Я вернулась в номер раньше, чем Роман поднялся с парковки. Села на кровать, не сняв обуви, и перечитала сообщение, которое сама отправила Денису.

На снимке мы с Романом выглядели близкими людьми. От этого было и приятно, и стыдно. Я намеренно положила на него руку, выбрала нужный ракурс и отослала мужу доказательство того, чего между нами ещё не было.

Роман говорил, что останется со мной. Но меня об этом не спрашивал.

Я могла сейчас написать ему: «Не надо. Я знаю, зачем вы здесь». Вместо этого проверила, прочитано ли моё сообщение Денисом.

Было прочитано.

Телефон зазвонил почти сразу.

— Ты специально? — спросил муж без приветствия.

Я выпрямилась.

— Что специально?

— Эту фотографию. Что ты мне доказываешь?

— Ты попросил прислать фото. Я прислала.

— С чужим мужиком?

За стеной включили воду. Шум был удивительно обыденным для разговора, которого я ждала с воскресенья.

— Я отдыхаю, Денис. Как ты и хотел.

— Ты с ним спишь?

Я закрыла глаза. Вот оно. Не забота, не плечи, не сосновый лес.

— Это не тот вопрос, который ты можешь мне задавать.

— Значит, спишь.

— Нет, — сказала я. — Но я не обязана оправдываться перед тобой.

Он выдохнул. Я услышала облегчение и разозлилась ещё сильнее.

— Я приеду за тобой.

— Не приезжай. Я не выйду.

— Оль, ты себя со стороны вообще видишь? Через неделю после ссоры уже…

— После измены, Денис. Мы не из-за полотенец поссорились.

Я отключила звонок раньше, чем он нашёл следующую формулировку.

Несколько минут я ходила по номеру. Потом набрала Тане голосовое сообщение. Говорила быстро и зло, стараясь вернуть себе то положение, в котором всё контролировала.

«Он ревнует, представляешь? Сам нанял мужика, теперь бесится. А тот решил остаться. Наверное, рассчитывает, что доплачу. За сто восемьдесят тысяч можно было хотя бы не приносить цветы из инструкции. Ну ничего. Доиграют оба — я покажу, как это выглядело. Пусть его мама тоже посмотрит на своего порядочного сына».

Таня ответила звонком.

— Оля, ты слышишь себя?

— Прекрасно. У меня профессиональные наушники.

— Ты смеёшься или плачешь?

Я посмотрела в зеркало. Лицо было сухим, красным, совершенно чужим.

— Не знаю.

— Приезжай ко мне. У меня диван раскладывается.

— И твой кот спит на голове.

— Зато бесплатно.

Я всё-таки засмеялась. Таня вздохнула.

— Я не шучу насчёт дивана. Если будет плохо, приезжай. И перестань уже проверять, кто из них хуже. Тебе от этого хорошо хоть минуту?

Я не ответила. По ту сторону балконной двери Роман шёл к реке, опустив голову. В руке у него был телефон.

Мне хотелось открыть дверь и позвать его по имени.

* * *

Я не позвала. Роман дошёл до поворота и скрылся за деревьями. Я стояла у стекла, пока не заболели ступни, потом сняла кроссовки и только тогда заметила, что до сих пор держу телефон.

Через час Денис написал, что находится у ворот. Я прочитала сообщение сидя на полу, где искала упавшую заколку. Некоторое время слова не складывались в привычное значение. Он ведь сказал, что приедет. Я отказалась, а он приехал.

Второе сообщение было про мою кофту. Якобы я забыла тёплую, и он решил привезти. Кофта лежала у меня на кровати. Другую, которую он мог взять, я не носила с позапрошлой осени.

Я позвонила на стойку и попросила не направлять ко мне посетителей. Девушка ответила, что без моего согласия никого и не собиралась направлять. Я поблагодарила с излишним жаром.

Денис позвонил.

— Я у входа. Выйди на пять минут.

— Я просила не приезжать.

— Уже приехал. Не будем же теперь спорить, что надо было сделать час назад.

Я подняла заколку. Один зубец сломался, и я зачем-то попыталась приложить его обратно.

— Ты можешь уехать.

— Серьёзно? Я тащился сюда полтора часа.

— Я тебя не звала.

Он молчал. Через несколько секунд голос изменился.

— Оль, пожалуйста. Я не буду скандалить. Просто посмотрю на тебя.

Я вспомнила, как три дня назад смотрела на экран планшета. На мою фотографию уже достаточно смотрели. С разных сторон, с нужными комментариями.

— Жди у ворот, — сказала я. — В корпус не заходи.

Я надела джинсы вместо шорт, потом сняла и снова надела шорты. Невозможно было угадать, что покажется ему вызывающим, а что — жалким. В конце концов я взяла только карту от номера и телефон.

У проходной Денис стоял с пакетом. Он увидел меня и улыбнулся раньше, чем успел рассмотреть. Раньше эта улыбка означала, что я пришла к своему человеку. Я остановилась в двух шагах.

— Загорела, — сказал он.

— За два дня?

— Вид свежий.

Он протянул пакет. Я заглянула. Там лежали старая кофта, мои домашние тапочки и банка кофе, которую он всегда покупал себе. Я смотрела на вещи и не знала, злиться или пожалеть человека, который не придумал, как приехать с пустыми руками.

— Тапочки зачем?

— Ты босиком не любишь.

— Здесь дают.

