Утром Денис прислал ссылку на квартиру. Я открыла её ещё в постели и несколько секунд не могла понять, что именно он предлагает. Сдать нашу? Купить новую? На фотографиях была спальня с огромным изголовьем и кухня, на которой всё блестело.

«Посмотри. Мы когда-то говорили про этот район. Можно начать заново».

Я перечитала сообщение. Разговор о переезде действительно был — три года назад, когда Ася только собиралась уезжать учиться. Тогда Денис сказал, что менять квартиру слишком хлопотно, а я согласилась. Теперь хлопоты почему-то стали допустимыми.

Я увеличила фотографию кухни. Там не было места для моего рабочего стола. Я знала, что муж ответил бы: ноутбук можно поставить где угодно. Раньше мне казалось, что он хвалит мою неприхотливость.

«Я не выбираю нам квартиру», — написала я.

Ответ пришёл быстро:

«Это предложение, Оль. Не обязательно сразу отказываться».

Я отложила телефон. Через минуту взяла снова и открыла чат с Романом. Накануне я рассказала ему то, чего не смогла бы произнести Денису без страха услышать возражение. Сейчас его короткое «Расскажете завтра?» выглядело слишком скромно рядом с блестящей кухней, но мне хотелось ответить именно на него.

До завтрака я записала два вступления. Оба звучали плохо, хотя по-разному. В первом я старалась быть умнее себя, во втором — уютнее. Когда поняла, что улыбаюсь микрофону, как ведущая детской передачи, выключила запись и пошла умываться.

Роман сидел за столом один. Цветов не было. Он поднял взгляд от телефона и спросил, можно ли составить мне компанию. Я ответила, что компания уже заняла стол.

— Тогда можете составить её мне, — предложил он.

Я села. На его тарелке лежал омлет, который он явно забыл съесть.

— Плохие новости из студии?

— Долгие. Иногда это хуже.

Он убрал телефон. Я предложила не убирать, если разговор важный. Он сказал, что важный, но сейчас ничего не изменится от того, что он будет смотреть на экран каждые десять секунд.

Я достала наушники.

— Послушаете? Только честно.

Он задержал на мне взгляд, и я поспешила добавить:

— Вступление. Не всё.

Роман надел один наушник. Я видела, как он слушает, и заранее приготовилась объяснять, что это проба, запись сделана в номере, а настоящая интонация будет потом. Он снял наушник до конца.

— Вы читаете для директора?

— Для посетителя.

— Тогда почему вы его отчитываете?

Я забрала наушник.

— Спасибо за честность.

— Вы спросили.

— Я думала, там другие недостатки.

Он улыбнулся уголком рта.

— Они тоже есть.

Я хотела обидеться, но не выдержала. Мы рассмеялись, и он попросил дать второй вариант. Этот дослушал целиком.

— Тут лучше. Только зачем вы всё время говорите «мы»?

— Это обычное вступление.

— Вы же рассказываете, что сами услышали. «Я пришла в библиотеку, а он принёс коробку». Почему нельзя так?

— Потому что посетителю неинтересно, куда я пришла.

— Мне вчера было интересно.

Я опустила глаза. Он говорил о работе, а я услышала нечто совершенно другое. Стало страшно, что он заметит.

— Вы вежливый, — сказала я.

— Вчера вы говорили обратное.

Он придвинул мне солонку, которую я уже минуту искала рукой, глядя на экран. На этот раз я взяла её, не занося движение в список приёмов.

* * *

После завтрака мы вышли на берег. Я хотела попросить его послушать третью запись и понимала, что начинаю злоупотреблять случаем. Он первым спросил, какой у меня план на утро.

— Не работать хотя бы час.

— Звучит рискованно.

Мы остановились возле проката. Велосипеды стояли в ряд, слишком высокие на первый взгляд. Я вспомнила, как любила ездить одна по посёлку, когда Ася засыпала после обеда. У меня было сорок минут, иногда час. Денис оставался с дочерью, а я возвращалась с тёплым хлебом, который покупала только ради оправдания поездки.

