Конец учебного года наступил внезапно.
Ещё вчера мы сидели в библиотеке и зубрили теорию, а сегодня Гаррет объявил, что через неделю начинаются экзамены. Вся Академия погрузилась в лихорадку — студенты бегали с книгами, преподаватели закрывались в кабинетах, а в столовой даже самые заклятые враги садились за один стол, потому что всем было не до выяснения отношений.
Я сидела в своей комнате и смотрела на стопку конспектов, которая выросла до размеров небольшого холма. За окном уже давно стемнело, свеча догорала, а я всё перечитывала записи — в сотый, в тысячный раз. Слова уже не имели смысла, они просто мелькали перед глазами, но я не могла остановиться. Если я остановлюсь — я провалюсь. Если я провалюсь — я не перейду на следующий курс. Если я не перейду — я не смогу учиться дальше. А если я не смогу учиться дальше — я не смогу выжить в этом мире.
Шашлык лежал у моих ног и тихо посапывал. Он уже давно привык к тому, что я не сплю ночами. Он просто был рядом, и этого было достаточно.
Я перечитала конспект по анатомии в третий раз. Потом в четвёртый. Слова расплывались, но я заставляла себя вглядываться в них, пока они не начинали обретать смысл. Я вспоминала запах формалина, холодный камень подвала, голос Сигера, который говорил: «Вы должны знать, как выглядит тело до того, как вы начнёте работать с магией».
Я знала. Я запомнила. Но страх всё равно оставался.
— Экзамены — это не просто проверка знаний, — сказал Гаррет на последней лекции. — Это проверка вас. Вашей выдержки. Вашей способности работать в стрессовой ситуации. Если вы не сдадите — вы не перейдёте на следующий курс. И вы не получите право на практику с нежитью.
Мы слушали молча. Никто не хотел остаться на второй год. Особенно когда впереди — боевая магия и поднятие мертвецов.
Я смотрела на Гаррета и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Не страх. Не паника. А холодная, спокойная решимость. Я не провалюсь. Я не могу провалиться. Слишком многое поставлено на карту.
--
Я готовилась к экзаменам так, как будто от этого зависела моя жизнь. Что, в общем-то, было правдой.
Зельеварение я сдала легко. Это был мой любимый предмет — я чувствовала себя как дома, смешивая ингредиенты, следя за температурой, дожидаясь, пока жидкость не станет прозрачной. На экзамене нам нужно было приготовить яд «Чёрная вдова» — один из самых сильных быстродействующих ядов, который использовали для защиты.
Я стояла у своего котла и чувствовала, как внутри меня поднимается спокойствие. Я знала каждый ингредиент. Я знала каждую пропорцию. Я знала, что делать, если что-то пойдёт не так. Мои руки двигались уверенно, без дрожи. Я добавила корень габилены, экстракт чёрной плесени и каплю крови, которую дал нам Корвин. Жидкость начала темнеть, становясь густой и маслянистой. Через несколько минут я получила идеально чистый яд — тёмный, как ночь, с лёгким металлическим блеском.
Корвин подошёл ко мне, посмотрел на мой котёл, потом на меня. Его лицо осталось хмурым, но я заметила, как он чуть кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Сдала.
Я выдохнула. Зельеварение было позади.
— Как будто борщ сварила, — сказала я Заре, когда вышла из лаборатории. — Только пробовать этот супчик я бы никому не советовала.
Она улыбнулась, но я видела, что она тоже нервничает. Ей удалось сдать — её зелье получилось идеально чистым, без единой примеси. Корвин даже не стал проверять его второй раз.
— Ты как? — спросила я.
— Нормально, — сказала она. — Но у меня ещё анатомия. И я боюсь.
— Мы все боимся, — сказала я. — Но мы справимся.
Я сказала это, но сама не была уверена.
--
Теорию и практику магии я сдала без особых проблем. Ментальные блоки, структура проклятий, работа с некро-полем — я отвечала чётко, уверенно, как будто делала это всю жизнь.
Гаррет сидел за столом и смотрел на меня поверх очков. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала его внимание — он слушал каждое моё слово, оценивал каждую фразу.
— Елена Амурская, — сказал он, когда я закончила. — Назовите три типа проклятий с отсроченным действием. И объясните, чем они отличаются друг от друга.
