Два дня прошло в тишине.

Мы больше не ходили в библиотеку. Я не искала встреч с Крайдом. Он не искал встреч со мной. Жизнь просто текла дальше — утром подъём, занятия, столовая, вечером снова занятия, потом сон. Иногда наши пути пересекались в коридорах. Он проходил мимо, я отводила взгляд. Мы кивали друг другу — коротко, вежливо, будто между нами ничего не было. Будто я не стояла перед ним в слезах, а он не говорил мне, что время лечит.

Я не знала, что он думает. Не знала, жалеет ли он о том, что узнал. Не знала, хочет ли он снова видеть меня. Я просто жила своей жизнью — ходила на занятия, сидела в столовой с ребятами, слушала их разговоры, улыбалась, когда нужно, и делала вид, что всё нормально.

Но внутри меня было пусто. Не та пустота, когда ничего нет. А та, когда есть что-то, чему ты не можешь дать имя. Что-то, что сидит в груди и не даёт дышать полной грудью. Я знала, что домой не вернуться. Но я не знала, как жить с этим знанием. Как смотреть на фиолетовое небо и не вспоминать голубое. Как дышать воздухом, в котором нет запаха моего города.

Шашлык чувствовал это. Он не отходил от меня ни на шаг. Даже когда я сидела в столовой, он лежал у моих ног и иногда поднимал голову, чтобы посмотреть на меня. В его янтарных глазах я читала вопрос: "Ты в порядке?" Я не знала, как ответить. Я просто гладила его за ушами, и он успокаивался.

--

Мы ходили в столовую всей компанией — Зара, Артур, Алиса, я и ещё несколько наших. Шутили, смеялись, спорили о том, какая магия круче — некромантия или стихийная. Артур всё так же доказывал, что боевая магия лучше защиты. Алиса спокойно слушала и только улыбалась. Зара сидела рядом с ним и краснела, когда он поворачивался к ней.

Я заметила это раньше, чем она сама. Она смотрела на него так, как смотрят на что-то недосягаемое. Как на солнце, которое можно видеть, но нельзя потрогать. Он был аристократом. Она — простой девушкой из маленькой деревни на юге. Между ними лежала пропасть, которую невозможно было перепрыгнуть.

Однажды вечером она пришла ко мне в комнату. Сначала просто сидела молча, сжимая в руках кружку с чаем, который давно остыл. Я смотрела на неё и ждала, зная, что рано или поздно она заговорит. Шашлык лежал у моих ног, и я машинально перебирала его шерсть, чувствуя, как её тепло успокаивает меня.

Потом я услышала всхлип.

— Зара, — сказала я тихо. — Что случилось?

Она подняла на меня глаза. Красные, уставшие. Тени под глазами — она явно не спала несколько ночей. Её пальцы дрожали, сжимая кружку.

— Он хороший, — сказала она. — Помогает. Всегда рядом, если у кого-то проблемы. Заботливый. Сильный. Честный. Не такой, как другие аристократы.

— И что в этом плохого? — спросила я.

— То, что я начала забивать себе голову им, — сказала она. — А он на меня смотрит как на одногруппницу. Просто как на подругу.

Я помолчала, давая ей время. Она шмыгнула носом, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза.

— А ты как хотела, чтобы он на тебя смотрел? — спросила я.

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — надежда, смешанная с отчаянием.

— По-другому, — сказала она тихо.

— А что ты для этого делаешь? — спросила я. — Или просто сидишь и ждёшь, пока он сам догадается? Так он некромант, а не менталист.

Она задумалась. Я видела, как её пальцы перестали дрожать.

— Я даже не знаю, — сказала она наконец. — Я никогда не пробовала.

— Может, хватит думать? — сказала я. — Может, попробуешь показать?

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнула искра — робкая, но живая.

— Я попробую, — сказала она тихо. — Не сейчас. Но я попробую.

Я улыбнулась и обняла её. Она была холодной, но я чувствовала, как её плечи постепенно расслабляются.

— Когда будешь готова — я рядом, — сказала я.

