Это сообщение, пришедшее от Жени еще вчера вечером, перевернуло всё.
«Будь готова к семи. Надень самое красивое платье. Я везу тебя на ужин».
Я перечитывала эти три строчки, наверное, раз сто. С того самого момента, как экран телефона высветил его имя, я находилась в состоянии перманентного предвкушения. Всю ночь ворочалась, представляя себе нашу встречу, а сегодня с самого утра бродила по пустой квартире — папа уехал по делам на все выходные, — не в силах унять легкую дрожь в руках.
Никакой пошлости. Никаких намеков на то, что я должна надеть под платье или не надевать вовсе. В этих словах сквозила спокойная, уверенная забота мужчины, который просто хочет провести со мной вечер. Настоящее свидание.
Внутри все переворачивалось от возбуждения, смешанного с легкой паникой. До этого наши встречи были пропитаны адреналином, риском быть пойманными, страстью. Мы срывали друг с друга одежду, едва оказавшись наедине. А что теперь? Что, если за столиком ресторана, когда нам не нужно будет прятаться, повиснет неловкая пауза? Вдруг нам не о чем будет говорить, кроме секса?
Эти мысли преследовали меня все время, пока я собиралась. Но желание быть для него лучшей пересилило страх. Я выбрала платье из темно-изумрудного шелка. Спереди оно казалось довольно скромным — закрытое декольте, длинные рукава, — но спина была полностью открыта, а по левому бедру шел дерзкий, высокий разрез. К нему — черные туфли на тонкой шпильке. Волосы я оставила распущенными, сделав макияж с акцентом на глаза. Я хотела выглядеть взрослой. Как женщина, которую не стыдно вывести в свет.
Ровно в 18:55 монитор системы видеонаблюдения в прихожей мигнул, переключаясь на камеру у ворот. Я увидела, как к нашему высокому кованому забору плавно подъехал знакомый черный внедорожник.
Сердце забилось сильнее. Подхватив сумочку, я вышла из дома. Пересекла вымощенный плиткой двор и, щелкнув магнитным замком на калитке, вышла за территорию. Легкий вечерний ветерок приятно скользнул по обнаженной спине, остужая разгоряченную кожу.
Женя уже стоял у машины. И он выглядел… божественно. Сегодня на нем был безупречно скроенный темно-синий костюм, подчеркивающий ширину плеч, и белоснежная рубашка, расстегнутая всего на одну верхнюю пуговицу. Никакой небрежности, только дорогой лоск и статусность. В этом строгом образе было столько мужской силы.
Я ждала его фирменной нахальной ухмылки. Ждала, что его взгляд привычно скользнет по моей груди или бедрам с тем самым хищным прищуром. Но Женя смотрел иначе. В его темных глазах читалось искреннее, глубокое восхищение. Он не стал хватать меня за талию или отпускать пошлые шуточки. Вместо этого он шагнул навстречу, открыл передо мной пассажирскую дверь и негромко произнес.
— Ты выглядишь потрясающе, Карина. Просто невероятно.
От его низкого голоса и этого взгляда по спине побежали мурашки. Я смущенно улыбнулась, садясь в салон дорогого авто. Шаблон трещал по швам. Этот Женя — элегантный, сдержанный, внимательный — сводил меня с ума не меньше, чем тот, что жестко брал меня на рабочем столе.
Ресторан оказался за городом. Приглушенный свет, тихий джаз, столики, скрытые друг от друга тяжелыми портьерами или живыми растениями. Нас проводили в уединенную нишу. Женя помог мне сесть, слегка коснувшись открытой спины, и от этого мимолетного, почти невинного жеста внутри меня все сладко сжалось.
Он заказал бутылку дорогого красного вина и легкие закуски. И, к моему огромному удивлению, разговор потек легко и непринужденно. Женя расспрашивал об учебе, о моих планах, о том, чем я хочу заниматься дальше. Он слушал внимательно, не перебивал, задавал вопросы. Я поймала себя на мысли, что мне безумно комфортно. Страх того, что нам не о чем будет говорить, растворился без следа.
В какой-то момент, когда официант наполнил наши бокалы и скрылся, Женя крутанул ножку своего фужера и как бы невзначай спросил.
— Как вообще обстановка дома? Твой отец… не говорил о каких-нибудь переменах в жизни? Ну, знаешь, если бы он вдруг решил устроить свою личную жизнь, как бы ты к этому отнеслась?
Я немного удивилась вопросу, но ответила честно.
— Наверное, сначала было бы непривычно. Я же привыкла, что мы вдвоем. Но… он еще молод. Я бы хотела, чтобы он был счастлив. А почему ты спрашиваешь?
Женя усмехнулся, отпивая вино, и его взгляд стал чуть более цепким.
— Просто думаю о том, что мы все имеем право на счастье. Даже если со стороны это кажется чем-то неправильным или неожиданным.
Он отставил бокал и посмотрел мне прямо в глаза. Воздух между нами вдруг стал густым, тяжелым.
— Знаешь, — его голос стал ниже, бархатнее, — после того, что было в офисе, я думал, что успокоюсь. Но я ловлю себя на том, что думаю о тебе постоянно, Карина. На совещаниях, в машине, перед сном. Мне нравится твоя смелость. Мне нравится то, как ты на меня смотришь. Это уже давно не просто игра в секреты от твоего отца.
