— Постой. — хватает меня за руку и останавливает, поворачиваюсь и смотрю в серые глаза прокурора. — Ольга…

— Хотите на завтра оставить указания, господин прокурор?

— Нет, хочу извинится.

— Так извиняйтесь, в чём дело? — снова сажусь ровно, моя рука всё ещё у него в плену.

— Прошу прощения за своё поведение, сегодня утром. Ты очень хорошая девушка, я ошибся.

— Прощаю. А в чём ошибся?

Взгляд Архангельского сканирует моё лицо, в нём мелькает что-то похожее на сожаление. Интересно о чём он может сожалеть?

— Да так, глупости. — прежде чем отпустить мою руку, поглаживает пальцем по запястью, от чего по руке проносятся мурашки. — Спокойно ночи, Оля.

— Спокойной ночи, Богдан. До завтра. — я наконец-то выхожу, закрываю дверь и иду к подъезду.

Машина продолжает стоять на том же месте, достаю ключи и прикладываю таблетку, замок пищит, и я открываю дверь и вдруг оборачиваюсь, прокурор смотрит на меня, поднимает руку, и я машу ему в ответ. А после скрываюсь в подъезде, и слышу, как машина срывается с места и уезжает. Что это вообще было?

Сердце в груди трепыхается как пойманная птичка в силках, прикладываю ладонь к груди, не знаю то ли успокоить его, то ли удержать в себе. Что-то внутри меня сдвигается, пока поднимаюсь на свой этаж, пытаюсь выбросить из головы последний взгляд мужчины. Словно он хотел сказать что-то другое, или спросить, а может…

А может я просто дура?

Открываю дверь в свою квартиру и вваливаюсь в узкий коридор, закрываюсь и сбрасываю туфли, сумку бросаю на банкетку, ключи на комод, в тарелочку и иду на кухню. Хочется воды, ледяной, чтобы зубы свело, чтобы заморозить любые мысли об этому мужчине. Он здесь временно, даже если, между нами, что-то разгорается, то дальше ничего не пойдёт. Нужно потушить эту искру, иначе мы или сгорим и станем пеплом или всё зайдёт гораздо дальше.

Бреду в комнату, и не раздеваясь падаю на диван, закрываю глаза и сразу же перед ними стоит он. Мы знакомы всего ничего, а он уже произвёл на меня неизгладимое впечатление. Почему правильный и твой мужчина встречается не вовремя? Через месяц или два он вернётся назад, в столицу и забудет обо мне, а я останусь здесь, варится в своей каше из работы и дома, семьи и подруг.

А чего бы я хотела на самом деле?

Смогла бы я всё оставить здесь и поехать за ним? И как это быть рядом с ним?

— Ну и мысли у тебя в голове, Оля! Кончай с этим, и выкинь из головы глупости! — говорю сама себе и поднимаюсь.

Иду в ванную, раздеваюсь бросая одежду в стирку и включаю воду, становясь по горячие струи воды. Вода бьёт по голове, по лицу и плечам, зажмуриваюсь и выталкиваю мужской образ из памяти. Не думать. Забыть.

Спать укладываюсь почти сразу, только посушив волосы, от усталости глаза закрываются уже на подлёте к подушке. Проваливаюсь в темноту, но и во сне он меня не оставляет в покое, стоит передо мной, а после вообще наглеет и целует. Просыпаюсь в три часа ночи, с ощущением поцелуя на губах, и бешено колотящимся сердцем. Что за ерунда? Я совсем не знаю этого человека!

Почему он у меня в голове? Встаю и плетусь на кухню, выпиваю воды, споласкиваю лицо и бреду снова в кровать, укладываюсь, вторая попытка заканчивается нормально. Сплю до утра, но теперь хотя бы без него.

Богдан.

Провожаю взглядом стройную фигурку девушки и сжимаю кулаки, чуть не напортачил. Со мной уже давно такого не было, чтобы девчонка дух вышибала до ступора. Мне тридцать пять, не пацан уже, взрослый мужик, а залип на молодую девочку, ей от силы двадцать два — двадцать три, разница больше десяти лет, а чуть не поцеловал её.

Одни зелёные глаза, что встретили меня сегодня в приёмной стоили моего спокойствия на пару месяцев. Нельзя тебе Архангельский, ты женатый мужик, у тебя жена в столице осталась. Но чувства не запереть на замок, как и реакцию организма. За десять лет, что я женат были у меня мимолётные связи, потому что последние лет пять стало нереально терпеть Ксюшу. Её постоянные истерики и претензии уже сидят в печёнках, её искусственное лицо и тело уже отталкивают, да и за последние пять лет, она никак не может забеременеть.