Она кивнула, вытерла глаза и улыбнулась — робко, но искренне.

— Спасибо, — сказала она. — Ты всегда знаешь, что сказать.

— Это просто, — сказала я. — Я много раз видела такое в фильмах. Там всегда работает.

Она не поняла, но улыбнулась шире.

--

Ластер всё так же зверствовал на тренировках.

Он гонял нас до потери пульса, заставлял бегать, прыгать, лазать по канатам. А в последнее время стал готовить нас ещё более основательно. Мы отрабатывали приёмы ближнего боя, учились падать, группироваться, вставать с земли за секунду.

— Вы должны уметь драться, даже если у вас нет магии, — говорил он. — Если вас лишат дара, вы должны быть способны защитить себя руками. Без магии вы — просто мясо. Я не хочу, чтобы вы были мясом.

Мы ненавидели его. Каждый день. Каждую секунду. Но мы становились сильнее. Я чувствовала это по тому, как мои мышцы перестали болеть после тренировок. По тому, как я начала бегать быстрее. По тому, как мои удары стали точнее. Мои руки, которые раньше дрожали от усталости после первого круга, теперь держали оружие уверенно. Мои ноги, которые подкашивались от нагрузки, теперь несли меня легко и быстро.

Я становилась другой. Не только телом — душой. Привыкала к этому миру. Привыкала к этому телу. Привыкала к этим людям.

И к мертвецам я стала относиться спокойнее. На занятиях по анатомии меня больше не мутило. Я могла смотреть на вскрытые тела без содрогания. Могла работать с ними, не чувствуя тошноты. Я привыкала. И это пугало меня меньше, чем раньше. Раньше я боялась, что стану как Лира. Теперь я понимала, что быть некромантом — это не значит быть чудовищем. Это значит быть тем, кто умеет говорить с теми, кто ушёл. И я начинала принимать это.

--

На третий день я уже собиралась ложиться спать. Шашлык лежал у моих ног, тихо посапывая, иногда дёргая лапой во сне. Я сидела на кровати, перебирая в голове события дня, когда в дверь постучали.

Я замерла. Поздний час. Кто мог прийти?

Внутри меня ёкнуло. На мгновение я испугалась — вдруг это снова те двое из библиотеки? Но Шашлык не зарычал. Он только поднял голову и посмотрел на дверь с любопытством, а не с угрозой. Он знал, кто там.

Я встала, подошла к двери, приоткрыла её.

Крайд стоял на пороге. Он был без плаща, в простой тёмной одежде. В руках он держал небольшую книгу. На его лице не было обычной серьёзности — скорее лёгкая, едва заметная усмешка.

Я уставилась на него, не веря своим глазам. Он редко появлялся в общаге. И никогда — так поздно. Я перевела взгляд на Шашлыка, который уже стоял у двери, хвост вилял. Он явно знал, что Крайд придёт.

— Ты... что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.

— Ты вроде хотела учить боевую магию, — сказал он. — Я подумал, что лучше я буду тебя учить, чем ты опять полезешь в закрытую секцию. Меньше бюрократии.

Он протянул мне книгу. Я взяла её, всё ещё не веря. Она была старой, в потёртом кожаном переплёте, с золотыми буквами на корешке.

— Когда? — спросила я.

— Прямо сейчас, — сказал он. — Жду тебя на полигоне. Шашлык тоже может идти.

Я уставилась на него.

— Ты серьёзно? Ты же сказал — "без Шашлыка".

— Передумал, — сказал он. — Он — фамильяр. Он не может вечно сидеть в комнате. И потом, если он останется здесь, он будет скулить, а соседи начнут жаловаться. Ты же знаешь.

Я посмотрела на Шашлыка. Он уже стоял у двери, готовый идти. Хвост вилял так сильно, что его задние лапы подпрыгивали. Он слышал каждое слово.

— Ты знал, что он передумает? — спросила я.