Мое сердце пропустило удар. Услышать такое от взрослого, успешного мужчины… Это было как наркотик. Я почувствовала, как по венам разливается пьянящее чувство собственной власти и женской силы. Я больше не была просто дочкой его друга, с которой можно позабавиться в тайне ото всех. Я была его наваждением.
И в этот момент во мне проснулась та самая дерзкая, порочная Карина, которую он сам же и выпустил на свободу. Почему бы не поиграть с ним?
Я мило улыбнулась, глядя ему в глаза.
— Правда? И о чем же именно ты думаешь перед сном, Женя? — невинно спросила я, взяв свой бокал с вином.
Одновременно с этим я чуть сдвинулась на стуле. Под столом, скрытая длинной белоснежной скатертью, я аккуратно скинула с правой ноги туфельку.
— О многом, — медленно ответил он, не подозревая о моих маневрах. — О том, как ты…
Он не договорил. Я почувствовала, как Женя замер, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Продолжая смотреть ему в глаза и едва заметно улыбаясь, я медленно повела ногой выше, подбираясь к колену.
— Продолжай, — промурлыкала я, поднося бокал к губам и делая медленный глоток. Темно-красное вино влажным блеском осело на моих губах. Я видела, как его взгляд на секунду упал на мой рот, а скулы напряглись.
Моя нога скользнула по внутренней стороне его бедра. Ткань его дорогих брюк была приятной на ощупь. Я чувствовала обжигающее тепло его тела. Женя сглотнул, его пальцы крепче сжали край стола.
— Карина, ты не представляешь, с кем играешь, — хрипло, почти шепотом произнес он, и в его голосе прозвучала темная, опасная нотка. — Напросишься на поражение.
Вместо того чтобы испугаться, я лишь шире улыбнулась. Меня заводил этот тон. Заводило то, как тяжело вздымалась его грудь под идеально выглаженной рубашкой. Я не стала убирать ногу. Наоборот, чуть надавила пальцами, чувствуя сквозь ткань брюк пульсирующую твердость и жар его тела.
— А кто сказал, что я боюсь проиграть? — невинно промурлыкала я, глядя ему прямо в глаза.
В следующий миг большая горячая ладонь Жени скользнула под стол и железной хваткой сжала мою лодыжку. Я тихо ахнула, едва не пролив вино. Женя не отпустил мою ногу. Он медленно провел пальцами по нежной коже моего подъема, посылая разряд тока к низу живота, и еще крепче прижал мою стопу к своему члену.
Он смотрел на меня так, словно был готов содрать это изумрудное платье прямо здесь, на белоснежной скатерти, плевав на других посетителей. В его глазах галантный джентльмен окончательно уступил место голодному хищнику.
— Счет, — резко бросил Женя, даже не повернув головы, когда в поле зрения появился наш официант.
Парень материализовался у столика мгновенно. Женя не стал дожидаться терминала для карты: он просто достал из внутреннего кармана пиджака несколько крупных купюр и бросил их в папку, с лихвой перекрывая стоимость ужина и чаевые.
Когда я встала, Женя оказался вплотную ко мне. Его рука легла мне на поясницу, но это уже не было легким касанием. Широкая ладонь скользнула по обнаженной спине ниже, смело забираясь под самый край шелка, туда, где заканчивался вырез платья. Его горячие пальцы нагло сжали мою попку, заявляя свои права прямо здесь, в полумраке зала. От этого властного, интимного жеста у меня сбилось дыхание, а по телу прокатилась горячая волна.
До машины мы шли в тишине. Воздух между нами искрил так, что казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух.
Как только дверь внедорожника за мной захлопнулась, Женя обошел капот, стремительно сел за руль и завел двигатель. Мотор послушно и мощно зарычал, разрезая тишину парковки.
— Куда мы? — выдохнула я, глядя на его напряженный профиль, хотя ответ уже сладко пульсировал в венах.
Женя сжал руль так, что побелели костяшки, бросил на меня короткий, потемневший от желания взгляд и вдавил педаль газа, выруливая на ночную трассу.
— Ко мне.
В салоне повис тяжелый, пропитанный адреналином полумрак, разрезаемый лишь тусклым светом приборной панели. Я смотрела на его жесткий профиль, чувствуя, как от предвкушения внизу уже начала мокнуть. Эта новая, опасная игра заводила меня до одури. Если он думает, что я буду послушно сидеть и ждать, пока он привезет меня в свою берлогу, то он сильно ошибается.
Я чуть подалась вперед, преодолевая разделяющее нас расстояние, и моя рука уверенно легла ему на ногу. Медленно, дразняще я провела ладонью вверх по бедру, пока не накрыла пальцами твёрдый, обжигающий даже через ткань брюк член. Женя со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы; мощный внедорожник едва заметно вильнул на пустой ночной трассе, а пальцы мужчины впились в оплетку руля с такой силой, что, казалось, сейчас оставят на ней вмятины.
Я чуть сжала ладонь, чувствуя, как его напряженная плоть дернулась под моими пальцами. Откинувшись на спинку сиденья, я ни на секунду не прекращала ритмично поглаживать его через ткань, и, поймав на себе его потемневший, почти звериный взгляд, хищно улыбнулась.
— Вот сейчас и посмотрим, Женя, — промурлыкала я бархатным шепотом. — Кто кого сегодня победит.