Боже, я так давно не отдыхала.

Два месяца в поместье Алисы пролетели как один миг. Каждое утро я просыпалась от света, который пробивался сквозь лёгкие шторы, и чувствовала, как внутри меня разливается странное спокойствие. Я не думала об экзаменах. Не думала о Канцелярии. Не думала о Лире. Я просто жила.

Солнце вставало над озером, и первые лучи золотили воду, делая её похожей на расплавленное стекло. Я выходила на балкон, вдыхала утренний воздух — прохладный, с запахом травы и влажной земли — и чувствовала, как напряжение уходит из плеч. Шашлык выходил следом, ложился на доски и смотрел на воду с таким видом, будто тоже наслаждался покоем.

Мы завтракали на веранде. Длинный стол, белая скатерть, свежие булочки, мёд, фрукты, чай. Родители Алисы сидели во главе стола и улыбались. Руфал парил рядом, иногда отпуская сухие шутки, от которых я не могла удержаться от смеха.

— Ты сегодня рано, — сказала мать Алисы, когда я спустилась в первый день.

— Привычка, — сказала я. — В Академии мы встаём с рассветом.

— Здесь ты можешь спать сколько хочешь, — сказала она. — Ты на каникулах.

Я улыбнулась. Я почти забыла, что такое спать без будильника.

--

Познакомилась с родителями Алисы. Я ожидала увидеть чопорных аристократов, которые будут смотреть на меня свысока — дикая некромантка, без роду, без племени, приехавшая к ним из леса. Но они оказались совсем другими.

Отец Алисы — высокий, седой, с тёплыми глазами — встретил меня на пороге и пожал руку так крепко, что я почувствовала себя почти членом семьи.

— Добро пожаловать, Елена, — сказал он. — Алиса много о тебе рассказывала. Мы рады, что ты приехала.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. — Я тоже рада. Очень.

Мать — невысокая, с мягкой улыбкой и добрыми глазами — обняла меня так, будто знала всю жизнь.

— Здесь ты можешь быть собой, — сказала она. — Без формы, без правил. Отдыхай. Мы позаботимся о тебе.

И они действительно заботились. Кормили, поили, спрашивали, не нужно ли мне чего. Я чувствовала себя так, будто приехала к родственникам, которых никогда не видела, но которые знали меня всю жизнь. Они не задавали лишних вопросов о моём прошлом. Они просто принимали меня такой, какая я была.

Однажды вечером я сидела в гостиной с матерью Алисы. Она вязала что-то тёплое, а я смотрела на огонь в камине. Мы молчали, но молчание было тёплым, как плед, которым она укрыла мои колени.

— Ты скучаешь по дому? — спросила она вдруг.

Я замерла. Я не знала, как ответить. Мой дом был там, в другом мире, который я никогда не увижу.

— Иногда, — сказала я. — Но я привыкла быть одна.

Она посмотрела на меня. В её глазах я увидела понимание.

— Теперь ты не одна, — сказала она. — Ты часть нашей семьи.

--

Руфал, семейное привидение, оказался настоящей находкой. Он парил по дому, появлялся в самых неожиданных местах и всегда был готов к разговору. Его шутки были сухими, с лёгкой иронией, и я ловила себя на том, что смеюсь чаще, чем за весь год в Академии.

— Ты быстро привыкаешь к призракам, — сказал он однажды, когда я сидела на балконе и пила чай.

— Я привыкла ко всему, — сказала я. — Академия учит не удивляться.

— Академия — это скучно, — сказал он. — Настоящая жизнь — это когда ты не знаешь, что будет завтра.

Я смотрела на него и улыбалась. Он был прав.

Он рассказывал мне истории о том, как жила его семья двести лет назад. О том, как они строили этот дом, как сажали деревья в саду, как праздновали свадьбы и хоронили близких. Я слушала и чувствовала, как время останавливается. Здесь, в этом доме, прошлое было живым. Оно дышало, смеялось, плакало вместе с нами.

— Знаешь, — сказал он однажды, — я не жалею, что остался здесь. Даже после смерти.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я вижу, как живут мои потомки. Как они растут, как любят, как учатся. Это лучше, чем просто исчезнуть.

Я смотрела на него. В его глазах не было страха. Только покой.

— Я надеюсь, что когда-нибудь я буду такой же спокойной, — сказала я.

— Ты будешь, — сказал он. — Главное — не бояться.

--

Мы с Алисой проводили дни у озера. Лежали на тёплом песке, смотрели на воду, купались, когда становилось слишком жарко. Вода была tёмной, холодной, но после жаркого дня она казалась идеальной.

Мы обсуждали всё — Академию, экзамены, планы на будущее. Иногда молчали. Иногда смеялись.

— Ты не жалеешь, что приехала? — спросила Алиса однажды, когда мы лежали на берегу и смотрели в небо. Облака плыли медленно, меняя форму, и я пыталась угадать, на что они похожи.

