и оттуда вышел Велдор Третий, король Пятого королевства, в полном боевом доспехе, с мечом на поясе, с лицом осунувшимся и постаревшим за эти дни. Увидев дочь, он застыл на мгновение, потом доспехи загремели, и король бросился к ней с такой поспешностью, что стража оторопела.

— Линна, звёздочка моя! — голос его дрогнул, и в этих словах были все дни тревоги, все бессонные ночи, все приказы, которые он отдавал, чтобы найти её.

— Папочка! — Линна уткнулась ему в грудь, в холодную сталь нагрудника, и всхлипнула. — Я жива. Я вернулась. Всё хорошо.

Он обнял её, и на миг суровый король, готовый к войне, стал просто отцом, который боялся потерять единственное дитя. Потом он поднял голову, увидел за спиной дочери фигуры крылатых существ, и рука его инстинктивно легла на рукоять меча — чисто рефлекторно, как у того, кто слышит шорох в тёмной комнате и тянется к фонарику.

— Что это? — прошептал он.

— Это — рихтэны, папа, — Линна вытерла слёзы, выпрямилась, и в её голосе зазвучала та самая королевская сталь, которую Алор уже видел в пещере вождя, только теперь к ней добавилась лёгкая нотка «я тут главная, и не спорьте». — Они прилетели, чтобы заключить с нами союз. И ты сейчас пойдёшь в зал, выслушаешь их и будешь вежливым. Очень вежливым. Настолько вежливым, что даже скажешь «пожалуйста» и «благодарю», а если очень повезёт ещё и улыбнёшься. Потому что они только что спасли твоё королевство от грядущей войны с Морнтаром. Ты же в Шестое направился?

Велдор моргнул, посмотрел на дочь, потом на крылатых, потом на Алора, который стоял чуть позади с невозмутимым лицом, будто каждый день появлялся во дворцах с отрядом крылатых союзников и это было самой обычной рутиной. Король медленно убрал руку с меча, глубоко вздохнул, будто собирался нырнуть в ледяную воду, и коротко приказал:

— В зал, — коротко приказал он страже. — Все!

Алор чуть задержался, давая рихтэнам пройти, и на мгновение встретился взглядом с Линной. В этом взгляде было тихое: «Держись. Сейчас будет шумно, но мы справимся». Линна едва заметно кивнула, расправила плечи и пошла рядом с отцом уже не как девочка, которая бежит к папе, а как принцесса, которая ведёт союзников к столу переговоров, и делает это так, будто всю жизнь только этим и занималась.

По коридорам дворца прокатился гулкий шаг: тяжёлые сапоги стражи, тихий шелест крыльев, едва уловимый звон металла и шёпот придворных, которые выглядывали из-за колонн, пытаясь понять, не снится ли им всё это. Один юный паж так резко обернулся, что споткнулся о собственные ноги, и едва удержался, бросив виноватый взгляд на короля, будто именно он был виноват в том, что в их спокойное королевство вдруг ворвались крылатые гости.

— Простите, ваше величество! — прошептал паж, заливаясь краской до самых ушей. — Я просто… я никогда не видел… ну, то есть, я видел голубей, но это совсем другое!

Велдор, не сбавляя шага, покосился на дочь и тихо, только для неё, пробормотал:

— Союз с рихтэнами… Звучит как начало очень длинной истории.

Линна чуть улыбнулась, не той парадной улыбкой, которой учат принцесс, а настоящей с лёгкой дерзостью и теплом:

— Зато нескучной, папа. И, честно говоря, скука нам сейчас точно не нужна.

Пятерка крылатых шла невозмутимо, будто каждый день шествовала по дворцовым коридорам мимо бледнеющих придворных и громыхающей стражи. Правда, парни порой поворачивали головы и едва заметно подмигивали красавицам в парчовых платьях так, что те вспыхивали, как сухие травинки от искры, и тут же прятали лица за веерами, делая вид, что их интересует исключительно узор на полу. Лишь один среди них оставался абсолютно невозмутимым, тот, кто шёл впереди группы: с длинной чёрной косой, струящейся вдоль спины, и лицом, расписанным ритуальными символами, будто он заранее знал, что сегодня придётся выдерживать десятки потрясённых взглядов и не собирался тратить эмоции на такую мелочь.