Денис кивнул, словно это была новая информация об устройстве мира. Потом предложил пройти к машине: на солнце жарко. Я осталась в тени у проходной. Он не стал настаивать.

— Я погорячился по телефону, — сказал он. — Про фотографию.

— Да.

— Ты тоже понимаешь, как это выглядит.

Я повернула пакет так, чтобы ручки не резали пальцы.

— Я понимаю, как выглядит твоя переписка с Кирой. Хватит пока и этого.

Он оглянулся. Работник у ворот разговаривал с водителем доставки и на нас не смотрел.

— Не надо здесь.

— Тогда не начинай здесь.

Денис кивнул, провёл ладонью по шее. На рубашке у воротника выступил пот. Он действительно ехал сюда полтора часа, наверняка нервничал, наверняка представлял, что увидит меня рядом с Романом. Мне хотелось, чтобы увидел. Я посмотрела в сторону дорожки, прежде чем смогла себя остановить.

Муж заметил.

— Ждёшь кого-то?

— Нет.

— Он здесь живёт?

— В отеле живут люди, Денис.

— Ты знаешь, что я спрашиваю.

— Ты тоже знаешь, что я не хочу обсуждать это с тобой.

Он выдохнул. Стало видно, как трудно ему отступать от вопроса, ответ на который он, вероятно, получил бы за деньги ещё утром.

— Я всегда тебя слушал, — сказал он вдруг.

Я подняла голову.

— Что?

— Ты говоришь, будто я совсем тобой не интересовался. Это неправда. Я знаю, что тебе важно. Работа твоя, Ася, эти записи.

Я не помнила, чтобы говорила ему именно это сегодня. Но за последние дни мы наговорили столько, что я могла забыть. Я сжала ручки пакета и посмотрела на мужа внимательнее.

— Ты знаешь, как зовут человека, которого я записывала в воскресенье?

Он задержался с ответом.

— Ты много кого записываешь.

— Сейчас одного.

— Я не обязан помнить все имена.

— Не обязан, — согласилась я.

Денис отвернулся. За воротами грузчик уронил пустой ящик, тот громко ударился об асфальт. Мы оба вздрогнули, потом замолчали ещё сильнее.

— Давай поужинаем, — предложил он. — В городе. Без выяснений. Я отвезу обратно, если захочешь.

Я представила, как сажусь в машину. Привычная музыка, мой платок в бардачке, его рука на коробке передач. Он закажет то, что мы всегда заказывали, расскажет про работу, и на короткое время мне станет легче. Потом мы вернёмся в разговор, из которого я уехала.

— Нет.

— Ты даже попробовать не хочешь.

— Сейчас не хочу.

— А что мне делать?

Он спросил без раздражения. Я услышала растерянность, которую знала слишком хорошо: так он спрашивал, когда Ася болела и не засыпала, когда приходила неприятная бумага, когда его мать отказывалась идти к врачу. Я обычно начинала придумывать.

На этот раз я сказала:

— Не приезжать, если я прошу не приезжать.

Денис посмотрел на меня долго. Потом кивнул и потянулся забрать пакет.

— Кофту оставь, — сказала я. — Раз привёз.

Он отдал. Мы не обнялись. Я прошла через проходную и обернулась только у поворота. Муж всё ещё стоял возле машины, как будто я могла передумать на обратной дороге.

* * *

Роман был у автомата с кофе. Я заметила его уже изнутри холла, когда он поднял стаканчик. Притвориться, что не вижу, было поздно.

— Всё в порядке? — спросил он.

Я показала пакет.

— Доставка домашнего быта. Муж приезжал.

Роман поставил стаканчик обратно под носик автомата, хотя кофе уже налился.

— Вы с ним уезжаете?

— Нет.

Он кивнул. Я ждала ещё одного вопроса, какого-нибудь осторожного выяснения. Он вместо этого посмотрел на пакет, который я всё ещё держала на вытянутой руке.

— Тяжёлый?

— Нет. Просто дурацкий.

Мне хотелось рассказать ему про тапочки. Услышать, что я имела право не сесть в машину. Он стоял близко, в обычной футболке, с недопитым кофе, и выглядел тем человеком, которому сейчас можно было бы всё сказать.

Я вспомнила, кому именно он должен был передать мои слова, и сама не заметила, как прижала пакет к животу.

— Вы знали, что он приедет?

Роман поднял на меня глаза.

— Почему я должен был знать?

— Вы спросили, уезжаю ли я.

— Вы сказали, что муж приезжал.

Он ответил ровно. Я не могла поймать ни одной лишней паузы. Значит, умел, когда хотел.

— Да, — сказала я. — Глупый вопрос.

Я обошла его и пошла к лестнице. Роман не последовал. Это тоже можно было считать хорошим приёмом: дать женщине отойти, чтобы она вернулась сама.

В номере я вытряхнула пакет на кровать. Кофта пахла домом. Я прижала её к лицу, рассердившись на себя за это движение, потом всё-таки надела. Рукава были длинные, на локте маленькое пятно, которое я так и не вывела. За дверью кто-то катил чемодан. Мне захотелось собрать свой и уехать к Тане, не объясняя никому, почему.

Я открыла расписание автобусов. Ближайший уходил через двадцать минут, следующий — через два часа. Времени хватало. Вместо того чтобы складывать вещи, я достала ноутбук и переслушала два утренних варианта вступления. Они были плохие, но хотя бы принадлежали мне.

Ни один мужчина не мог закончить их вместо меня.

Я надела наушники и начала заново.