Он начал двигаться. Сначала очень медленно, почти выходя до конца и плавно возвращаясь обратно. Каждое его движение заставляло меня задыхаться от новых, неизведанных ощущений. Стенки растягивались и сжимались, внутри порхали бабочки, а от трения о набухший клитор по телу бежали волны эйфории.

Темп нарастал. С каждым его толчком я всё больше теряла связь с реальностью. Салон внедорожника наполнился нашими тяжелыми вздохами и влажными, неприличными звуками скользящей плоти. Кожаные сиденья скрипели под нами, словно задавая ритм этому первобытному танцу.

Я обвила его узкую, мускулистую талию ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице. Я хотела прижаться еще теснее, забрать его в себя всего, до последней капли, насаживаясь на этот твердый, горячий ствол так глубоко, как только позволяло мое неопытное тело.

Женя глухо зарычал, почувствовав мой призыв. Он подался вперед, освобождая руки, и его широкие, горячие ладони по-хозяйски легли на мою грудь. Он сжал их, сминая нежную плоть, грубо, но так чертовски приятно, а затем его пальцы нашли затвердевшие, торчащие пиками сосочки. Он начал крутить их, слегка оттягивая.

— Боже… Жень… — сорвалось с моих губ.

Этот двойной удар по моим чувствам оказался слишком сильным. Внизу он толчками растягивал мою узкую киску, проникая до самого дна, а сверху его пальцы безжалостно, но так сладко терзали грудь. Глаза закатились от слепящего, неконтролируемого удовольствия. Я просто плавилась под ним, извиваясь от каждой волны жара, которая расходилась от низа ко всем нервным окончаниям.

Но как только я начала улавливать его идеальный, загоняющий меня в эйфорию ритм, Женя вдруг остановился. Он обхватил мои бедра и одним плавным, но уверенным движением вытащил из меня свой член.

— Переворачивайся, принцесса, — скомандовал он, похлопав меня по бедру.

Я не успела ничего сообразить, как его сильные руки уже ловко перевернули меня на живот.

— На коленки. Давай.

Я послушно встала на четвереньки. Кожа сидений приятно холодила мои разгоряченные колени и ладони. Попа была высоко задрана, открытая его голодному взгляду.

В этой позе я почувствовала себя невероятно уязвимой. Не видя его глаз, не имея возможности прочитать его эмоции, я смутилась. Сердце колотилось как бешеное. А затем я почувствовала то, от чего мои щеки залились пунцовым румянцем.

Обе ладони Жени легли на мою попку. Его большие пальцы властно, с каким-то первобытным любопытством раздвинули мои мягонькие полушария. Я застонала, чувствуя, как прохладный воздух коснулся моей воспаленной, истекающей соками киски, и… той самой маленькой дырочки чуть выше, которую я сейчас совершенно не хотела выставлять напоказ. Мне казалось, это слишком интимно, слишком грязно. Горело всё лицо. Я попыталась сжать бедра, но Женя не позволил.

— Какая же красота… — выдохнул он позади меня. Голос звучал низко, пропитанный чистой, незамутненной похотью. — Всё такое розовое, мокрое… ждущее меня.

И прежде чем я успела хоть что-то пискнуть от смущения, раздался звонкий хлопок.

Его тяжелая ладонь обрушилась на мою попу. Я пронзительно вскрикнула, выгнув спину. Боль не была невыносимой, нет. Это был жаркий, резкий укус, который мгновенно разлился жжением по коже. Но этот дикий контраст горящей попы и ноющей, пульсирующей пустоты между ног словно сорвал в моей голове какой-то предохранитель. Уровень моего возбуждения подскочил до критической отметки. Я вдруг поняла, что хочу еще. Хочу, чтобы он взял меня прямо сейчас.

Еще один шлепок, уже по другой стороне, заставил меня судорожно вздохнуть и подать попку назад, умоляя его начать.

Женя склонился надо мной. Я кожей ощутила исходящий от него жар. Его грудь прижалась к моей спине, а горячее, сбитое дыхание обожгло мою шею.

