Прошла неделя со второй ночи в секции.

Семь дней. Каждый вечер — закрытая секция, стеллажи, книги. И он рядом. Сначала мы встречались в час ночи, потом в полночь, потом — в одиннадцать. Это стало ритуалом. Тихим, тёмным, общим секретом, который никто не должен был узнать.

Мы шли по тёмным коридорам, когда Академия уже засыпала. Светильники горели тускло, отбрасывая длинные тени, и наши шаги гулко отдавались в тишине. Мы перебирали книги, пока пальцы не начинали неметь от холода и пыли. Страница за страницей, том за томом — и пустые строки, где должен был быть ответ.

Ничего.

Ни одной зацепки. Ни одного ритуала, который подходил бы. Только теория, только схемы, только слова, которые не складывались в нужную картину.

Иногда мы просто сидели в тишине. Не нужно было слов. Достаточно было знать, что он рядом. Что я не одна. Что есть кто-то, кто знает правду и не использует её против меня.

В какой-то момент пришло странное осознание — страх перед ним исчез. Не как перед агентом Канцелярии, а как перед человеком. Его молчание перестало быть холодным — оно стало привычным. Его взгляд — не сканирующим, а просто внимательным. Между нами появилось что-то, чему нельзя было дать имя. Что-то, что не нуждалось в словах.

Он тоже изменился. Перестал быть просто агентом. Стал кем-то больше. Не другом — до этого ещё не дошло. Но тем, кому я доверяла. Тем, кто знал мою тайну и не предал.

--

Однажды вечером, когда мы перебрали очередную стопку книг, усталость и отчаяние смешались в одно тягучее чувство. Пальцы скользили по корешкам, но мысли были далеко. Где-то там, в другом мире, в другом теле, жила Лира. И ничего нельзя было изменить.

Взгляд упал на него. Он стоял у стола, перелистывая книгу, и выглядел таким же уставшим, как и я. На его лице не было и тени того холодного агента, которого я боялась в лесу. Просто уставший человек.

— Почему некроманты становятся отступниками? — вопрос сорвался с губ раньше, чем сознание успело его остановить.

Он удивлённо посмотрел на меня, отрываясь от книги. Брови слегка приподнялись — не от недовольства, а скорее от неожиданности.

Книга опустилась на стол. Он задумался на мгновение, глядя куда-то в пространство.

— Они хотят больше силы, больше власти, — сказал он медленно. — Но за всё нужно платить. Кровью, жизнью или душой. И не только некроманты. Отступников и фанатиков много среди всех магов.

— А Лира? — имя застряло в горле, но вырвалось наружу. — К чему она стремилась? Ведь не просто так она перешла черту.

Тишина. Он замолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть. Он знал её дело. Дольше, чем любое другое. Он знал её лучше, чем она хотела бы.

— Лира всегда была амбициозна, — сказал он наконец. — Лучшая в академии, талантливая, сильная. А потом она захотела большего. Ей стало скучно. Она считала, что правила придуманы для слабых, а она — сильнее. И она начала искать, как их обойти. Как получить то, что не даётся обычным путём.

Он посмотрел на меня. В его глазах — не холод, а что-то другое. Усталость. И вопрос, который он не задавал вслух.

— Я могу только предполагать, к чему она стремилась. Возможно, к бессмертию. Возможно, к власти над жизнью и смертью. Но она перешла черту. И заплатила за это.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые, как камни. Она была лучшей. А теперь она в другом теле, в другом мире, без магии. И строит из себя кого-то другого.

А потом он спросил о моём мире. Там, откуда я пришла. Никто не спрашивал об этом раньше. Никто не хотел знать. И вдруг он — человек, который должен был быть врагом, — спросил о том, откуда я пришла.

— Расскажи о своём мире, — сказал он. — Какой он?

Вопрос застал врасплох. Пальцы замерли на странице книги. Взгляд ушёл в сторону — туда, где за окном виднелось фиолетовое небо с двумя лунами.

— Ну, даже не знаю, с чего начать, — слова пришли сами, без подготовки. — Наши города больше ваших. Там технологии. Есть машины — они как повозки, но работают на топливе. Лошадьми у нас не пользуются, ведь машина не устаёт, она из железа, и едет намного быстрее.

Он слушал, не перебивая. В его глазах — не холод, а любопытство. Живое, настоящее любопытство человека, который впервые слышит о мире, где нет магии.