Рихтэны переглядывались на ходу. Рамэль и Сэмэль едва заметно подмигнули Линне, будто хотели сказать: «Ну вот, теперь начинается самое интересное — переговоры. Главное, чтобы не заставили стоять по стойке смирно дольше пяти минут». Кэйрон тихо фыркнул, будто находил всю эту дворцовую суету до нелепости забавной: столько церемоний, столько шёпота, столько терранцев, которые боятся даже вздохнуть погромче… А Дарквен невозмутимо шёл вперёд, не глядя ни на кого, только время от времени косил взгляд на капитана гвардии, который то и дело оборачивался на него, будто проверял, не растворился ли крылатый гигант в воздухе.

Они вошли в тронный зал и на мгновение всё замерло: стража выстроилась вдоль стен, будто окаменела, советники застыли с полуоткрытыми ртами, а главный советник Грач так и остался стоять с пергаментом в руке, будто пытался вспомнить, есть ли в дворцовом протоколе пункт «приём делегации крылатых воинов», и, если есть — какой именно поклон полагается делать, когда у гостя за спиной крылья.

В задних рядах придворных кто-то тихо ахнул. Одна дама в пышном платье так резко прижала веер к груди, что он жалобно хрустнул. Её сосед, пожилой министр с седыми бакенбардами, наклонился к ней и прошептал:

— Спокойно, леди Марна. Это не нападение. Это, судя по всему, дипломатия. В особо крупном формате.

Главный советник наконец очнулся, судорожно сглотнул и попытался вернуть лицу выражение безупречного спокойствия, но вышло скорее, как у того, кто внезапно обнаружил, что забыл надеть один ботинок, а признаться стыдно. Он шагнул вперёд, чуть не зацепившись за собственный свиток, и официальным тоном, в котором слышалась паника, провозгласил:

— Его величество Велдор Третий, король Пятого королевства, Её высочество принцесса Линна и… э-э… почётные гости…

И вот момент настал...

Линна рассказала всё: про встречу с рихтэнами у реки, про головокружительный полёт сквозь грозовые тучи, про глубокие пещеры, про вождя Вэлторна с его суровым взглядом и мудрым словом, про историю далёкого народа, что веками жил в небесах и хранил свои тайны, и наконец про предложение союза, в котором сила крыльев встречается с силой короны.

Она говорила быстро, вдохновенно, то и дело поворачиваясь к Алору, Дарквену и Кэйрону, будто призывая их подтвердить каждое слово, словно боялась, что, если хоть на миг замолчит, реальность рассыплется, как сухой песок сквозь пальцы. Алор стоял спокойно, чуть склонив голову, и в его взгляде читалось тихое одобрение: «Ты всё делаешь правильно».

Дарквен стоял неподвижно, как высеченная из чёрного камня статуя, и только его глаза двигались, скользя по залу, оценивая каждый угол, каждого стражника, каждый выход, будто даже сейчас, посреди тронного зала, он оставался воином, который не позволит ничему застать свой народ врасплох. Кэйрон, стоявший рядом, чуть наклонял голову при каждом упоминании его имени, но молчал, доверяя слово принцессе.

Когда Линна закончила, в зале повисла тишина — такая густая, что, казалось, её можно было бы нарезать на ломтики и разложить по полкам, как драгоценное варенье. Даже главный советник Грач перестал судорожно сжимать пальцы рук и замер, будто боялся спугнуть этот редкий миг, когда история решается не мечом, а словом.

Король Велдор сидел на троне, и лицо его медленно менялось: тревога уступала место изумлению, изумление — надежде, а потом — той тихой, глубокой радости, которую испытывает король, увидевший выход из безвыходной ситуации. Это была не весёлая радость, не смех от облегчения, а спокойная уверенность правителя, который наконец увидел берег после долгого шторма.

— Вы хотите сказать, — медленно произнёс он, глядя на Дарквена, будто каждое слово нужно было не просто услышать, а прочувствовать до самого дна, — что ваш народ готов встать на защиту наших границ? Не как наёмники, а как союзники?

— Да, — ответил Дарквен, и голос его прозвучал ровно и твёрдо, без вызова, но и без подобострастия, как у того, кто знает цену своим словам и не бросает их на ветер. — Если вы готовы принять нас не как диковинку из легенд, а как равных. Как тех, кто встанет рядом, когда небо потемнеет.

