Предрассветный туман ещё висел над замковым двором, когда рессорная карета Грегора подалась назад, оседая на правое колесо. Кузен стоял у подножек в отглаженном плаще, с удовольствием поправляя кожаные перчатки, и выглядел настолько свежим, словно провел ночь не в запущенном замке с мышами, а в лучшем номере городского отеля.

Маша спустилась по крыльцу с походной сумой через плечо. На лице не было и следа сна, но мысли работали чётко и холодно. Оставлять Грегора один на один с городскими юристами означало добровольно отдать ему все права на южный гай.

— Выезжаем раненько, — процедил Грегор с легким полупоклоном. — Маша, твоя ревностная опека над моим бедным кузеном начинает утомлять, но признаю: твоя настойчивость уберегает его от опрометчивых шагов.

— Уберегает его от тебя, — отрезала Маша, нагибаясь в салон кареты.

Рагнар уже сидел на мягком диванчике, натянув капюшон почти на самые глаза. Лицо его было серым от невысыпания и привычного страха перед выходом в свет, но в том, как он держал спину и как сурово сжимал челюсть, уже проглядывал хозяин имения, а не беглый затворник.

Дорога до Золотого Рога заняла чуть меньше времени, чем на старых лошадях — каретная четверка шла ровным, быстрым рысьим шагом. За окнами мелькали побитые засухой общинные поля, вереницы телег с лесом и низкие хутора. Грегор всю дорогу демонстративно молчал, изучая через стекло пейзажи и изредка делая пометки серебряным карандашом в маленькой записной книжке.

Ратушный архив располагался в отдельном трехэтажном крыле городского суда. Внутри пахло сургучом, прелой ветошью, давленым воском и кислым суконным перегаром. За высоким конторским столом, заваленным папками в свиной коже, восседал старший регистратор — высохший, словно пергамент, чиновник в роговых очках.

— Дворяне фон Штерн, — Грегор бесцеремонно выложил на верстак найденную под полом грамоту. — Требуется срочная сверка и подтверждение реестровой записи на южные каменоломни.

Регистратор не торопясь надел вторую пару очков, поднес бумагу к масляной лампе, поскреб ногтем свинцовую печать и долго листал тяжелый фолиант с латунными застежками.

— Грамота подлинная, — проскрипел чиновник, не поднимая головы. — Внесена в реестр сорокалетней давностью при вашем деде. Однако южный гай и камень с трехтысячного года находятся в залоговом владении барона фон Лейтена.

В канцелярии повисла тяжелая палуба. Грегор медленно подался вперед, сжав края суконного стола:

— Какое залоговое владение? Замок ничего не продавал!

— Вашим родителем была просрочена арендная недоимка за казенные прогоны, — сухо отчеканил регистратор. — Барон фон Лейтен выкупил долг через городской магистрат и оформил временно-бессрочное пользование. Хотите оспорить? С вас пятьдесят золотых солидов за судебную пошлину и открытие процессуального производства. Плюс внесение гарантийного депозита.

Маша быстро переглянулась с Рагнаром. Пятьдесят золотых — это стоимость полного капитального ремонта всего замкового комплекса с набором новой челяди и закупкой породистого скота. Для них эта сумма была абстрактной величиной из области фантастики.

— Пятьдесят золотых... — Грегор медленно отступил от конторки, и на его лице впервые за все дни проглянула искренняя фальшь. — Это грабеж. Но... у меня есть компаньоны в Торговой Гильдии. Если вы, Рагнар, передадите мне права требования на эти каменоломни, я закрою депозит из собственных резервов под скромный процент с выработки.

— Нет, — тихо, но отчетливо выговорил Рагнар.

— Что «нет»? — прошипел Грегор, оборачиваясь к кузену с откровенным раздражением. — Ты предпочитаешь сидеть на руинах без гроша в кармане, чем дать мне ввести туда артель?!

— Мы не продаем и не закладываем право требования, — вмешалась Маша, забирая грамоту с конторки писаря и убирая её обратно в суму. — Спасибо за консультацию, мастер. До свидания.

Они вышли на крыльцо ратуши под палящее полуденное солнце. Грегор тяжело дышал, нервно поправляя кружевной жабо.

— Вы идиоты, — процедил он сквозь зубы. — Оба. Вы упускаете единственный шанс реанимировать замок.

— Твой «шанс» пахнет кабалой, Грегор, — спокойно ответила Маша. — Мы вернемся и все спокойно обдумаем. Без суеты и без гильдейских барыг.

Дорога обратно прошла в гнетущем молчании. Грегор отвернулся к окну и за весь путь не произнес ни слова, лишь его пальцы нервно барабанили по суконной обивке двери.

Когда карета вкатилась во двор замка, Маша первой выскочила на землю. Ей требовалось срочно проверить одну деталь, о которой она думала всю дорогу обратно. По рассказам Греты, старый граф перед смертью прятал ценные бумаги не в одной нише, а делал дубликаты у замкового капеллана в архивном сундуке.

Оставив Грегора разбирать вещи в его комнатах, Маша и Рагнар спустились в холодный подвал под бывшей домовой церковью. Свеча в руках графа тускло освещала выкрошившийся кирпич и ржавые решетки древних оссуариев.

— О чем ты говорила в городе? — тихо спросил Рагнар, пока Маша обстукивала деревянные панели старого алтарного шкафа. — Какой другой вариант?

— Вот этот, — Маша с треском оторвала нижнюю гнилую планку шкафа. За ней, в небольшом свинцовом пенале, обернутом в промасленную ветошь, покоился еще один свиток. — Твой отец был должником, но он не был дураком. Он оставил прямой акт передачи прав собственности на замок и все прилегающие угодья лично тебе, без права отчуждения за долги. Эту бумагу он не успел подать в ратушу.

Рагнар развернул пергамент. На нем четко вырисовывалась сургучная печать с гербом и личная подпись прежнего графа.

— С этой бумагой фон Лейтен не сможет удержать каменоломни, даже если у него на руках все залоговые расписки, — выдохнул Рагнар. — Но если Грегор проведает...

В этот момент на верхней площадке лестницы послышались тяжелые, неторопливые шаги. Грегор спускался в подвал, придерживая полы плаща.

— Вы что-то нашли? — его голос прозвучал из темноты сочно и подозрительно.

Маша мгновенно сдвинула свинцовый пенал рукавом в щель между плитами и поворачиваясь к нему с самым усталым и недовольным видом, на который была способна:

— Нашли плесень и две пустые крысоловки. Тут нет никаких документов, Грегор. Твой дядя выгреб все дочиста.

Грегор остановился на последней ступени, пытливо всматриваясь в ее лицо при свете свечи. Маша смотрела на него прямо, не мигая и не меняя спокойного выражения прораба, принимающего бракованную партию кирпича.

— Жать, — наконец ровно изрек кузен, хотя в его синих глазах застыла ледяная недоверчивость. — Очень жаль. Значит, завтра мы возвращаемся к разговору о залоге через гильдию.

— Завтра мы укладываем лаги в главном зале, — отрезала Маша, проходя мимо него к лестнице. — А разговоры оставим на ужин.

Выйдя во двор, она тяжело перевела дух. Первая ложь была произнесена. Теперь надо было действовать быстро — пока Грегор не пронюхал про дубликат и не перекупил ратушного писаря.

Геннадий уже ждал ее у крыльца. Гусь подошел, вытянул шею и выдал тихое, удовлетворенное шипение, словно одобрял проведенную операцию по дезинформации противника.