Сознание вернулось ударом. Без подготовки. Без предупреждения. Просто — бац! — и я снова существую.

И первое, что я осознала — холод.

Не утренняя прохлада. Не кондиционер в офисе. Ледяной, костный озноб, впивающийся в лопатки сквозь землю. Воздух обжигал горло, как на морозе, когда дышишь полной грудью.

— А-а-а... — вырвался чужой, хриплый стон.

Второе — боль. Острая, пульсирующая, огненная. Она вгрызалась в левое плечо, словно туда вбили раскалённый гвоздь. Каждое движение — новый взрыв агонии. Я зажмурилась, пытаясь понять, что происходит. Мысли путались, как провода в старом компьютере. Где я? Что случилось? Последнее, что помню — смешной кот, печенье, скользкий пол, удар...

«Я умерла?»

Запахи ворвались следом — навязчивые, чужие. Сырость и гнилые листья. Металлическая терпкость крови. И сладковатая вонь, от которой сводило желудок — испорченное мясо, смешанное с озоном после грозы.

Я сглотнула. Горло было сухим, будто я не пила несколько дней.

— Где... я? — прошептала я, и голос прозвучал сломанным, чужим.

А потом в голову ворвался хаос. Чужие мысли. Острые, как осколки стекла, они вонзались в сознание без спроса. Ярость, чистая и обжигающая. Магические термины, которые я не понимала. Чужой гнев. Чужое отчаяние. И главное — голос, который кричал о силе и величии, о мести и боли.

— А-а-а-а! — вырвалось из меня. — Заткнись! Пожалуйста, заткнись!

Внутренний шёпот стих, превратившись в фоновый гул — как радио, настроенное на мёртвую волну. Я заставила себя дышать. Глубоко. Медленно. Собраться.

Силы: я жива. Слабости: всё болит. Возможности: надо понять, где я. Угрозы: всё. Особенно эта адская боль в плече и голова, набитая чужим бредом.

--

Я осторожно открыла глаза.

Первое, что я увидела — небо. Лиловое. Насыщенное, глубокое, как спелая слива. Оно простиралось надо мной, пронизанное лучами странного света. Сквозь гигантские ветви пробивалось рассеянное, призрачное сияние.

Я перевела взгляд на ветви. Листья на них были синими — от тёмного индиго до яркого лазурного. Они шелестели странно — не привычным шумом, а шёпотом. Тысячи голосов на непонятном языке.

Небо лиловое. Листья синие.

— Окей... — прошептала я, чувствуя, как паника снова сжимает горло. — Галлюцинации. Побочка от удара головой об шкаф. Или печенька была с психоделиками.

Я попыталась пошевелиться — и зашипела от боли. Плечо всколыхнулось огнём.

— Чёрт! — выдохнула я, закусив губу.

Я повернула голову. Лежала на спине, на подстилке из сине-серого мха. Рядом — огромный валун, покрытый лишайниками, с трещинами, в которых поблескивали кристаллы, похожие на слюду.

А вокруг...

Деревья. Колоссальные. Стволы шириной с мой бывший офис уходили в лиловую высь, теряясь где-то на высоте небоскрёба. Корни, толщиной с мою новую руку, вздымались над землёй, образуя причудливые лабиринты.

«Лес Тенебрис...» — прошелестело в голове чужим, язвительным шёпотом. «Гнездо демонов... мой полигон...»

— Спасибо, Капитан Очевидность, — мысленно огрызнулась я. — Очень успокаивает.

--

Я попыталась поднять руку, чтобы прикоснуться к больному плечу.

Она была худой. До болезненности. Бледная кожа с синеватыми прожилками. Царапины и синяки на запястье. Ногти короткие, обломанные, но острые.

Она не была моей.

С трудом, превозмогая боль, я подняла эту руку перед лицом. Пальцы дрожали. Я повернула ладонь, потом тыльную сторону. Всё чужое.

Потом, как в страшном сне, я поднесла руку к лицу. Коснулась щеки — острая кость, мало жира. Провела по скуле — острый выступ. Дотронулась до губ — тонкие, сухие, потрескавшиеся.

Потом — до волос. Чёрные. Густые, спутанные, пахнущие дымом и чем-то горьким. Они рассыпались по плечам, касаясь худых ключиц.

Не мои волосы.

— Нет-нет-нет-нет... — забормотала я, чувствуя, как паника сжимает горло.

С усилием я приподнялась на локте — боль в плече заставила застонать. Посмотрела вниз.

На мне была какая-то чёрная порванная ткань — мантия или плащ. Под ней — тёмная грубая рубаха и штаны. И тело. Худое. Плоская грудь. Выступающие рёбра. Кожа обтягивала кости, как на старой измождённой модели.

— Где мои формы?! — истерично выдохнула я. — Где мои сто восемьдесят сантиметров комфорта?!

--

Я огляделась. Взгляд упал на небольшую лужу дождевой воды у корней ближайшего дерева-гиганта.

Я поползла к ней, волоча больную руку. Доползла. Заглянула.

В тёмной воде отразилось лицо. Не моё.