— Есть самолёты, — продолжала я, чувствуя, как слова льются сами собой. — Садишься в него — и через 6–10 часов, в зависимости от того, куда летишь, можешь оказаться на другом конце мира. В небе смотришь в иллюминатор — такое окошко, — а под тобой облака.

— И вы летаете без магии? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Без магии. Только технология и инженерия.

Он пытался это представить. Взгляд стал чуть рассеянным, когда он воображал железную птицу, несущуюся по небу. Я видела это по его лицу — как он переваривает информацию, как пытается вписать её в свою картину мира.

— Есть телевизоры, — продолжила я. — Такой экран, и в нём показывают новости — что происходит в стране. Или смотрят фильмы — придуманные истории. Там есть и фильмы про магию. Но с учётом того, что магии в моём мире нет, у каждого свои фантазии.

— И что, никто не верит в магию?

— Говорят, раньше были ведьмы, — голос стал тише. — Но после инквизиции их не осталось. Всех убили. Но это было задолго до моего рождения.

— А эти... камеры, — сказал он. — Ты говорила о них. Что они делают?

— Фиксируют нарушения. Благодаря им преступников быстро ловят. Хотя есть и те, кто поумнее, за теми гоняются дольше. Но я в этом не особенно разбираюсь.

Он слушал, и я видела, как он пытается представить всё это. Как его взгляд становится глубже, как он пытается понять мир, где нет магии. Мир, в котором я родилась. Мир, в который я уже никогда не вернусь.

— Много чего, — сказала я. — Я перед тем как сюда попала, хотела посмотреть сериал. «Чикатило» называется. Он на реальной истории. Чикатило был маньяком. Стольких убил. Тогда вся страна в ужасе была от его действий. Он в основном за детьми охотился.

Слова застряли в горле. Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Магом он не был. Но не у всех ваших отступников хватит фантазии до того, что он со своими жертвами творил. Говорят, следователи, которые работали над его делом, после места преступления седыми выходили. А некоторые в отставку подавали. Просто не могли больше.

— Следователи? — переспросил он.

— Да, оперативники. Как ты, но из нашего мира.

Взгляд скользнул по его лицу. Он стоял в полумраке, и свет магического светильника падал на его лицо. Уставший. Но в его глазах — не холод, а что-то тёплое. Что-то, что делало его человечным.

— А ты почему пошёл в Канцелярию? — вопрос нарушил тишину. — Ты мог бы быть просто магом. У тебя есть сила. Зачем тебе вся эта бюрократия, охота, смерть?

Он смотрел на меня. Я видела, как он обдумывает ответ. Как решает, стоит ли говорить правду.

— В моей семье это семейное, — сказал он наконец. — Мой отец был агентом. Его отец — тоже. Я вырос на историях о том, как они ловили преступников, как защищали людей, как отдавали жизнь за то, чтобы магия не стала оружием. Я не выбирал. Я просто продолжил их дело.

— И ты не жалеешь?

Он замолчал. Взгляд стал глубже — он смотрел куда-то в прошлое. В те годы, когда он был таким же молодым, как я. Когда ещё верил, что мир можно исправить.

— Иногда жалею, — сказал он тихо. — Иногда думаю о том, какой была бы жизнь, если бы выбрал другой путь. Но потом вижу тех, кто страдает от магии, от чужой жадности, от чужого безумия. И понимаю, что не могу остановиться. Должен защищать. Должен быть тем, кто остановит их.

Тишина повисла между нами. Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Его глаза на мгновение стали мягче, теплее. Я видела это — холод отступал, оставался человек. Тот, кто тоже устал. Тот, кто тоже ищет.

— Ты сильный, — сказала я.

— Я просто делаю свою работу, — ответил он. — Как и ты.

Я хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Мы просто стояли в тишине, и этой тишины было достаточно.

— Мы идём дальше? — спросила я наконец.

— Идём, — сказал он.

--

Мы искали ещё три дня. Книга за книгой, страница за страницей. Усталость стала привычной, как дыхание. Отчаяние — как фон.

И на четвёртый день я нашла её.

Книга стояла на краю стеллажа, прижатая к стене, будто пряталась. Чёрная, с серебряной вышивкой. На обложке — символ: круг, разделённый на две половины, одна белая, другая чёрная, переплетённые между собой. От неё исходила древняя, тягучая магия.

Руки сняли её с полки. Страницы — пустые. Первая, вторая, третья. А на четвёртой — текст. Общий язык. Понятный. Чёткий.