Шашлык фыркнул. Я решила, что это "да". Он посмотрел на меня с таким видом, будто говорил: "Ну что ты стоишь? Одевайся быстрее, я уже давно ждал, когда можно будет выйти из этой комнаты!"

Я быстро натянула тёплую одежду. Мы вышли из комнаты — я, Крайд и Шашлык, который шёл между нами, как будто так и было задумано. Его когти тихо стучали по каменному полу, и я чувствовала его радость, словно он всю неделю ждал именно этого момента.

--

Ночной полигон был пуст. Только луна освещала площадку бледным светом, и ветер шевелил траву, поднимая пыль. Крайд стоял в центре, скрестив руки, и ждал. Его плащ развевался на ветру, делая его похожим на тень.

Шашлык сразу же рванул вперёд, выплескивая накопившуюся энергию. Он носился кругами, оставляя следы на мокрой траве, иногда останавливался, смотрел на нас и снова бежал. Ему было хорошо. Он дышал свободно. Его янтарные глаза горели в темноте, как два маленьких огонька, и я улыбнулась, глядя на него.

Крайд смотрел на него, потом на меня.

— Он всегда такой энергичный?

— Только когда его не выгуливают, — сказала я. — А я на днях пропустила прогулку. Пришлось задерживаться на лекции. Дебильная организация учебного процесса, я тебе скажу. Если бы у нас был KPI по выгулу фамильяров, я бы уже получила выговор.

Крайд моргнул. Я видела, как он пытается переварить мои слова. Потом, кажется, решил не уточнять. На его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку, но она исчезла так же быстро, как появилась.

— Тогда начнём. С основ.

Он подошёл ближе и встал напротив меня.

— В боевой магии всё иначе, чем в некромантии, — начал он. — Там ты работаешь с одним потоком. Здесь — с несколькими одновременно. Щит — это не просто стена. Это конструкция из узлов, которые нужно наполнять энергией в определённой последовательности.

Он поднял руку, и перед ним возникло мерцающее голубоватое поле. Я видела, как его пальцы едва заметно двигались, удерживая пентаграмму в сознании. Воздух вокруг него стал плотнее, и я почувствовала, как магия течёт по его рукам.

— Смотри, — сказал он. — Я создаю центральный узел — он держит основную нагрузку. От него расходятся второстепенные. Если я наполняю их равномерно — щит стоит. Если перегружаю один — конструкция схлопывается.

Он опустил руку, и щит исчез. Лёгкий ветерок коснулся моего лица, словно что-то разрядилось в воздухе.

— Теперь ты. Но прежде чем выпускать магию — выстрой пентаграмму. В сознании. Представь её так чётко, как будто видишь перед собой.

Я закрыла глаза. Я вспомнила, как строила пентаграмму для "Молота тьмы". Тогда я делала это интуитивно, не зная правил. Теперь я должна была сделать это осознанно.

Я представила пять линий. Пять углов. Пять точек. Я соединила их в сознании, чувствуя, как магия начинает течь по этим линиям. Сначала было трудно — линии расплывались, как мокрые чернила на бумаге. Но я упорно держала их, пока они не стали чёткими.

— Для щита пентаграмма другая, — сказал Крайд. — Не пять вершин, а шесть. И центр — не точка, а круг. Представь окружность, вписанную в шестиугольник. Это основа защиты.

Я попробовала. Шестиугольник. Вписанная окружность. Линии, расходящиеся от центра к углам. Я чувствовала, как магия откликается на новую структуру, как она течёт по ней, заполняя каждый угол.

— Теперь наполни её энергией. Не выпускай. Просто почувствуй, как она заполняет каждую линию.

Я чувствовала. Магия текла по пентаграмме, заполняя её, как вода заполняет сосуд. Я чувствовала, как она пульсирует, как она ждёт, когда я выпущу её. Внутри меня росло тепло, необжигающее, а скорее согревающее, как если бы я выпила горячего чая.

— А теперь выпусти. Медленно. Контролируя каждую линию.

Я открыла глаза и выпустила магию. Передо мной возник щит. Он был слабым, мерцающим, почти прозрачным — но он держался. Я видела, как он дрожит на ветру, как искры пробегают по его поверхности.

