Я бежала.

Прыгала через корни, спотыкалась о валуны, впивалась в холодную землю окровавленными пальцами, когда падала. Адреналин, гнавший меня от Крайда, начал сходить на нет. Ноги налились свинцом, страх сменился тупым безразличием — тем самым, когда уже всё равно, кто выскочит из кустов.

Рана на плече горела как раскалённый штырь. Каждый вдох давался с хрипом. Лиловые сумерки сгущались в настоящую ночь, и под синими кронами исполинов воцарилась почти непроглядная тьма.

Я споткнулась о скрытый корень и рухнула на колени.

— Так... — выдохнула я, опираясь лбом о холодный мох. — План «бежать без оглядки» провален. KPI по расстоянию — неудовлетворительно.

Лес вокруг затих. Даже ночные звуки — стрекот, шорохи — казались приглушёнными. Словно природа затаилась перед чем-то страшным. Или после чего-то страшного. Демоны? Крайд? Оба варианта одинаково ужасны.

Я прислушалась. Ни воя, ни ледяного свиста, ни криков. Только моё прерывистое дыхание и бешеный стук сердца.

— Может... отстали?

Я осторожно ощупала рану. В темноте это было почти невозможно. Рубаха и мантия вокруг плеча задубели от запёкшейся крови. Боль пульсировала с каждым ударом сердца.

— Заражение... — мелькнула мысль, подкреплённая обрывками знаний Лиры. — Великолепно. Демоны не съели, Крайд не заморозил — помру от банальной бактерии.

Я фыркнула, но звук вышел больше похожим на стон.

Вдруг, совсем рядом, в кустах папоротника, раздался тихий, жалобный скулёж. Не демонический вой. Не рычание. Звук раненого, напуганного зверя.

Я замерла.

— О нет... только не ещё одна угроза...

Сухой треск — и зверь вывалился из зарослей.

Огромный. Даже в полумраке я видела — он крупнее тигра: рост в холке почти по пояс, длина тела метра три. Шерсть на загривке стояла дыбом, как короткая грива, но сам он дрожал. Тяжело, с присвистом дыша, зверь попытался встать, но правая задняя лапа подломилась, и он рухнул на бок.

Я не шевелилась.

Поперёк ребер — рваная глубокая рана. Шерсть вокруг слиплась от крови. На боку, на некогда светлой шерсти, темнели крупные бурые пятна — то ли природный окрас, то ли грязь, то ли запёкшаяся кровь.

Зверь заскулил и поднял голову. Из пасти, даже закрытой, торчали два сабельных клыка — длинных, загнутых назад. Один надломлен у основания.

Янтарные глаза с вертикальным зрачком уставились на меня.

Не злые. Загнанные.

«Саблезуб, — прошелестело в голове эхо Лиры. — Северный. Что он делает в Тенебрисе?»

Зверь попытался зарычать, но получился лишь хриплый, слабый звук. Он отполз назад, волоча сломанную лапу, явно не в силах бежать или драться. В его взгляде — только беззащитность. И страх. Дикий, животный страх перед человеком.

Я смотрела на него. На его рану. На свою рану. На его боль.

В уставшем, переполненном хаосом сознании что-то щёлкнуло. Я не была Лирой. Лира увидела бы в этом звере материал для опыта, источник компонентов или помеху. Я увидела страдающее живое существо.

Как котёнок, которого я подобрала у офиса. Только больше. И страшнее. Но так же беспомощно.

— Эй... — осторожно сказала я, не двигаясь с места. Голос, хриплый от усталости, звучал мягче, чем я ожидала. — Не бойся... я тоже пострадавшая.

Саблезуб смотрел на меня, тяжело дыша. Я разглядела детали: передние лапы заметно толще и длиннее задних, широкая грудная клетка, спина слегка покатая к крупу. Зверь был создан для силы, для броска, для смертельного удара. Но сейчас он просто лежал на боку, хватая ртом воздух.

Он попытался подняться снова. Сломанная лапа подвернулась, и он рухнул, издав сдавленный всхлип.

Я медленно, очень медленно, подняла руки — не для атаки, а чтобы показать: я пустая. Без оружия. Без угрозы.

— Я не трону тебя, — прошептала я. — Честно. У меня самой сил едва хватает стоять. — Я горько усмехнулась. — Мы оба в дерьме.

Саблезуб насторожил уши. Небольшие, округлые, с тёмными кисточками на концах. Он принюхался, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. Может, он чуял, что я не пахну хищником. Что я — не охотник. Что я — такая же раненая добыча, как и он.