Я замерла на мгновение. Потом начала говорить. Я вспомнила всё, что учила — о «тасерай», о «пальтусе», о «чёрном песке». Я объяснила разницу между ними, рассказала о симптомах, о способах распознавания, о том, как они убивают. Гаррет слушал, не перебивая. Когда я закончила, он кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Сдала.
Я выдохнула. Я не знала, был ли это комплимент, но для меня это было важно. Я знала, что он не скажет «молодец», но его одобрение — даже такое скупое — значило больше, чем похвала любого другого преподавателя.
--
А вот анатомия заставила поволноваться.
Мы снова спустились в подвал. Тот же запах формалина, те же каменные стены, те же столы, накрытые белыми простынями. Я чувствовала, как внутри меня поднимается знакомая волна напряжения. Я думала, что привыкла. Но экзамен — это всегда по-другому.
Сигер стоял у стола и ждал, пока мы рассядемся.
— На экзамене вам покажут орган, — сказал он. — Вы должны будете определить, от чего умер человек. Яд, проклятие или болезнь. И объяснить свой выбор.
Он подошёл к столу и сдёрнул простыню. На столе лежала печень. Бледная, с зелёным налётом, который покрывал её почти целиком. Я смотрела на неё и вспоминала всё, чему учил нас Сигер.
«Яд габилены даёт тёмный цвет. Проклятие тасерай — серый налёт на лёгких. А это — проклятие пальтуса. Светлый нарост на печени. Отсроченное действие. Убивает через три-шесть месяцев.»
Я подошла к столу. Я смотрела на печень, на зелёный налёт, который покрывал её. Я вспомнила, как Сигер показывал нам такие же образцы. Я вспомнила его голос: «У яда он тёмный. У проклятия — светлый».
— Проклятие пальтуса, — сказала я, глядя на Сигера.
Он кивнул.
— Правильно. Расскажи подробнее.
Я рассказала. О том, как проклятие закрепляется на органе, как оно питается магией жертвы, как оно убивает медленно, через три-шесть месяцев. О том, что симптомы похожи на болезнь печени — слабость, желтизна кожи, потеря веса. И о том, что единственный способ распознать проклятие — вскрытие.
Сигер слушал, не перебивая. Когда я закончила, он кивнул.
— Хорошо. Сдала.
Я выдохнула. С анатомией было покончено.
--
Когда все экзамены закончились, я почувствовала, как с плеч сваливается камень.
Мы стояли в коридоре, и Зара обхватила меня за плечи. Её руки дрожали — от облегчения, от усталости, от всего сразу.
— Мы сделали это, — сказала она.
— Да, — сказала я. — Мы сделали это.
Я смотрела на неё, на Артура, на остальных — и понимала, что они стали мне ближе, чем кто-либо в моей прошлой жизни. Мы прошли через лес, через болото, через подвал с трупами. Мы держались вместе, когда могли разбежаться. И мы всё ещё были здесь. Вместе.
Артур стоял рядом с лёгкой усмешкой на лице. Я видела — он тоже был рад. Он не показывал это открыто, но я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить. Его волк сидел у его ног и смотрел на нас с тем же спокойствием, что и хозяин.
— Всё, — сказал я. — Теперь можно отдыхать.
Академия начала пустеть. Студенты разъезжались по домам — кто-то в города, кто-то в деревни, кто-то к родственникам. Мы стояли в коридоре и прощались друг с другом.
— Ты точно едешь к Алисе? — спросила Зара.
— Да, — сказала я. — Она сказала, что у них есть место. И мне нужен отдых.
— Пиши, — сказала она. — Мы будем скучать.
— Я тоже, — сказала я.
Мы обнялись. Я чувствовала тепло её рук, её улыбку. Я скучала по ней уже сейчас, хотя мы ещё не расстались.
— Увидимся через два месяца, — сказала я.
— Да, — сказала она. — Увидимся.
--
Через два дня я стояла у ворот Академии с мешком за плечами. Шашлык сидел рядом.
Алиса ждала меня у выхода — её карета стояла на дороге, запряжённая двумя серыми лошадьми. Она была в тёмно-синем платье, без лишних украшений, и выглядела так же спокойно, как всегда.
— Готова? — спросила она.