— Как я и говорил, принцесса… — его губы коснулись моего уха, а голос превратился в зловещий, возбуждающий шепот. — Пощады не жди.

И в этот же миг он вогнал в меня свой член. Резко. Грубо. На всю длину.

— А-а-ах! — я закричала, впиваясь пальцами в кожу сиденья.

В этой позе всё ощущалось совершенно иначе. Он вошел так глубоко, как не входил в миссионерской. Толстый ствол, обтянутый скользким латексом, ударил по самой чувствительной точке внутри меня, заполняя настолько плотно, что казалось, он достает до самого желудка. Это было на грани между почти невыносимым растяжением и ослепительным, крышесносным кайфом.

Женя задал безжалостный темп. Он насаживал меня на член, тяжело шлепая своими бедрами по моей пылающей попке. Этот мокрый, чавкающий звук наших соударяющихся тел сводил с ума.

— Да… Жень… да! Глубже! — стонала я, окончательно потеряв всякий стыд.

Тело натянулось словно струна. Трение внутри было таким интенсивным, а шлепки и его грубая доминация так сильно били по мозгам, что я почувствовала, как волна оргазма начинает закручиваться где-то внизу. Я задыхалась от наслаждения, скуля и выгибаясь навстречу каждому его жесткому толчку.

Услышав мои отчаянные, высокие стоны, Женя вдруг запустил руку в мои волосы. Он потянул меня на себя, заставляя выгнуть шею и запрокинуть голову назад. Его лицо оказалось прямо над моим, и в ту же секунду его губы хищно, жадно накрыли мои.

Он целовал меня, переплетая наши языки, пока его бедра продолжали с силой вколачивать в меня твердый член. Вкус его слюны, глухие рыки прямо мне в рот, боль в натянутых волосах и разрывающее чувство внутри — всё это смешалось в безумный коктейль, и я поняла, что падаю в пропасть абсолютного наслаждения.

Внутри меня что-то натянулось до звенящего предела и вдруг лопнуло, рассыпаясь тысячами слепящих искр. Я закричала прямо в его жадные губы, когда невероятная, сносящая крышу волна оргазма накрыла меня с головой. Это было ни с чем не сравнимое, всепоглощающее чувство — мой первый, по-настоящему глубокий оргазм от того, как внутри меня пульсирует твердый мужской член.

Мои внутренние стенки начали судорожно, неконтролируемо сокращаться, плотно и горячо обхватывая его напряженный ствол. Эти дикие, жадные спазмы стали для Жени последней каплей. Почувствовав, как сильно я сжимаю его, он оторвался от моих губ с глухим, почти звериным рыком. Его пальцы еще крепче сжали мои волосы, запрокидывая мою голову, а бедра обрушили на изувеченную ласками киску серию самых яростных, глубоких и безжалостных толчков.

— Карина… блядь… да! — выдохнул он, вбивая член в меня до самого основания в последнем, сокрушительном рывке.

Он замер, тяжело прижавшись ко мне своим крупным, влажным от пота телом. Я каждой клеточкой чувствовала, как его член мощно пульсирует глубоко внутри меня, отдавая всё накопившееся напряжение. Нас обоих трясло.

Мое тело еще какое-то время подрагивало в затухающих, сладких спазмах. Женя выпустил мои волосы, его руки скользнули по моим плечам, и он мягко, оберегающе обнял меня, утыкаясь лицом куда-то в изгиб шеи. Его сбитое, горячее дыхание обжигало кожу, но у меня не осталось сил даже на то, чтобы подать голос или пошевелить хотя бы пальцем.

Мой мозг, перегруженный запредельной дозой удовольствия, болью, первобытной страстью и этим невероятным, истощающим кайфом, просто отказался функционировать дальше. Физическая и эмоциональная разрядка обрушились на меня пудовой гирей, превращая тело в абсолютную, расплавленную вату.

Я лишь успела почувствовать, как Женя осторожно, почти нежно целует меня, прежде чем перед глазами сгустилась теплая темнота. Не справившись с последствиями своего первого, такого дикого и всепоглощающего раза, я просто закрыла веки и, совершенно обессиленная, вырубилась прямо в его руках.