— Знаешь, — продолжала я, чувствуя, как силы покидают меня, — у меня нет ни еды, ни воды, ни бинтов. Только я. И дыра в плече. И куча проблем с ледяным красавчиком, который хочет меня... ну, ты понял. — Я кивнула на его рану. — И у тебя, судя по всему, похожая история.

Саблезуб лизнул свою рану. Движение было слабым, почти беспомощным. Я заметила, что подушечки его лап покрыты густой шерстью, а когти не втянуты полностью — всегда слегка видны. Короткий хвост с тёмным кончиком лежал на земле неподвижно.

Я осторожно, плавными движениями, чтобы не спугнуть, протянула руку. Не для того, чтобы дотронуться. Просто чтобы показать: я могу быть близко. Я могу быть безопасной.

— Послушай... — мой голос дрогнул. — Я не знаю, что здесь происходит. Я вообще не знаю, где я. Я проснулась в этом теле, в этом лесу, с этой раной... и я просто пытаюсь выжить. Как и ты.

Саблезуб смотрел на меня. Его янтарные глаза, мутные от боли, не отрывались от моих жёлтых.

И вдруг он сделал нечто неожиданное.

Он медленно опустил голову на передние лапы. Не в угрожающей позе. Не в готовности к прыжку. Он просто... сдался. Усталость взяла верх над страхом.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я тоже. Тоже устала.

Я медленно опустилась на землю, прислонившись спиной к стволу ближайшего дерева. Расстояние между мной и саблезубом было метра три. Не близко. Но и не далеко. Мы оба могли видеть друг друга. Оценивать угрозу.

Он следил за мной. Я — за ним.

Тишина. Только тяжёлое дыхание, шелест листьев, и где-то вдалеке — тревожный крик ночной птицы.

— Ладно, — сказала я тихо. — Давай так. Мы просто... посидим. Не нападаем. Не убегаем. Просто переживём эту ночь. А завтра — каждый сам за себя. Договорились?

Саблезуб не ответил. Он просто лежал, глядя на меня, и его дыхание постепенно становилось глубже, ровнее. Может, он понимал. Может, нет.

Я закрыла глаза на секунду. Боль в плече пульсировала, но теперь она была привычной. Фоновой. Я сжимала здоровую руку в кулак, пытаясь не закричать.

— Отличный вечер, — пробормотала я. — Лес демонов, раненый саблезуб, ледяной маньяк за спиной. Ну что ещё...

Я не договорила.

Потому что почувствовала это снова.

Холодок.

Тонкий, едва уловимый, как лезвие бритвы. Он скользнул по коже, заставив волоски на затылке встать дыбом.

Я замерла.

Саблезуб тоже. Его голова резко поднялась, уши встали торчком, и он зарычал — низко, предупреждающе, глядя в темноту между деревьями. Даже сломанный клык не делал его менее угрожающим.

— Тихо, — прошептала я, хотя сама чувствовала, как сердце ухнуло вниз.

Он здесь.

Крайд.

Я не видела его. Не слышала. Но знала. Это чувство — тяжёлый аналитический взгляд, сканирующий меня из темноты. Выжидающий. Оценивающий.

Он нашёл меня.

Один из кристаллов маны на соседнем дереве мигнул и погас — будто сам лес затаил дыхание.

— Ну конечно, — прошептала я, сжимаясь в комок. — Конечно. Ты же Терминатор. Сдаваться не умеешь.

Саблезуб зарычал громче, шерсть на загривке встала дыбом. Он попытался встать, но сломанная лапа подвела, и он снова рухнул, издав сдавленный скулёж.

— Не надо, — сказала я тихо, обращаясь к зверю. — Не трать силы. Он... он не тронет нас. Пока.

Я не знала, почему сказала это. Может, потому что Крайд был агентом, а не убийцей. Может, потому что он хотел взять меня живой. Или потому что ему было любопытно.

Но я чувствовала его взгляд. И в этом взгляде было нечто новое.

Не просто «нейтрализовать угрозу».

Вопрос.

Он видел меня. Видел, как я разговаривала с диким зверем. Как не пыталась убить его или использовать. Как просто... сидела рядом.

Я не знала, что он думает. И не хотела знать.

— Делай что хочешь, Ледяной, — прошептала я в темноту. — Я уже слишком устала бояться.

Холодок не исчез. Он витал в воздухе, как невидимая нить, связывающая меня с ледяным агентом во мраке.

Он наблюдал.

А я сидела, прижавшись к дереву, и смотрела, как саблезуб медленно успокаивается, чувствуя, что я не двигаюсь, не угрожаю, не нападаю. Его янтарные глаза закрылись — не от доверия, от изнеможения.

Он не доверял мне. Я не доверяла ему.

Но мы оба были живы.

И пока это было единственное, что имело значение.