— Готова, — сказала я. — Веди.
Мы сели в карету. Шашлык устроился у моих ног. Лошади тронулись с места, и Академия осталась позади.
Я смотрела в окно на удаляющиеся стены, на башни, которые становились всё меньше и меньше. Я вспоминала всё, что случилось за этот год. Лес, болото, Крайд, Академия, Гаррет, Зара, Артур, экзамены. Всё это было частью меня теперь.
— Ты выглядишь уставшей, — сказала Алиса.
— Я и есть уставшая, — сказала я. — Но это хорошая усталость.
Она кивнула.
— Ты заслужила отдых.
--
Дорога заняла всего пару часов. Мы ехали через поля, леса, небольшие деревушки. Алиса рассказывала о своём поместье, о семье, о том, как они живут.
— Мы — потомственные некроманты, — сказала она. — Наша семья занимается этим уже несколько поколений. У нас есть свои традиции, свои ритуалы. Иногда они кажутся странными для посторонних. Но ты привыкнешь.
Я слушала и кивала. Я не знала, чего ожидать, но я была готова.
— А что насчёт твоей семьи? — спросила Алиса. — Ты никогда не рассказывала.
Я замерла. Я не могла сказать ей правду. Но я не хотела врать.
— Моя семья далеко, — сказала я. — Очень далеко. Я не видела их уже давно.
— Ты скучаешь по ним?
— Иногда, — сказала я. — Но я привыкла быть одна.
Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — понимание? — но она не стала спрашивать дальше.
--
Когда карета остановилась, я выглянула в окно и замерла.
Это было не поместье. Это была вилла — из светлого камня, с колоннами и высокими окнами. Она стояла на берегу озера, окружённая садом, который спускался к воде. Вода была тёмной, почти чёрной, и я видела, как на ней дрожит отражение облаков. Вокруг было тихо, только ветер шумел в ветвях и где-то кричали птицы.
— Здесь красиво, — сказала я.
— Да, — сказала Алиса. — Здесь спокойно.
Мы вышли из кареты. Я стояла на дорожке, выложенной светлым камнем, и смотрела на дом. Он был большим, но не подавляющим. Уютным. Живым. Вокруг росли старые деревья, их ветви сплетались над дорожкой, создавая зелёный туннель.
— Идём, — сказала Алиса. — Я покажу тебе твою комнату.
--
Мы вошли в дом. Внутри было светло и просторно — высокие потолки, большие окна, светлая мебель. На стенах висели старые портреты — я узнавала в них черты Алисы, её родителей, кого-то ещё. В воздухе пахло деревом, цветами и чем-то ещё — едва уловимым, как будто дом сам дышал.
И тут я услышала голос.
— Алиса! Это ты привезла гостью?
Голос был мужским, глубоким, с лёгкой хрипотцой. Но когда я повернулась, я никого не увидела. Только пустой коридор.
А потом я поняла.
Надо мной, на уровне второго этажа, парил прозрачный старик с длинными седыми усами. Он был полупрозрачным — я видела сквозь него стену. На нём был старомодный сюртук, а в руках он держал трость, которая тоже была полупрозрачной.
Я замерла.
Старик улыбнулся мне — не страшно, скорее приветливо — и спустился вниз. Он не касался пола. Он просто парил над ним, его ноги не доставали до каменных плит на пару дюймов.
— Это Руфал, — сказала Алиса спокойно, как будто ничего особенного не происходило. — Мой прапрапрадед. Семейное привидение.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Его глаза были светлыми, почти белыми, и в них не было злобы. Только любопытство.
— Добро пожаловать, — сказал Руфал. — Давно у нас не было гостей. Тем более — студенток Академии. Алиса много о тебе рассказывала.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Я привыкла к мёртвым телам на столе. К зельям и проклятиям. К тому, что смерть — это часть моей учёбы. Но я не привыкла к тому, чтобы мёртвые разговаривали со мной, как живые.
— Не бойся, — сказал Руфал. — Я не кусаюсь. Тем более что я не могу. У меня нет зубов.
Он рассмеялся — сухо, как шорох листьев. Алиса улыбнулась.
— Идём, — сказала она. — Я покажу тебе твою комнату. А Руфал проводит тебя к ужину.
— С удовольствием, — сказал призрак. — Я люблю знакомиться с новыми людьми.
