Василий нашёл извещение о задолженности между рекламой пиццы и квитанцией за электричество. Кружок Кости не был оплачен две недели.

— Почему ты не напомнил? — спросил он сына.

— Мама всегда платила.

— Мог бы ей написать.

Костя пожал плечами и вернулся к игре.

Рубашка после стирки стала серой. Василий рассматривал её у окна, потом написал Вере фотографию. Она ответила инструкцией про сортировку белья и больше ничего.

Катя раньше присылала отцу ссылки на школьные собрания, напоминала про лекарства брата и добавляла в общий заказ носки. Теперь её сообщения состояли из трёх слов: «Заберу документы завтра», «Переведи за курсы», «Не смогу в субботу».

Василий был уверен, что Вера стоит у неё за спиной и диктует.

В пятницу пришла Алина. Она принесла вино и маленькую сумку, из которой не торчало ничего домашнего. На кухне стояла сковорода с засохшим жиром.

— Закажем еду, — предложил Василий.

— Давай.

— Можно быстро макароны сварить. Костя пиццу третий раз ест.

Алина сняла пальто и посмотрела на него.

— Так свари.

— Я думал, вместе что-нибудь сделаем.

— Вместе — это ты варишь, я режу сыр. Подходит.

Он засмеялся, но она уже открыла приложение доставки.

После ужина Костя оставил тарелку на столе. Алина отнесла свою в раковину и вернулась в гостиную.

— Ты его даже не попросишь убрать? — спросил Василий.

— Это твой сын.

— Ты же здесь.

— И что?

Ему показалось, что вопрос грубый. Вера никогда его не задавала.

— Я думал, ты останешься.

— На ночь — возможно. Жить здесь, убирать и следить за подростком я не собираюсь.

— Никто не просит становиться домработницей.

Алина обвела взглядом кухню.

— Правда?

Она сказала, что Василий уверял её: брак давно формален, дети почти взрослые, жена живёт своей жизнью. Теперь выяснилось, что у формального брака были чистые рубашки, заполненный холодильник и дочь-диспетчер.

— Я не нанималась на освободившуюся должность, — закончила она.

Василий позвонил Вере, когда Алина уехала.

— Ты специально Катю настроила? Она брату даже расписание не присылает.

— Расписание есть на сайте школы.

— Раньше она помогала.

— Раньше женщины в доме делали за тебя всё.

— Началось. Ты мать, повлияй на дочь.

— По практическим вопросам Катя отвечает. Разговаривать с тобой о чувствах я её не заставлю.

— У Кости во вторник кружок во сколько?

Вера прислала расписание. Василий принял это за первый уступленный сантиметр.

— И оплати, — добавила она. — Долг уже в личном кабинете.

В субботу он пожарил картошку. Пересолил, потому что сыпал из пачки над сковородой. Костя попробовал и отодвинул тарелку.

— У мамы вкуснее.

— Вот и скажи ей, чтобы возвращалась.

— Она не вернётся из-за картошки.

— Ты откуда знаешь?

Костя снова пожал плечами. Этот жест стал его единственным ответом на взрослые вопросы.

В понедельник Костя опоздал на первый урок. Василий разбудил его один раз, потом ушёл в душ, уверенный, что четырнадцатилетний сын встанет сам. Вера раньше заходила трижды, ставила чай и проверяла форму. В электронном дневнике появилось замечание, и Василий переслал его бывшей жене с вопросом: «Что с ним делать?» Ответ пришёл через час: «Обсуди с Костей вечерний режим и поставьте два будильника». Ни обещания приехать, ни готового разговора за него.

Он попытался привлечь Катю. Дочь ответила, что график брата находится в приложении, и прислала ссылку. Василий позвонил, но она сбросила и написала: «Если речь о моих документах — сообщением». Он видел в этой сухости влияние Веры и не замечал, что Катя копирует его собственную многолетнюю манеру отвечать семье из двух слов.

Алина появилась ещё раз, чтобы забрать зарядку. Услышав про романтический ужин, усмехнулась.

— Ты опять выбрал сценарий, где женщина после свечей соглашается работать бесплатно.

— Я хочу вернуть жену.

— Нет. Ты хочешь вернуть должность. Новая женщина на старую должность не подошла, теперь зовёшь прежнюю.

Василий сказал, что она говорит чужими фразами. Алина ответила, что одинаковые выводы иногда появляются из одинакового поведения.

Василий открыл фотографию из школьного чата. Вера смеялась. Волосы лежали иначе, синяя блузка подчёркивала глаза. Рядом был виден край чьей-то руки. Он увеличил снимок, но лица не нашёл.

Значит, кто-то был. Возможно, тот врач.

Василий вспомнил ресторан, куда водил Веру в первые годы брака. Она любила салат с печёными овощами и маленькие лимонные пирожные. Если поставить свечи, достать старые фотографии, показать, что он помнит, она перестанет изображать чужую.

Он заказал столик, потом отменил. Лучше дома. Дома она увидит семью.

Василий написал: «Надо спокойно обсудить расписание детей. Приходи во вторник. Без Кати».

Он был уверен, что нескольких цветов и правильного ужина хватит. Всё остальное Вера всегда делала сама.