— Получилось, — сказала я.

— А теперь удерживай его, — сказал Крайд. — И не дай ему погаснуть. Если пентаграмма начнёт распадаться — восстанови её в сознании.

Я смотрела на щит. Он держался. Я чувствовала, как пентаграмма пульсирует в моей голове, как она требует внимания, как она пытается распасться. Я удерживала её, чувствуя, как магия медленно утекает, как щит становится всё тоньше.

Через минуту он погас. Я почувствовала, как усталость накатывает на меня, как руки начинают дрожать.

— Не получилось, — сказала я.

— Получилось, — сказал он. — Ты удерживала его минуту. Это больше, чем у большинства с первого раза.

Я улыбнулась. Шашлык подбежал ко мне, но не ткнулся носом в ладонь, как обычно. Он остановился в шаге от меня, склонил голову набок и посмотрел на меня с явным недоумением. В его янтарных глазах читался вопрос: "Зачем ты это делаешь? Ты же не любишь магию. Ты всегда говорила, что она чужая. А теперь ты учишься. Зачем?"

— Зачем я это делаю? — переспросила я вслух, глядя на него. — Чтобы защитить себя. Чтобы защитить тебя. Чтобы никто больше не мог нам угрожать. Если я не научусь, они убьют меня. Или тебя. А я не хочу, чтобы кто-то из нас умер. Ты понял?

Он смотрел на меня. Потом медленно подошёл и лизнул мою руку. Не понял — но принял. Как всегда.

Я присела и обняла его за шею. Его шерсть была тёплой, пахла лесом и ветром. Я чувствовала, как он дышит ровно и спокойно. Он не боялся за меня. Он просто верил мне.

— Пошли, — сказала я ему. — Нас ждёт завтрашний день.

Я пошла в сторону общаги. Шашлык шёл рядом. Крайд остался на полигоне, его фигура в темноте казалась неподвижной, как статуя.

— Спокойной ночи, — сказала я, не оборачиваясь.

— Спокойной ночи, — ответил он, и в его голосе я услышала что-то новое. Что-то мягче, чем обычно.

--

Так потянулись дни.

Каждую ночь я выходила на полигон. Шашлык бегал рядом, выплёскивая энергию. Крайд ждал меня. Мы тренировались.

Сначала мы учились строить пентаграммы. Для щита — шестиугольник с вписанной окружностью. Для "Молота тьмы" — классическая пятиконечная звезда. Для "Клинка холода" — треугольник, вписанный в круг.

Каждое заклинание имело свою пентаграмму. Я учила их наизусть, как таблицу умножения. Я строила их в сознании с закрытыми глазами. Я чувствовала, как магия течёт по линиям, как она заполняет углы, как она ждёт, когда я выпущу её.

— Ты запоминаешь пентаграммы, — сказал он. — Не как картинки. Как структуру. Ты должна чувствовать их, а не видеть.

Я училась чувствовать. Я закрывала глаза и представляла линии, углы, точки. Я чувствовала, как они складываются в сознании, как они становятся частью меня. Иногда мне казалось, что я вижу их не внутренним взором, а чем-то другим — тем, что пробуждалось во мне вместе с магией.

И с каждым днём у меня получалось чуть лучше.

Шашлык так и не понял, зачем я это делаю. Каждую ночь он смотрел на меня с тем же недоумением, когда я закрывала глаза и строила пентаграммы. Но он доверял мне. Он чувствовал, что я не делаю ничего плохого. И он оставался рядом.

--

Первые ночи были самыми трудными.

Я путала пентаграммы, перегружала узлы, выпускала магию слишком рано. Мои руки дрожали от напряжения, а голова болела от попыток удержать сложные конструкции. Крайд терпеливо ждал, пока я ошибусь, и говорил:

— Попробуй снова. Только медленнее. Сначала выстрой пентаграмму. Потом наполни её. Потом выпусти.

