Он вновь поцеловал меня. Только в этот раз поцелуй был другим — властным, глубоким, отсекающим все пути к отступлению. Его язык по-хозяйски исследовал мой рот, сплетаясь с моим, пока его рука, до этого покоившаяся на моем колене, не начала свое медленное, сводящее с ума восхождение.

Горячая ладонь скользнула по обнаженной коже бедра, поднимаясь всё выше под подол моего легкого летнего платья. Я судорожно выдохнула ему в губы. Я безумно этого хотела, мечтала об этом, но в то же время где-то глубоко внутри ворочался липкий, сладкий страх. Это было по-взрослому. Это было по-настоящему.

Его пальцы уверенно миновали край кружевных трусиков. Женя безошибочно нашел то, что искал. Едва его пальчики коснулись влажной ткани там, где пульсировал самый центр моего желания, меня прошило током. Я не выдержала и громко, откровенно простонала, выгибаясь навстречу его руке.

Женя замер. Он медленно разорвал поцелуй, тяжело дыша. Его глаза, черные и бездонные в сгущающихся сумерках, смотрели на меня с пугающей проницательностью.

— Уже темнеет, — произнес он, не убирая руку, но и не двигая ею. — Нужно домой, Карина.

Я замотала головой, сдвигая бедра так, чтобы зажать его ладонь между своих ног.

— Я не хочу, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос дрожал от возбуждения. — Не сейчас.

Женя медленно, хищно улыбнулся. В этой улыбке было всё: торжество, голод и обещание того, что пощады не будет.

— Сама напросилась, принцесса, — прошептал он.

Его пальцы вдруг ловко подцепили края моих кружевных трусиков. Одно плавное, но настойчивое движение — и он стянул их вниз по моим ногам. Я чуть приподнялась, помогая ему, и через секунду тонкий лоскуток ткани оказался в его кармане. Охнув, я почувствовала, как вечерняя прохлада коснулась моей обнаженной, пульсирующей от влаги киски.

— Потом верну, — сказал он.

Он подхватил меня на руки, легко оторвав от теплого капота, и в два шага оказался у задней двери своего внедорожника. Щелчок ручки — и он буквально втолкнул меня на просторное кожаное сиденье, тут же забираясь следом и захлопывая за собой дверь.

Женя навис надо мной. Его руки мгновенно расправились с молнией на спине моего платья. Ткань скользнула вниз, обнажая грудь, едва прикрытую легким лифом. Женя даже не стал возиться с застежками — он просто сдвинул чашечки вниз, освобождая мои холмики.

— Боже, какие они красивые… — выдохнул он, очерчивая кончиками пальцев контуры моей груди.

Я выгнулась дугой, когда его горячие губы накрыли мой сосок. Он втянул его в рот, легонько покусывая и посасывая, а второй принялся разминать пальцами. Удовольствие было настолько острым, что перед глазами вспыхнули белые искры. Я никогда не испытывала ничего подобного. Его язык выписывал влажные круги по чувствительной коже, заставляя соски затвердеть до болезненной остроты. Я зарылась пальцами в его густые волосы, притягивая его ближе к своей груди, и стонала, совершенно забыв о стеснении.

— Жень… пожалуйста… — стонала я извиваясь на кожаном сиденье. Внизу живота всё туго стянулось, требуя разрядки, требуя того, чтобы он наконец заполнил ту пульсирующую пустоту.

Он оторвался от моей груди, тяжело дыша, и посмотрел на меня. Мое платье было скомкано на талии, грудь блестела от его слюны, а ноги были широко раздвинуты.

— Ты такая мокрая, девочка моя, — прошептал он, опуская ладонь между моих бедер.

Его пальцы раздвинули нежные лепестки. Я судорожно вдохнула, когда один палец медленно, проверяя, скользнул внутрь. Он почувствовал преграду. Почувствовал, какая я узкая. Женя замер, подняв на меня удивленный, а затем невероятно нежный и одновременно собственнический взгляд.

— Твой первый раз? — тихо спросил он.

Я лишь кивнула, не в силах говорить.

Женя наклонился и нежно, трепетно поцеловал меня в губы.

— Я буду осторожен. Обещаю, — прошептал он.

Он отстранился, чтобы освободиться от одежды. Я, затаив дыхание, смотрела, как он расстегивает ремень и стягивает джинсы вместе с бельем. Когда его член освободился, я сглотнула. Он был огромным, тяжелым, идеальной формы, пульсирующим от возбуждения. Страх снова скользнул по позвоночнику, но желание было сильнее.

Женя потянулся к бардачку между передними сиденьями и достал квадратный пакетик. Я завороженно наблюдала за каждым его движением: как он зубами надорвал фольгу, как достал тонкий латексный кружок и аккуратно, двумя пальцами развернул его по всей длине своего твердого члена.

Он вернулся ко мне, устраиваясь между моих раздвинутых ног. Его руки скользнули под мои колени, закидывая их себе на бедра, чтобы раскрыть меня максимально широко.

Горячая, гладкая в латексе головка коснулась моего входа. Я зажмурилась.

Женя навалился сверху. Он начал входить. Медленно. Миллиметр за миллиметром. Раздвигая нежные, не привыкшие к такому объему стенки.

— А-ах… — вырвалось у меня. Чувство распирания было колоссальным. Я инстинктивно напряглась.

— Тш-ш-ш, маленькая моя, расслабься, — шептал он мне прямо в губы, осыпая мое лицо поцелуями. — Смотри на меня. Дыши со мной.

Я послушалась. Открыла глаза и встретилась с его темным, полным заботы и страсти взглядом. Он чуть подался вперед. Острая, обжигающая боль пронзила низ, когда он разорвал мою невинность. Я вскрикнула и впилась ногтями в его плечи. Горячая слеза скользнула по щеке.

Женя мгновенно замер. Он вошел до конца, заполняя меня целиком, и остановился, давая моему телу время привыкнуть к его размеру. Он целовал губы, щеки, шептал какие-то невероятно ласковые слова о том, какая я красивая, смелая и как сильно он меня хочет.

Его вес, его жар, его пульсирующая плоть внутри меня — всё это создавало непередаваемое чувство единения. Я больше не была маленькой папиной дочкой. Я была женщиной. Его женщиной.

Постепенно боль начала утихать, растворяясь в горячей, тяжелой пульсации. Я почувствовала, как моя влага работает вместе с его смазкой, как мои мышцы расслабляются, обволакивая его. Я сама чуть двинула бедрами навстречу.

— Умница, — выдохнул он.