Велдор встал с трона, и доспехи на нём загремели, будто сами хотели присоединиться к этому важному моменту. Он медленно спустился с возвышения, шаг за шагом, не торопясь, давая всем в зале время осознать, что сейчас происходит нечто большее, чем просто разговор. Подойдя к Дарквену, он протянул руку — не повелительно, не сверху вниз, а на равных, как один воин другому.

Рихтэн чуть помедлил, будто тоже давал этому жесту время обрести вес, потом ответил на рукопожатие. Хватка у него была твёрдой, но не грубой. И в этом жесте было больше, чем в любом договоре, подписанном чернилами: два народа, разделённые страхом, недоверием и веками молчания, впервые коснулись друг друга без оружия.

Велдор улыбнулся впервые за много дней по-настоящему, так, что даже морщинки у глаз стали не следами усталости, а дорогами, пройденными ради этого момента.

— Добро пожаловать в Пятое королевство, — произнёс он громко, чтобы услышали все: и советники, и стража, и те придворные, что до сих пор стояли, прижавшись к стенам, будто хотели слиться с камнем. — Я рад такому союзу. Ваш народ веками жил в легендах. Сегодня мы не просто заключаем договор, а мы открываем новую страницу. И я принимаю ваш народ как дорогих гостей и как братьев по оружию. Мы будем рады научиться жить вместе, делить хлеб и защищать друг друга.

Четвёрка рихтэнов едва заметно расслабилась. Алор перевёл взгляд с короля на Дарквена и едва заметно кивнул. Велдор отпустил руку Дарквена, но не отступил, а наоборот, будто хотел показать, что теперь между ними нет ни дистанции, ни барьеров.

— А теперь, — он чуть понизил голос, но в нём всё ещё звенела торжественность момента, — я хочу услышать от вас истории. Расскажите мне о своём народе. О ваших праздниках, о ваших песнях, о том, как вы встречаете рассвет в небе. Потому что союз — это не только мечи и границы. Это ещё и истории, которые мы начинаем рассказывать друг другу сегодня. Пора бы нам познакомиться и написать летопись о вас.

В зале, где ещё минуту назад висела напряжённая тишина, вдруг стало чуть легче дышать. Придворные начали переглядываться уже не с испугом, а с любопытством. Кто-то из советников даже достал перо, чтобы записать не только условия союза, но и, возможно, пару строк о том, как звучит смех крылатого воина, если, конечно, ему когда-нибудь удастся его услышать.

Дарквен чуть склонил голову, принимая не только слова короля, но и приглашение к чему-то большему — к доверию, к дружбе, к будущему, которое теперь они будут строить вместе.

— Мы расскажем, — просто ответил он. — И, если позволите, покажем. Потому что некоторые вещи лучше видеть, чем слышать. Например, как рихтэны парят над землёй.

Велдор кивнул, будто в этих словах нашёл именно то, что искал — не просто союз, а начало настоящей связи между народами. Он выпрямился, и в его осанке снова проступила королевская властность, но теперь она не давила, а собирала всех вокруг, как тёплый свет собирает тени в угол.

— Распорядитель! — громко и чётко произнёс король, оглядывая зал так, словно уже видел, как всё будет устроено. — Немедленно подготовьте западные покои для наших гостей. Самые просторные, с высокими потолками, чтобы им было удобно. И пусть там всё будет так, чтобы гость, войдя, понял: его здесь ждали.

Распорядитель, который до этого стоял, судорожно сжимая свиток, будто это был спасательный канат, тут же выпрямился и склонился в почтительном поклоне:

— Будет исполнено, ваше величество!

— И ещё, — продолжил Велдор, чуть понизив голос, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо, словно вбивалось в память присутствующих. — Пусть на кухню отправят особый приказ: сегодня будет пир и подать лучшие блюда, какие есть в кладовых. Мясо, запечённое с горными травами, пироги с дичью, свежие сыры, фрукты из южных садов… И вина — только самые выдержанные, из старых запасов. Пусть знают, что за нашим столом не жалеют ни угощения, ни уважения.

Придворный виночерпий, стоявший чуть поодаль, торопливо кивнул, будто боялся, что король передумает, и тут же скользнул к выходу, чтобы лично проследить за каждым кувшином.