Я злилась на себя. Я чувствовала, как внутри меня поднимается раздражение, как оно мешает сосредоточиться. Но он не злился. Он просто стоял рядом и ждал, пока я сделаю правильно.

— Ты слишком много думаешь, — сказал он на третью ночь. — Ты пытаешься контролировать каждую линию. Не надо. Просто почувствуй пентаграмму целиком. Она — единое целое. Не пытайся управлять каждой частью.

Я закрыла глаза и попыталась почувствовать. Я перестала думать о линиях и углах. Я просто позволила пентаграмме существовать в моём сознании. Она откликнулась — тёплая, живая, готовая подчиниться.

Я открыла глаза. Передо мной висел щит. Он был плотнее, чем раньше. Почти непрозрачный. Я видела, как на его поверхности переливаются отблески лунного света.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь ты чувствуешь.

Я удерживала щит почти пять минут. Когда он погас, я чувствовала себя опустошённой, но странно счастливой. В груди разливалось тепло, как будто я сделала что-то важное.

--

На пятую ночь я впервые попыталась ударить.

Крайд стоял на другой стороне полигона. Он поднял руку, и я увидела, как его стигма мягко засветилась на запястье — призрачная снежинка в ромбе.

— Ударь меня, — сказал он.

— Что?

— Ударь меня. По-настоящему. Используй всё, что выучила.

Я смотрела на него. Он стоял без щита, без защиты. Он доверял мне. Ветер шевелил его тёмные волосы, и в лунном свете он выглядел почти призраком.

— Я не хочу тебя ранить, — сказала я.

— Не ранишь, — сказал он. — Просто попробуй.

Я закрыла глаза. Я выстроила пентаграмму "Молота тьмы". Пять линий, пять углов, пять точек. Я наполнила её энергией. Я почувствовала, как магия пульсирует внутри меня, готовая вырваться. Она была тёмной, плотной, тяжёлой — как ночь, как тень, как всё то, что я боялась в себе.

Я открыла глаза и выпустила её. Тёмный, плотный поток вырвался из моей ладони.

Крайд отступил в сторону — легко, почти небрежно, словно уворачивался от ветки. Удар прошёл мимо.

— Медленно, — сказал он. — Ты думала. Ты сомневалась. Попробуй снова.

Я попробовала снова. И снова. И снова. Я строила пентаграмму, наполняла её, выпускала магию. Каждый раз быстрее, точнее. Я чувствовала, как моя уверенность растёт, как страх отступает.

На седьмой раз я попала в него. Он шагнул назад, его рука дёрнулась, но он не упал. Я видела, как на его лице мелькнуло удивление — на мгновение, прежде чем он снова стал серьёзным.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь ты знаешь, как это делается.

Я улыбнулась. Шашлык, который до этого бегал по периметру полигона, подбежал ко мне. Он обнюхал мои руки, потом посмотрел на Крайда, потом снова на меня. В его глазах всё ещё было недоумение, но теперь к нему примешивалось что-то новое. Не гордость — он не понимал, что я сделала. Но он чувствовал, что я стала сильнее. Он подошёл ближе и лизнул мою ладонь.

— Ты не понимаешь, — сказала я ему, — но это нормально. Я и сама не до конца понимаю, зачем я это делаю. Но я знаю, что это правильно.

Он фыркнул и снова побежал по полигону, оставляя следы на мокрой траве.

--

На восьмую ночь я пришла на полигон и увидела, что Крайд стоит не один.

Рядом с ним стоял старый маг с длинной седой бородой — мастер Корвин. Я узнала его сразу. Он был тем, кто иногда вёл у нас лекции по истории некромантии. Его голос был тихим, но я всегда слышала каждое слово, потому что в зале воцарялась абсолютная тишина, когда он говорил. Он был легендой, одним из тех, кого уважали даже старшие преподаватели.

Я остановилась. Шашлык встал рядом со мной, насторожив уши. Он не рычал, но я чувствовала его напряжение. Его шерсть слегка встала дыбом на загривке.

— Мастер Корвин? — спросила я.