— Давайте возьмём, — сказала я.

Роман посмотрел на меня, потом на велосипеды.

— Вы уверены?

— Вот эту фразу не надо.

Он поднял ладони.

— Хорошо. Я не уверен за себя. Последний раз катался, когда колени ещё не обсуждали со мной погоду.

Работник проката выдал нам шлемы. Я долго не могла застегнуть ремешок под подбородком. Роман сделал движение помочь, но остановился.

— Можно?

Я кивнула. Он встал ближе. Его пальцы коснулись кожи возле уха, и я перестала слышать объяснения работника про передачу скоростей. Роман подтянул ремешок, спросил, не давит ли. Я мотнула головой слишком резко и едва не ударила его шлемом.

— Теперь точно защищены, — сказал он, отступая.

Я поправила волосы. Мне захотелось снять шлем, проверить, как я выгляжу, потом стало смешно от этого желания. Мужчина видел, как я злюсь из-за цветов, проигрываю викторину и пытаюсь спорить с чужим сыном. Причёска вряд ли могла существенно ухудшить впечатление.

Мы вывели велосипеды на дорожку. Через пять минут выяснилось, что я почти разучилась ездить.

— Не смотрите на меня, — попросила я, объезжая клумбу в третий раз.

Роман опирался на руль своего велосипеда.

— Я бы рад, но вы занимаете весь доступный маршрут.

— Мне надо почувствовать равновесие.

— Клумба тоже начинает волноваться.

Я фыркнула и поехала прямо. Он догнал меня не сразу, позволил самой доехать до ворот. Дальше дорога стала пологой, колёса шуршали по пыли, и я вдруг вспомнила, как это приятно: двигаться быстрее собственного шага без машины и без спешки.

До реки мы добрались с остановкой у маленького магазина. Роман купил пластырь: ремешок шлема натёр ему кожу. Я ждала у велосипедов, наслаждаясь несправедливым преимуществом человека, которого заранее предупреждали об осторожности.

В магазине его узнали. Женщина за прилавком высунулась в дверь и спросила, правда ли он читал рекламу, которая крутилась у них по местному радио. Роман сказал, что не уверен, и она немедленно воспроизвела половину текста. Голос у неё был звонкий, уверенный, с такой торжественной концовкой, что я прыснула.

— Похоже, мой, — признал Роман.

— Скажите последнюю фразу! Дочке покажу.

Она уже подняла телефон. Он отступил от порога.

— Давайте без видео. Я сейчас не в рабочем виде.

— Да вы хорошо выглядите.

— Всё равно не хочу.

Женщина обиделась. Улыбка осталась, но глаза стали другими.

— Понятно. Звёзды.

Роман расплатился за пластырь и вышел. Я ожидала, что он пожалуется, а он молча прилепил полоску под челюстью и попросил проверить, не загнулась ли.

— Не загнулась, — сказала я. — Вы могли просто прочитать.

— Мог.

— Ей было бы приятно.

Он посмотрел на меня.

— А мне нет.

Я хотела сказать, что это всего десять секунд. Потом вспомнила Ларисин альбом и закрыла рот. За стеклом продавщица уже обслуживала следующего покупателя. Её жизнь вполне продолжалась без нашей маленькой услуги.

— Извините, — сказала я.

— За что?

— За то, что решила, будто десять секунд вашего времени мне можно выдать другому человеку.

Он перестал поправлять ремешок.

— Ольга, не нужно так серьёзно.

— Мне нужно. Иначе потом окажется, что я вообще не умею просить, только назначать.

Роман кивнул. Взялся за руль, но не сел сразу.

— Вы умеете. Только когда волнуетесь, начинаете командовать.

— Мы знакомы меньше двух суток. Вы уже составили характеристику?

— Короткую. На полстраницы.

Я посмотрела на него, и улыбка сползла с моего лица. Полстраницы было примерно столько, сколько Денис отправил на планшете.

Роман заметил перемену.

— Неудачно пошутил?

— Нет. Поедемте.