— Нет, — сказала я. — Это лучшие каникулы в моей жизни.

Она улыбнулась.

— Я рада, что ты здесь.

— Я тоже, — сказала я.

Мы замолчали. Я смотрела на небо и думала о том, что два месяца назад я стояла в подвале и не могла смотреть на мёртвые тела. А теперь я лежала на песке и чувствовала, как ветер касается моего лица. Жизнь была странной. Но она была.

--

Еда была отдельным удовольствием.

Мы объедали сад. Яблоки, груши, сливы, виноград — всё росло прямо под окнами, и мы не могли пройти мимо. Мы срывали фрукты прямо с веток, ели их немытыми и чувствовали себя почти как в детстве. Сок тёк по подбородку, липкие пальцы пахли солнцем и сладостью.

— Я никогда не ела так много фруктов, — сказала я однажды, жуя яблоко. Хруст был громким в тишине сада.

— У нас всегда много, — сказала Алиса. — И ты можешь есть сколько хочешь.

Мы жарили шашлыки на берегу. Это было совсем не аристократично — сидеть на траве, с палками в руках, смотреть, как мясо шипит над углями. Но мне это нравилось. Это было настоящее. Живое. Дым щипал глаза, угли пылали жаром, а мы смеялись и передавали друг другу куски, которые едва не обжигали пальцы.

— Я скучала по этому, — сказала я.

— По чему?

— По простоте. По тому, что можно делать что-то просто так. Без цели. Без правил. Просто потому что хочется.

Алиса кивнула.

— Я понимаю.

--

Мы гуляли по лесу. Собирали грибы, искали травы, которые изучали на зельеварении. Я узнавала их по запаху, по виду, по тому, как они росли. Это была странная радость — не просто учить теорию, а видеть её в жизни.

— Это корень крапивы, — показывала я, выкапывая его из земли. — Мы его добавляли в зелье для защиты.

— А это — папоротник, — говорила Алиса, наклоняясь к зелёным листьям. — Его используют для нейтрализации ядов.

Мы ходили часами, сбивая ноги, но не уставая. Лес был живым, дышащим, и я чувствовала себя частью его. Ветви шелестели над головой, птицы перекликались в вышине, и я забывала, что когда-то боялась лесов. Теперь они казались мне родными.

--

Иногда мы лазили в горы.

Там было холодно и ветрено, но с вершины открывался вид на всё поместье — на озеро, на дом, на сад. Я стояла на скале и смотрела вниз, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как он треплет волосы, как он наполняет лёгкие свежестью.

— Здесь красиво, — сказала я.

— Да, — сказала Алиса. — Я люблю это место. Когда я была маленькой, я приходила сюда, чтобы подумать.

— О чём?

— О разном. О том, как я хочу жить. О том, кем я хочу стать. О том, что будет, если я не оправдаю ожидания.

— Ты оправдала, — сказала я. — Ты — лучшая в нашей группе.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

Я сидела на камне и думала о том, что два месяца назад я стояла на полигоне и пыталась не упасть в обморок от вида мёртвого тела. А теперь я стояла на вершине горы и дышала свободой.

— Жизнь странная, — сказала я.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто... я никогда не думала, что буду здесь. Что я буду смотреть на горы и чувствовать себя счастливой.

— А что ты думала?

— Я не знаю, — сказала я. — Наверное, я вообще не думала о будущем. Я просто жила одним днём.

Алиса посмотрела на меня. Ветер играл её волосами, и она казалась почти нереальной в этом свете.

— А теперь?

— А теперь я думаю, что это хорошо. Что я здесь.

Она улыбнулась.

--

Познакомилась я и с братом Алисы. Его тоже звали Артур — я сначала удивилась, но потом привыкла. Он был старше нас, уже закончил Академию и стал боевым магом. Тёмным. Как и все в их семье.

Он оказался очень вежливым молодым человеком — приятным, внимательным, с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Мы разговаривали за ужином, и я чувствовала себя почти как на свидании. Он смотрел на меня, слушал, задавал вопросы. Он был из тех мужчин, в которых можно влюбиться.

— Ты необычная, — сказал он однажды, когда мы стояли на балконе и смотрели на озеро. Вода была тёмной, почти чёрной, отражая звёзды.

— Почему ты так думаешь? — спросила я.

— Ты слушаешь. Ты не просто ждёшь, когда ты можешь сказать своё. Ты действительно слышишь.

Я смотрела на него. Он был красивым. Он был добрым. Он был идеальным.

Но не для меня.

Я не могла сказать почему. Может быть, он был слишком спокойным. Слишком правильным. Слишком… романтичным. Ему нужна была девушка, которая умела быть нежной и мягкой. А я была сломанной, упрямой, не умеющей доверять.

— Ты не для меня, — сказала я тихо.