Бледное. Острые скулы и подбородок. Глаза — огромные, миндалевидные. Ярко-жёлтые. Как у совы. Или у змеи. В них застыл абсолютный ужас.

Волосы — чёрная спутанная грива. На щеке — грязная полоса. Из разбитой губы сочилась кровь.

— Это... не я, — прошептала я. Отражение зашевелило чужими губами. — Это Лира.

Имя всплыло из хаоса чужих воспоминаний. Лира Чёрный Шёпот. Некромантка. Преступница. Беглянка.

Тот самый винегрет из ярости, мании величия и отчаяния.

— Я... в теле злодейки, — выдохнула я, чувствуя, как мир начинает плыть. — Которую все хотят поймать и убить.

Обрывки дел Лиры всплывали, как мерзкие пузыри из болота. Оживление мёртвого крысолова. Попытка призвать демона. Кража артефактов. Слишком много. Слишком страшно.

Я отшатнулась от лужи, как от гадюки, и плюхнулась спиной на холодный мох. Лиловое небо кружилось надо мной, смешиваясь с синими листьями.

--

— Окей, Елена. Глубокий вдох. — Я прижала ладонь к груди. Чужой груди. Сердце колотилось как бешеное. — Ты менеджер по особым поручениям. Твой новый подопечный — ты сама. В теле психованной карлицы-некромантки. В лесу демонов. С дырой в плече. И с головой, похожей на помойку после вечеринки безумных магов.

Я зажмурилась, собирая волю.

— KPI на сегодня: не умереть. Не сойти с ума. Выбраться отсюда.

Я открыла глаза. Лиловое небо всё так же плыло надо мной, но теперь я смотрела на него не как жертва.

— Давай, Елена. Вставай.

Я попыталась встать. Опираясь на здоровую руку и валун, я медленно поднялась, держась за больное плечо. Голова закружилась. Я прислонилась к холодному камню, пытаясь отдышаться.

— Так... рана. Надо посмотреть.

Дрожащими пальцами я попыталась разорвать ткань у ворота. Больно! Но я смогла оттянуть мокрую от крови ткань.

Под ней зияла глубокая рана. Запёкшаяся кровь смешивалась со свежей, сочащейся из рваных краёв.

«Стрела... — вспомнилось чужим голосом. — Сопляк-стражник...»

— Великолепно, — прошептала я. — Не просто некромантка. Раненая некромантка-беглянка. Состав преступления — полный.

--

Вдруг из глубины леса донесся протяжный, леденящий душу вой. Он начался низко, почти утробно, а потом взмыл вверх, сорвавшись на короткий клокочущий клёкот. Синие листья дрогнули, и шёпот стал громче — встревоженный, предупреждающий.

Я замерла, прижавшись к валуну.

Демоны. Воспоминания Лиры услужливо подкинули образы: красные глаза во тьме, клыки, когти, шерсть, покрытая странными наростами.

— Окей. План А: «не умереть» — актуален как никогда, — прошептала я, чувствуя, как адреналин снова гонит кровь. — Надо двигаться.

Я сделала шаг от валуна.

И тут случилось. Моя нога, слабая от крови и шока, подвернулась на корневище. Я пошатнулась, инстинктивно выбросив руки вперёд.

И в этот момент, из чистой паники, из глубин чужого тела, что-то вырвалось.

Не звук. Тёмная липкая искра выплеснулась из ладони. Она ударила в огромный синий лист, валявшийся на земле.

Лист мгновенно почернел, сморщился и рассыпался в мелкую зловонную пыль. От него потянулся слабый дымок, пахнущий гарью и гнилью.

Я застыла, глядя на свою ладонь. Потом на кучку пепла.

А потом меня накрыло — неудержимым, истерическим смехом.

— А-а-а-а! Ха-ха-ха! — мой чужой голос звенел в тишине леса. — Я... я только что испортила лист? Магией смерти?! Ха-ха! Я менеджер! Я составляю маршруты для хомяков и тараканов! Я умерла от печеньки! Я не умею колдовать!

Я закричала, глядя в лиловое небо, в эти синие кроны, в этот чужой безумный мир:

— Я НЕ ЗЛАЯ! Я ПРОСТО ТУТ ПО ОШИБКЕ!

Мой крик, полный отчаяния, абсурда и искреннего ужаса, эхом разнёсся под гигантскими синими кронами Тенебриса.

В ответ из чащи донеслись жадные ответные вопли. Ближе. Гораздо ближе.

Красные точки зажглись во мраке между исполинскими стволами.

План А показался мне невероятно сложным проектом. С нулевым бюджетом. С безумным дедлайном. И с командой из одного деморализованного сотрудника в чужом теле.

Я развернулась и побежала.

Ветки хлестали по лицу. Корни цеплялись за ноги. Воздух обжигал лёгкие. Боль в плече пульсировала в такт шагам.

Не разбирая дороги. Не чувствуя холода.

Прочь от валуна. Прочь от пепла. Прочь от воя.

В глубь лиловых сумерек.

Потому что единственная альтернатива — лечь и умереть — была слишком скучной даже для такого идиотского финала.