В первый день после отпуска на моём столе лежали четыре чужие папки.

— Пока тебя не было, накопилось, — сказала начальница. — Подтянешь до пятницы.

Я открыла верхнюю. Договор вёл другой бухгалтер, акты подписывала начальница.

— Мои перерасчёты я закончу. Эти задачи возьму после письменного перераспределения сроков.

— Вера, сейчас не время считать, кто что делал.

Раньше я бы осталась вечером. Теперь открыла почту и написала: «Подтверждаю готовность выполнить перечисленные задачи при переносе сроков моих текущих работ». Начальница прочла письмо у себя за стеклом и через минуту забрала две папки.

Лида подняла большой палец.

— Тебя за отпуск подменили на человека с позвоночником?

— Временно.

После работы я зашла в торговый центр. Мне нужна была блузка на совещание, но рука сама сняла с вешалки платье сорок восьмого размера. На бирке красовалась скидка. Я приложила его к себе и представила лето, тонкую талию, удивлённое лицо Василия.

«Вам нужно во что-то одевать сегодняшнюю жизнь».

Я вернула платье.

В примерочную взяла три синие блузки своего размера. Первая тянула в плечах, вторая делала меня похожей на занавеску. Третья мягко лежала по груди и не требовала втягивать живот.

Катя подключилась по видеосвязи.

— Покажи сбоку.

— Я сбоку широкая.

— Я про блузку спрашиваю.

Она посоветовала подвернуть рукава и расстегнуть верхнюю пуговицу. Потом сказала, что серьги лучше оставить маленькие.

— Ты не обязана делать всё, что я говорю, — добавила она. — Я тоже могу ошибаться.

— Запишу дату.

В соседнем отделе я купила удобные ботинки. Новую укладку сделала в парикмахерской у дома: мастер не предлагала «омолодить», только показала, как приподнимать волосы у корней за пять минут.

Лида дала телефон косметолога. На первой консультации та рассматривала кожу под лампой, спрашивала об аллергии и бюджете.

— Начнём с мягкого очищения, крема и защиты от солнца. Из процедур можно курс увлажнения, если захотите. Быстрых минус десять лет не обещаю.

Мне понравилось, что никто не продавал новое лицо. Я записалась на одну процедуру после зарплаты.

Дома Катя сидела на полу среди конспектов. Розовые концы волос были собраны в высокий хвост.

— Кать, я хочу извиниться.

Она насторожилась.

— За что именно?

— Я годами позволяла бабушке говорить про твою одежду и волосы. Называла это заботой и просила тебя потерпеть. Я должна была остановить её раньше.

— Да.

Ответ кольнул сильнее, чем привычное «ничего». Катя не обязана была облегчать мне извинение.

— Постараюсь больше так не делать.

— Посмотрим.

Первая процедура у косметолога заняла сорок минут. Никакого мгновенного нового лица: очищение, лёгкое покраснение и подробная памятка. Я спросила про глубокие складки возле рта. Косметолог ответила, что часть можно смягчить уходом, но строение лица и возраст никуда не исчезнут. Раньше честность показалась бы отказом помочь. Теперь я купила только крем из списка, а не весь набор со скидкой.

Дома я поставила баночки на полку и обнаружила рядом Катины средства для волос. Хотела переставить их по высоте, чтобы было аккуратнее. Остановилась. В новой квартире порядок должен был обслуживать людей, а не проверять их на пригодность. Я выделила дочери корзину и спросила, удобно ли. Она удивилась вопросу сильнее, чем самой корзине.

На совещании начальница попыталась устно вернуть мне две чужие папки. Я открыла своё письмо и спокойно напомнила согласованные сроки. Голос был ровным, хотя под столом я сжимала носок нового ботинка. Граница на работе не делала меня бесстрашной; просто страх перестал автоматически означать согласие.

На следующий день коллеги заметили блузку и волосы. Одна спросила, сколько килограммов я сбросила.

— Не знаю, — ответила я. — Я купила одежду своего размера.

Вес почти не изменился. Зато на лестнице я прошла до третьего этажа без остановки и только потом вспомнила, что раньше считала ступени.

Костя пришёл в четверг. Бросил рюкзак возле дивана и спросил, что на ужин.

— Выбирай: гречка с курицей или омлет с овощами.

— А котлет нет?

— Нет.

— Я тогда у папы поем.

— Хорошо. Или помоги нарезать овощи, и через двадцать минут будет омлет.

Он постоял возле двери, потом снял куртку.

— Только перец не клади.

— Сам будешь класть, сколько хочешь.

Костя резал помидоры слишком крупно и жаловался, что нож тупой. Я не переделывала за ним. Мы поели за складным столом, на третьем стуле, который всё-таки привезла Лида.

Катя сфотографировала нас для школьного чата родителей: Костя держал лопатку, я смеялась над развалившимся омлетом. Синяя блузка висела на спинке стула.

Через десять минут написал Василий.

«С кем ты была до этого? Кто тебя фотографировал?»

Впервые он не спросил, что ел сын.