Он больше не стал спрашивать. Мне пришлось самой сдвинуться с места. Я нажала на педаль, не попала ногой и едва не завалилась на его велосипед. Роман поймал руль, придержал, дождался, когда я выровняюсь.

— Я не хочу, чтобы вы думали, будто я всё про вас понял, — сказал он. — Не понял.

Я смотрела на его руку на руле.

— Тогда не говорите за меня, что мне приятно.

— Хорошо.

Он отпустил. Я поехала первой, слишком быстро, и только у реки перестала сердиться. Ветер залезал под футболку, холодил спину. Я давно не чувствовала себя настолько неловкой и живой одновременно.

У реки мы остановились и сняли шлемы. У меня вспотела спина, выбилась прядь из заколки, на голени появилась полоска машинного масла. Роман достал воду. Я отпила из своей бутылки и увидела его улыбку.

— Что?

— У вас очень победоносный вид.

— Я проехала два километра и никого не убила. Это повод.

— Серьёзный.

Он стоял рядом, положив ладонь на седло моего велосипеда. Я смотрела на его руку и думала, что могла бы сейчас приблизиться. Никакая инструкция не запрещала мне хотеть его. От этой мысли стало жарче, чем от дороги.

Телефон зазвонил в корзинке.

Денис.

— Как отдыхаешь? — спросил он.

Я отошла к воде.

— Хорошо.

— Что делаешь?

— Катаюсь на велосипеде.

— Ты? Осторожнее. Помнишь, как ты на даче…

— Я помню, как ездила на даче. Двадцать лет назад.

— Просто спросил. Пришли фото. Хочу посмотреть, где ты.

Он говорил ласково, почти весело. Я вдруг представила, как он ждёт отчёта с другой стороны: получится ли, повелась ли, написала ли сама.

Мне стало мало просто молчать.

— Сейчас пришлю.

Я вернулась к Роману и попросила встать рядом для снимка.

— С велосипедом? — уточнил он.

— С собой.

Я включила переднюю камеру, шагнула к нему и положила ладонь ему на грудь. Через футболку почувствовала, как он вдохнул. Роман посмотрел на меня, а я — в экран. На фотографии вышло именно то, чего я добивалась: мужчина смотрел на меня так, что велосипед переставал иметь значение.

Я отправила снимок Денису.

«Спасибо за отдых. Мне здесь хорошо».

Потом подошла к воде снова. Ноги дрожали. Мне казалось, сейчас муж начнёт звонить, и я получу наконец право сказать всё, что носила в себе с вечера у планшета.

Он не позвонил.

Роман убрал телефон в карман и сказал, что пора возвращаться. Улыбки больше не было.

* * *

В отеле я увидела его у стойки регистрации. Он стоял боком ко мне и что-то уточнял у администратора. На стойке лежала банковская карта.

Я замедлила шаг возле витрины с местным мёдом.

— До четверга следующей недели, да, — сказала девушка. — Но у вас проживание уже оплачено до пятницы.

— С пятницы отдельно. И на моё имя. Остальное я решу сам.

Он заметил меня и убрал карту.

— Продлеваете? — спросила я.

— Да.

— Передумали выключаться?

— Похоже, не получилось.

Я хотела спросить, почему у него такой злой рот. Но телефон в его руке зазвонил, и он извинился, вышел через боковую дверь на узкую дорожку вдоль здания.

Мне следовало уйти в номер.

Я вышла следом.

За углом стояла хозяйственная тележка, дальше начиналась лестница к парковке. Роман был на площадке ниже. Я остановилась, едва увидев его плечо. Из телефона ничего не было слышно; только его собственный голос, без привычной мягкости.

— Не повышай на меня голос. Я тебя услышал.

Пауза.

— Фотографию она сама попросила. Я не отправлял её тебе.

Я вцепилась в ручку тележки.

— Денис, хватит. Деньги верну.

Потом он сказал тише, и мне пришлось наклониться, чтобы разобрать:

— Ты можешь отменить заказ. Уехать я тебе не обещал.

Он выслушал что-то ещё и ответил уже отчётливо:

— Нет. Я остаюсь с ней.