Перед встречей я переоделась четыре раза. Катя предложила чёрный жакет и широкие брюки, потом увидела, как я держу спину.

— Тебе неудобно.

— Это модно.

— Модно, когда человек в этом дышит.

Мы выбрали синюю блузку, тёмные джинсы и серьги, которые я давно считала слишком заметными. Катя поправила воротник и отступила.

— Теперь ты похожа на себя. Только на свидании не рассказывай всё про нас.

— Я не на собеседование иду.

— Именно поэтому.

Илья ждал у обычного кафе возле книжного магазина. Без медицинской формы он казался менее собранным: рукав пальто немного помят, шарф завязан несимметрично. Это успокоило.

— Добрый вечер, Вера.

— Вы всё ещё на «вы»?

— Пока не договоримся иначе.

Мы договорились перейти на «ты» после второго кофе. Официантка принесла меню. Я выбрала десерт и сразу сказала:

— Сегодня был нормальный ужин, так что я не вместо него.

Илья закрыл своё меню.

— Сегодня я не веду приём. Десерт не требует объяснительной.

Я покраснела и всё равно заказала пирожное.

Первые десять минут оба вели себя слишком правильно. Илья не спрашивал о питании так заметно, что отсутствие вопроса стало отдельной темой. Я спросила, можно ли вообще упоминать клинику. Он ответил, что прошлый опыт существует, но не должен давать ему власть в настоящем разговоре. Если я не хочу обсуждать анализы и вес, он не будет.

— А если я сама начну оправдываться за еду?

— Могу спросить, хочешь ли ты остановиться. Но оценивать не стану.

— Звучит как инструкция.

— Я предупреждал, что иногда прячусь за ними.

Мы оба рассмеялись, и напряжение спало.

Я рассказала, как мама проверяла пыль белой салфеткой. Илья не назвал её токсичной и не предложил прекратить общение. Спросил, что я делаю сейчас. Я описала месяц тишины и заметила новый тон: говорила как человек, принявший решение, и больше не сводила себя к жертве чужого характера.

Мы говорили о работе. Я рассказала, как один подрядчик прислал расчёт в фотографии, снятой боком. Илья признался, что прячется за инструкциями, когда близкому плохо.

— С пациентом есть границы и порядок. С сестрой, другом или женщиной, которая нравится, можно сказать не то.

— Поэтому ты предпочитаешь молчать?

— Иногда. Это тоже способ ошибиться.

Он спросил о Кате и Косте, но не оценивал мои решения. Я расспросила о его жизни вне клиники. Оказалось, он чинит старые радиоприёмники и ни один пока не работает дольше недели.

— Удивительно, что тебе доверяют людей.

— Людей я не паяю.

Мы смеялись слишком громко для аккуратного первого свидания.

Счёт мы разделили. Илья предложил заплатить, я сказала, что сегодня хочу половину. Он не устроил спор о мужской роли и не превратил согласие в демонстрацию. На улице спросил, холодно ли мне, но не накинул свой шарф без разрешения. Простые мелочи казались непривычными именно потому, что в них оставалось место для ответа.

У такси Илья остановился.

— Можно взять тебя за руку?

Простой вопрос ударил сильнее комплимента. Василий давно касался без вопроса: как собственности, которую можно придвинуть.

— Можно.

Илья держал мою ладонь, пока подъезжала машина. Не пытался поцеловать и не задерживал дверь.

Дома я нашла сообщение: «Я хочу увидеть тебя снова. Уже не как врач. Можно?»

Я ответила: «Можно». И только потом заметила, что улыбаюсь собственному отражению в тёмном окне.