Я пошла за Алисой, чувствуя на себе взгляд Руфала. Шашлык шёл рядом, настороженно поглядывая на призрака, но не рычал. Он чувствовал, что тот не опасен. Он просто нюхал воздух, пытаясь понять, что это за существо, которое пахнет старым деревом и тишиной.
--
Моя комната была на втором этаже. Большая, светлая, с балкончиком, который выходил на озеро. Кровать была застелена свежим бельём, на столе стояла ваза с цветами — полевыми, с тонким сладким запахом. Всё было чистым и уютным.
Я стояла у окна и смотрела на озеро. Вода была тёмной и спокойной, отражая серое небо. Где-то на другом берегу виднелся лес.
— Здесь хорошо, — сказала я.
— Рада, что тебе нравится, — сказала Алиса. — Располагайся. Если что-то понадобится — скажи Руфалу. Он всегда рядом.
Она вышла. Я стояла на балконе и смотрела на озеро. Шашлык устроился рядом, положив голову на перила.
— Вот мы и здесь, — сказала я ему. — Каникулы. Никаких трупов, никаких экзаменов. Только озеро, солнце и призрак дедушки.
Шашлык лизнул мою руку. Я улыбнулась.
--
Я провела остаток дня, гуляя по саду. Руфал парил рядом и рассказывал мне о семье Алисы — о том, как они стали некромантами, как жили, как умирали. Он говорил обо всём так, будто это была самая обычная вещь в мире.
— Мы — старый род, — говорил он. — Мы всегда умели говорить с мёртвыми. И иногда мёртвые говорят с нами. Это не страшно. Это просто жизнь. Другая жизнь.
Я слушала его и думала о том, как странно устроен мир. Когда-то я боялась мёртвых тел. А теперь я разговаривала с призраком и чувствовала себя почти нормально.
— А ты не боишься? — спросила я. — Остаться здесь, среди живых?
— Я уже привык, — сказал Руфал. — За двести лет ко всему привыкаешь. Иногда я даже скучаю по тем, кто уже ушёл. Но я всё ещё здесь. И это не так плохо, как кажется.
Он замолчал, глядя на озеро. Его прозрачное лицо стало задумчивым.
— Когда я был живым, — сказал он тихо, — я тоже любил сидеть здесь. Смотрел на воду и думал о том, что будет дальше. Тогда я не знал, что однажды буду смотреть на это озеро как призрак. Но знаешь, это не так уж плохо. Видеть, как растут дети, как меняется мир, как озеро всё так же отражает небо. Это даёт покой.
Я смотрела на него. В его глазах не было страха. Только покой.
— Я надеюсь, что когда-нибудь я буду такой же спокойной, — сказала я.
— Ты будешь, — сказал он. — Главное — не бояться.
--
Вечером я спустилась к ужину. Алиса, её родители и Руфал сидели за большим столом. Призрак, конечно, не ел — он просто парил рядом и наблюдал.
— Форма свободная, — сказала Алиса, когда я вошла. — Ты не в Академии.
Я улыбнулась. Я чувствовала себя почти как дома.
За ужином мы говорили об учёбе, о планах, о том, что будет дальше. Родители Алисы оказались такими же спокойными, как и она сама. Они не задавали лишних вопросов и не пытались казаться важными. Просто жили.
— Ты хорошо сдала экзамены? — спросил отец Алисы.
— Да, — сказала я. — Все.
— Молодец, — сказал он. — Это нелёгкое дело — учиться на некроманта. Но если ты справилась с теорией, значит, ты справишься и с практикой.
Я кивнула. Мне хотелось верить, что он прав.
После ужина я вышла на балкон. Озеро было тёмным и тихим. Шашлык сидел рядом и смотрел на воду.
— Знаешь, — сказала я ему, — я впервые за долгое время чувствую себя спокойно.
Он лизнул мою руку.
Я смотрела на озеро, на тёмную воду, на отражения облаков, и думала о том, что будет дальше. Но в этот момент я не хотела думать о будущем. Я хотела просто быть здесь. В этом спокойном месте. С этим странным призраком. С этой тишиной, которая обнимала меня, как одеяло.
Я закрыла глаза и вдохнула свежий воздух.
Каникулы только начинались.