А в Пятом королевстве утро началось как обычно: петухи орали, как будто им обещали повышение жалованья, стражники зевали, а придворные шептались о том, кто с кем вчера переглянулся за ужином. Но ровно в девять часов утра тишина треснула, как старая чашка, и всё покатилось кувырком.
— Принцесса пропала! — завопил паж, влетая в тронный зал так, будто за ним гнался дракон, а не просто долг службы. — И телохранитель её, этот синий… ну, Алор! Тоже нет! Ни следа! Ни записки! Даже плаща на вешалке не осталось!
Король Велдор, который в этот момент пытался разобраться, почему на завтрак подали яйца всмятку, а не вкрутую, — что, по его мнению, было стратегической ошибкой — резко выпрямился. Корона, слегка съехавшая набок от утренних раздумий, теперь встала строго по центру, словно сама почувствовала, что настал момент величия.
— Как пропала?! — рявкнул Велдор так, что даже гобелен с изображением героической битвы вздрогнул и чуть не упал. — Она же принцесса! Она не должна пропадать! Она должна сидеть в своей опочивальне, вышивать и время от времени махать платком народу!
В зале тут же начался тот самый хаос, который бывает только при исчезновении особо ценных особ: фрейлины визжали, пажи носились, как ошпаренные, советники спорили, кто виноват, а кто просто стоял рядом, и только советник Грач, прищурившись, смотрел на всю эту суету с видом терранца, который уже сто раз видел, как мир рушится, и знает, что к обеду всё как-нибудь устаканится.
— Ваше Величество, — спокойно произнёс Грач, когда шум немного стих, точнее, когда у фрейлин и мадам Бёрн закончился воздух для крика. — Прежде чем мы соберём войско и пойдём штурмовать все соседние королевства, позвольте заметить: письма от похитителей ещё не было. А если бы принцессу похитили с целью выкупа или войны, гонец из Шестого королевства уже примчался бы с письмом, размахивая им, как флагом. А его нет. Значит, они ещё не решили, что делать с принцессой.
Велдор на секунду задумался, потом нахмурился:
— То есть ты предлагаешь… подождать?
— Ровно сутки, — кивнул Грач. — Если через сутки не будет ни письма, ни принцессы, ни телохранителя, тогда да, поднимаем всех, идём к Морнтару, сжигаем мосты, топим реки, делаем всё, как положено в эпических балладах. Но пока… давайте не будем паниковать раньше времени. Паника — это роскошь, которую мы не можем себе позволить до обеда.
Капитан Гиз, стоявший у колонны и молча наблюдавший за этим цирком, шагнул вперёд. На его лице было написано: «Я здесь, чтобы действовать, а не обсуждать яйца».
— Я предлагаю разведку, — коротко бросил он. — Мои гвардейцы проверят дороги, постоялые дворы, тайные тропы. Если кто-то увозил принцессу, следы останутся. Лошади, телеги, носилки — что угодно. Мы найдём.
Велдор кивнул, уже чуть спокойнее:
— Хорошо. Пусть будет разведка. Но если через час не будет новостей — я всё равно иду к Морнтару.
И в тронном зале совет забурлил. Кто-то предлагал немедленно объявить войну всем соседям сразу, кто-то — нанять гадалку, кто-то — построить статую принцессы и молиться ей, как богине удачи. Велдор слушал это всё, потирая виски, и думал, что, возможно, ему стоило выбрать более спокойную профессию. Например, пастуха. Или архивариуса.
— Итак, — наконец произнёс он, когда крики немного утихли. — Капитан Гиз ведёт разведку. Советник Грач следит за гонцами. И мы ждём сутки. Если за это время не будет никаких новостей — мы идём к Морнтару. И пусть он попробует сказать, что ничего не знает. Я ему тогда сам расскажу, что он знает.
Грач едва заметно улыбнулся:
— Мудрое решение, Ваше Величество. Иногда самое героическое, что может сделать король, — это не броситься в бой сломя голову, а подождать, пока всё немного прояснится.
Велдор вздохнул, поправил корону и подумал, что, наверное, именно так и выглядит настоящая королевская мудрость: когда ты хочешь кричать, метать молнии и рушить стены, а вместо этого говоришь: «Подождём сутки». Хоть его голос и звучал твёрдо, но в глазах стояла такая боль, что даже самые холодные придворные невольно опускали взгляды. Король, который привык прятать страхи за торжественными фразами и эффектными жестами, сейчас не прятался. Он просто был отцом, у которого украли самое дорогое.
— Обыскать снова весь дворец! — выкрикнул советник, и голос его дрогнул, но не от слабости, а от сдерживаемого ужаса. — Каждую нишу, каждый чулан, каждую щель под половицей! И сады — особенно сады. Там слишком много укромных уголков…
Советник Грач теперь метался по коридорам, раздавая приказы с такой скоростью, что слуги едва успевали кивать. Стражники срывались с постов, бежали по галереям, распахивали двери так, что петли скрипели от натуги. В оранжереях переворачивали горшки, в кладовых сдвигали бочки, в конюшнях заглядывали даже в кормушки, будто Линна могла спрятаться там. Но всё было тщетно.
Придворные перешёптывались, прикрывая рты ладонями, но шёпот всё равно расползался по дворцу, как дым:
— Говорят, её унесли тени…
— Нет, это принц Фэррис устроил какой-то нелепый романтический трюк…
— А вдруг это Морнтар? Он ведь грозился привести кавалерию…
— Может, сами рихтэны? Они ведь появляются и исчезают, как туман…
Каждый вариант был страшнее предыдущего, и каждый находил своих сторонников. Кто-то всерьёз предлагал послать гонца к рихтэнам с вежливым письмом: «Не брали ли вы нашу принцессу? Если брали, верните, пожалуйста, до вечера, у короля сердце не выдержит». Другие настаивали на немедленном объявлении войны всем соседям сразу — на всякий случай.
Переполох нарастал, как гроза: дворцовые слуги сбивались в кучки, шептали молитвы богам, стражники проверяли мечи, гонцы седлали коней. Пятое Королевство, ещё недавно казавшееся уютным и безопасным, словно плащ в прохладный вечер, вдруг стало хрупким, как стекло. И все понимали: если принцессу Линну не найдут, этот мир уже никогда не будет прежним.