— Писцам — приготовиться, — продолжал король, переводя взгляд на группку в дальнем углу зала, которые уже достали перья и пергаменты и теперь замерли в ожидании. — Сегодня мы не просто будем говорить. Сегодня мы будем записывать истории. Пусть договор о союзе будет составлен так, чтобы его читали и через сто лет, и через двести, и понимали: в тот день Пятое королевство и народ рихтэнов стали одним щитом.

Один из старших писцов выступил вперёд, держа в руках серебряный футляр с лучшими перьями:

— Мы готовы, ваше величество. Всё будет зафиксировано с точностью до буквы.

Велдор чуть улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным, будто напоминал себе, что сейчас не время для расслабления, а время для дел.

— Вечером мы скрепим союз официально, — объявил он. — А после подписания договора будет пир. Большой, громкий, такой, чтобы эхо от него долетело до самых дальних башен. Пусть играют музыканты, пусть поют сказители, пусть сегодня мы узнаем друг о друге не только то, что нужно для договора, но и то, что делает нас живыми. И пусть все королевства узнают, что Пятое первыми вошли в историю заключившими союз с народом с далёких земель.

Линна, стоявшая рядом с отцом, цвела и лучезарно улыбалась, оглядывая рихтэнов с победным взглядом, — мол, я же говорила, что у меня папенька чудо-чудное!

Дарквен снова склонил голову и на этот раз чуть ниже, почти как в поклоне, но в этом жесте не было покорности, только уважение.

— Благодарю, ваше величество, — произнёс он. — Мы с честью пронесём этот союз. И будем рады разделить с вами и стол, и истории, и будущее.

Велдор улыбнулся шире, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то почти отцовское:

— Тогда пусть этот вечер станет началом новой легенды, — произнёс он с тёплой торжественностью, которая звучала куда убедительнее любого громогласного указа. — Легенды о том, как земля и небо нашли общий путь. И пусть в этой легенде будет не только про битвы и границы, но и про то, как однажды за одним столом сидели король и крылатые воины, ели пироги и спорили, кто лучше чувствует ветер, или тот, кто ходит по земле, или тот, кто парит над ней.

Он махнул рукой страже и распорядителю:

— Проводите гостей в покои. Дайте им время отдохнуть с дороги, привести себя в порядок. А мы пока подготовим всё для подписания договора.

Распорядитель, который уже успел мысленно составить список из двадцати срочных дел, склонился в поклоне так низко, что едва не коснулся носом пола:

— Будет исполнено, ваше величество! Я лично прослежу, чтобы всё было… э-э… удобно. Для крыльев.

Рихтэны переглянулись с озорным блеском в глазах. Вэллэн и Сэмэль едва заметно подмигнули Линне, будто хотели сказать: «Ну вот, кажется, нас тут и правда ждут. И даже не пытаются заставить сидеть смирно». Рамэль тихо хмыкнул, но в этом звуке уже не было иронии, а Кэйрон просто кивнул, принимая всё как должное, но в его глазах мелькнула лёгкая улыбка — редкая, ценная, как рассвет в пещере. Дарквен, как всегда, был невозмутим.

Когда рихтэны двинулись к выходу в сопровождении советника, распорядителя и стражи, Алор задержался на мгновение рядом с Линной и тихо, только для неё, произнёс:

— Всё получилось.

Линна тихо рассмеялась, и глаза её сияли:

— Папочка обожает торжественные и пафосные речи. У него даже корона ни разу не съехала на бок. Ещё бы — теперь у него будет повод каждый год на празднике Союза заново пересказывать, как он первым из королей протянул руку крылатому народу.

Алор чуть склонил голову, будто прислушиваясь к эху будущих легенд, и усмехнулся:

— А рихтэны любят их слушать, как я заметил.

Линна прыснула со смеху, уже не сдерживаясь:

— Представляю, как Морнтар и Первое королевство лопнут от злости и зависти.

Алор лишь улыбнулся и они вместе пошли следом за остальными, не торопясь, но уверенно, шаг в шаг, будто уже слышали, как вечером в зале зазвенят кубки, зазвучат голоса, и легенды, которые сегодня только зарождались в словах, завтра станут частью памяти королевства — живой, тёплой и настоящей.