Он улыбнулся. В его глазах не было обиды — только понимание.

— Я знаю. Ты слишком сложная. И ты вся в себе, хотя, наверное, сама этого не замечаешь.

Я посмотрела на него.

— Ты не обижаешься?

— Нет, — сказал он. — Я просто хотел, чтобы ты знала. Ты достойна того, чтобы тебя выбирали. И не важно, выберешь ты меня или кого-то другого — ты достойна.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается странное тепло. Не любовь. Не влечение. Просто благодарность. За то, что он был честен. За то, что он не пытался сделать меня другой.

— Спасибо, — сказала я. — Ты хороший человек.

— Я просто Артур, — сказал он. — Иди отдыхай. Завтра ты уезжаешь.

--

Два месяца пролетели незаметно. Я почти забыла о том, что такое Академия. Я почти забыла о том, что такое экзамены. Я почти забыла о том, что у меня есть другая жизнь.

Но всё хорошее имеет свойство проходить.

Вечер перед отъездом я сидела на балконе и смотрела на озеро. Солнце садилось за горизонт, окрашивая воду в огненно-золотые цвета. Шашлык лежал у моих ног. Руфал парил рядом, тихо напевая старую песню. Голос его был едва слышен, как шёпот ветра в листве.

— Ты грустишь? — спросил он.

— Да, — сказала я. — Я не хочу уезжать.

— Академия ждёт тебя, — сказал он. — И там тоже есть что-то хорошее.

— Откуда ты знаешь?

— Я живу долго, — сказал он. — Я знаю, что плохое всегда заканчивается. Хорошее — тоже. Но потом начинается что-то новое. И иногда это новое лучше старого.

Я смотрела на него. В его глазах я видела спокойствие, которое искала всю жизнь.

— Ты мудрый, — сказала я.

— Я старый, — сказал он. — Это не одно и то же.

Я улыбнулась.

— Спасибо тебе. За всё.

Он кивнул.

— Иди отдыхай. Завтра будет долгий день.

Перед сном я вышла в сад. Луна отражалась в озере, и я стояла на дорожке, глядя на воду. Я знала, что буду помнить этот свет. Этот запах. Эту тишину. Я стояла и вбирала в себя этот момент, чувствуя, как он остаётся во мне навсегда.

--

Утром я собрала вещи, спустилась вниз и попрощалась с семьёй Алисы. Мать обняла меня так крепко, что я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Отец пожал руку. Артур поцеловал в щёку и прошептал: «Помни — ты достойна хорошего».

Алиса ждала меня у кареты. Её волосы были растрёпаны ветром, и она улыбалась, но я видела в её глазах грусть.

— Готова? — спросила она.

— Нет, — сказала я. — Но я поеду.

Я подошла к Руфалу. Он парил у входа, его прозрачная фигура мерцала в утреннем свете.

— Ты вернёшься? — спросил он.

— Не знаю, — сказала я. — Но я буду помнить это место.

— Тогда я буду ждать, — сказал он. — Призраки умеют ждать.

Я улыбнулась и обняла его. Он был холодным, как утренний туман, но я чувствовала его присутствие. Он был настоящим.

— Спасибо тебе, Руфал, — сказала я. — За всё.

— Иди, — сказал он. — Твоя жизнь ждёт тебя.

Мы сели в карету и поехали обратно в Академию.

--

Дорога была долгой. Я смотрела в окно и думала о том, что нас ждёт впереди.

— Что это за экзамен? — спросила я Алису. — Ты знаешь?

Она покачала головой.

— Никто не знает. Гаррет сказал, что это будет нечто, к чему мы не готовы. Но он сказал, что это важно.

— Это пугает, — сказала я.

— Да, — сказала она. — Но это интересно.

Я смотрела в окно на проплывающие поля и леса. Они мелькали за стеклом, как кадры старого фильма. Каждый из них напоминал мне о чём-то — о лесе, где я встретила Шашлыка, о болоте, где я чуть не утонула, о горах, где я дышала свободой.

— Нас ждёт что-то новое, — сказала я. — Я чувствую. И я готова — или хотя бы готова попытаться.

Я не знала, что именно. Но я знала одно — два месяца рая закончились. И начиналось что-то другое.

Шашлык положил голову мне на колени, и я погладила его по шерсти. Он был тёплым, живым, настоящим. Я чувствовала его дыхание, его спокойствие. И я знала — что бы ни случилось, он будет со мной.

Карета въехала в ворота Академии. Мы остановились у главного корпуса. Я взяла мешок, вышла из кареты и посмотрела на стены, которые стали моим домом.

Алиса подошла ко мне.

— Ты готова?

— Нет, — сказала я. — Но я пойду.

Мы пошли вперёд. Шашлык — рядом. Впереди нас ждал новый год. Новые экзамены. Новая жизнь.

Я не знала, что она принесёт. Но я знала одно — я не одна.