Корвин посмотрел на меня, потом на Шашлыка. Его глаза были светлыми, почти прозрачными, и я чувствовала, как он сканирует нас своим взглядом.

— Хороший зверь, — сказал он. — Сильный. Верный. Такие редко встречаются.

Шашлык не шелохнулся. Он ждал. Его глаза не отрывались от Корвина, но в них не было враждебности. Только настороженность.

— Лорд Крайд рассказал мне о твоей ситуации, — сказал Корвин. — Мы заключили сделку.

— Какую сделку? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого. Я чувствовала, как внутри меня поднимается тревога. Сделка? О чём он говорит?

Крайд шагнул вперёд. Его лицо было спокойным, но я видела, как он смотрит на меня — внимательно, оценивая мою реакцию.

— Я не могу учить тебя всему, — сказал он. — Особенно тому, что связано с некромантией. Это не моя специализация. Но Корвин — мастер. Он знает больше меня.

— И что я должна сделать в ответ? — спросила я.

— Ты будешь помогать мне в работе с фамильярами, — сказал Корвин. — Я занимаюсь выращиванием и обучением фамильяров для студентов. Ты будешь помогать мне заботиться о них — кормить, ухаживать, следить за их состоянием. Это не сложно, но требует времени.

Он посмотрел на Шашлыка.

— И твой фамильяр будет помогать. Они лучше понимают друг друга, чем мы можем себе представить.

Я посмотрела на Шашлыка. Он смотрел на Корвина. Потом перевёл взгляд на меня и чуть склонил голову. Он всё ещё не понимал, что происходит, но он доверял мне. Его янтарные глаза были спокойными, и я чувствовала, что он не видит угрозы.

— И ты научишь меня настоящей некромантии? — спросила я.

— Я научу тебя тому, что знаю, — сказал он. — А я знаю больше, чем твой нынешний учитель.

Крайд усмехнулся — коротко, почти неслышно. Я видела, как его плечи слегка расслабились. Он был доволен, что сделка состоялась.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

Корвин кивнул.

— Тогда завтра в это же время ты придёшь в питомник фамильяров. Я покажу тебе, что нужно делать.

Он развернулся и ушёл. Его шаги были тихими, почти неслышными, и через мгновение его фигура исчезла в темноте.

Я стояла и смотрела ему вслед.

— Это было... неожиданно, — сказала я Крайду, всё ещё не веря в происходящее.

— Ты хотела учиться, — сказал он. — Я дал тебе возможность.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари, — сказал он. — Ты будешь помогать Корвину. Это честная сделка.

Я смотрела на него. В темноте его глаза казались почти чёрными, и я видела в них отражение лунного света.

— Ты сделал это для меня, — сказала я. — Ты мог бы просто учить меня дальше. Но ты привёл его. Чтобы я могла учиться у лучшего.

Он не ответил. Он просто смотрел на меня. Потом его голос стал тише, мягче.

— Ты заслуживаешь лучшего, — сказал он. — Я даю тебе шанс.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то тёплое. Не благодарность. Что-то другое. Что-то, чему я не могла дать имя.

— Иди спать, — сказал он наконец. — Завтра у тебя будет новый учитель.

Я ушла, чувствуя на себе его взгляд. Шашлык шёл рядом, и я чувствовала его тепло. Он шёл медленнее, чем обычно, и я знала — он всё ещё не понимает. Но он не уходит. Он просто идёт рядом.

— Ты не понимаешь, зачем я это делаю, — сказала я ему, когда мы дошли до общаги. — И это нормально. Я и сама не до конца понимаю. Но я знаю, что это правильно. Я должна стать сильной. Ради нас.

Он посмотрел на меня. В его глазах я не увидела понимания. Только доверие. Только веру в меня.

— Идём, — сказала я. — Завтра будет новый день.

Мы вошли в общагу. Я шла по коридору, чувствуя, как Шашлык идёт рядом. Я знала, что завтра будет новый день. Новые уроки. Новые возможности. И я была готова встретить их.