«Переход между мирами. Ритуал обмена душами. Требуется две души, два тела, два мира. Одна душа — в одном мире. Вторая — в другом. Ритуал меняет их местами.»

Сердце забилось быстрее. Это было оно. То, что я искала.

Но пальцы перевернули страницу дальше.

«Ритуал может быть проведён единожды. Души навсегда теряют связь со старыми телами. Душа не может перемещаться из тела в тело после завершения ритуала. Если попытаться провести ритуал повторно, душа того, кто проводит ритуал, не выдержит нагрузки и развоплотится. Навсегда.»

Слова перечитались снова. И снова. Они не менялись.

Единожды. Навсегда. Развоплотится.

Книга задрожала в руках. Мир качнулся. Не было шанса. Не было второго раза. Только один переход. И я уже совершила его. Уже обменялась с Лирой. Уже потеряла своё тело. И вернуть его было невозможно.

Он подошёл ближе. Встал за спиной и посмотрел на страницы. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его присутствие. Слышала, как он замер, когда прочитал те же строки. Он не сказал ни слова, но я чувствовала, как он выдохнул — медленно, тяжело. Как человек, которому тоже больно от этой новости.

— Я не могу вернуться домой, — голос дрогнул. — Я никогда не смогу вернуться домой.

Слёзы навернулись на глаза — горячие, быстрые. Я пыталась их сдержать, но не могла. Они текли по щекам, и я чувствовала себя беспомощной, разбитой, опустошённой.

Он стоял рядом. Не торопился говорить. Просто давал время.

— В моём мире тоже много хорошего, — сказал он наконец тихо. — Ты просто ещё не всё видела.

Я подняла на него глаза. Сквозь слёзы видела его лицо — не холодное, не отстранённое. Просто серьёзное. Уставшее. Но спокойное.

— Жизнь у магов длинная, — продолжил он. — Дольше, чем у обычных людей. У тебя есть время. Посмотреть. Привыкнуть. Найти своё место.

— А если я не хочу привыкать?

— Время лечит, — сказал он. — Даже то, что кажется невыносимым сейчас. Ты не заметишь, как однажды поймёшь, что здесь — твой дом.

Он помолчал.

— Тебе не обязательно верить мне сейчас. Но я говорю это не для того, чтобы тебя утешить. Я говорю это, потому что это правда.

Я смотрела на него. Не знала, верить ли. Не знала, смогу ли когда-нибудь назвать этот мир своим домом. Но в его голосе не было фальши. Он не пытался обмануть. Просто говорил то, что думал.

Слёзы всё ещё текли, но уже не так быстро. Острая боль уходила, уступая место тишине. Не покою — нет. Но хотя бы возможности дышать.

— Спасибо, — слова вырвались сами. — За то, что ты здесь.

Он кивнул. Один раз. Молча.

Книга закрылась. Встала на место.

— Идём, — сказала я.

--

Мы шли по тёмному коридору. Тишина была плотной, но не давящей. Его шаги рядом — ровные, спокойные. Его дыхание — я слышала его в тишине.

У двери комнаты остановились.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Он ушёл. Дверь закрылась.

Шашлык уже ждал. Поднял голову, когда я вошла, и посмотрел своими янтарными глазами. Я присела на кровать, обняла его за шею, уткнулась лицом в его тёплую шерсть.

— Мы здесь навсегда, — прошептала я. — Мы не можем вернуться домой.

Он лизнул мою руку. Я гладила его шерсть и думала о том, что сказал Крайд. «Время лечит. Даже то, что кажется невыносимым сейчас. Ты не заметишь, как однажды поймёшь, что здесь — твой дом.»

Я не знала, верить ли ему. Но знала, что он не лгал.

Впервые за долгое время я не думала о том, что нужно бежать или искать. Просто сидела в тишине и позволяла себе быть здесь — в этом теле, в этой комнате, в этом мире.

— Но у нас есть они, — сказала я. — Зара, Артур, Алиса. И Крайд. И ты. Это всё, что нам нужно.

Тишина. Тёплая, живая. Шашлык рядом. Его дыхание — ровное, спокойное.

Я смотрела в темноту и чувствовала, как уходит боль. Не полностью, но достаточно, чтобы дышать.

Завтра начнётся новая жизнь. Не та, которую я хотела. Не та, которую планировала. Но она будет моей.

И я собиралась прожить её достойно.