А мне бы хотелось взять на руки своего ребёнка, почувствовать себя отцом, мы ходили по врачам, что удивительно все говорили, что мы оба здоровы, перед отъездом я сдал последние анализы и результаты должны на днях прийти на электронную почту.

Последний месяц я всё чаще задумываюсь о том, чтобы развестись. Сохранять брак с Ксюшей становится все сложнее. Мне докладывают, что она пристрастилась к выпивке, пару раз сам лично вытаскивал её из ночных клубов с дурью в руках. А мне нужна кристально чистая репутация, я прокурор, моя жизнь прозрачна для людей. Сколько приходится прилагать усилий для того, чтобы замять все косяки жены, сколько денег стоили её выходки.

А её бесконечная ревность? Иногда хочется её придушить, но я гашу в себе эти чувства. И вот такая чистая девочка, как глоток свежего воздуха и чистой родниковой воды, а я как погибающий от жажды путник готов припасть к ней и пить её. Такие девушки теперь редкость в нашем мире, чистые и строптивые, с острым язычком, который так и хочется взять в рот.

Ольга скрывается в подъезде, и я уезжаю в отель, а мне бы хотелось пойти за ней. Хочется нормального женского тепла, ласки и любви. Уверен такая как она всё это дала бы любому нормальному мужику, который будет её любить.

Доезжаю до отеля, паркуюсь и пару минут сижу в машине, в темноте, смотря на огни отеля. После закрываю машину и иду внутрь, киваю консьержу и поднимаюсь в свой номер. Чемодан стоит ещё не разобранный, нужно позвонить на ресепшн, чтобы приготовили костюмы и рубашки, но это завтра, а пока достаю свежую и вешаю на плечики, чтобы разгладилась до утра. После душ, бокал виски и холодная кровать.

Мысли не дают уснуть, нужно что-то решать со своей жизнью, тихо и без сцен подготовить документы на развод и начать новую жизнь. За Ксюшей следят, чтобы не наделала глупостей и, если за это время она снова что-то выкинет, придётся действовать жёстко. Как же мне это всё надоело! Вокруг все давят и чего-то ждут, дома не чувствуешь себя нужным, нет тыла, когда тебя ждут, и хотят обнять и позаботиться, снять с плеч усталость и накормить горячим домашним ужином. Ксюша давно стала холодной и стервозной, требует только денег и развлечений, хотя понимает, что я не обычный человек, я прокурор и на мне огромная ответственность. Она думает, что я отмажу её от всех её косяков, хотя к тридцати уже должна была успокоится и думать о семье и о детях. Да, на фото она выглядит достойной женой прокурора, а за закрытыми дверями дома она становится неуправляемой стервой.

Мысли снова уходят в сторону, я когда думаю о другой девушке, даже на сердце становится легче. Что-то ты совсем расклеился Архангельский! Повело тебя от молодой девчонки.

Оля, Оленька, Ольга.

Само имя, как ласка и сама нежность. Хочется хоть чуть-чуть почувствовать себя мужиком, которого любят и ждут. В её глазах целый мир, в который хочется окунутся с головой и не выплывать.

Уверен, такая девушка никогда не предаст, как бы тяжело в жизни не было. А может плюнуть на всё и просто быть счастливым? Работа работой, я её люблю, и она никуда не денется, а вот жизнь может пройти мимо, и я даже не успею её поймать за хвост. Может это мой единственный шанс встретить достойную и замечательную женщину, с которой я буду счастлив?

Посмотрим, что получится.

А пока у меня расследование и поиск доказательств, и впереди большой судебный процесс, который может растянутся на несколько месяцев. Тяжесть дня и усталость наконец берут своё, и я засыпаю.

Утро наступает как-то быстро, светает рано, самый разгар лета, жаркого знойного и плавящего асфальт. А у меня перед взором стоит она и её улыбка и наш поцелуй, который чувствуется, как настоящий.

Поднимаюсь и иду в душ, смываю с себя зной ночи и бреюсь, заказываю завтрак в номер и пока пью горячий чёрный кофе, просматриваю документы, что прислали из Москвы. Нужно поторопится, иначе адвокаты Шеметова могут подкупить нужных свидетелей и придётся рыть ещё глубже.

В кабинет, что нам выделили добираюсь к девяти, мэрия уже гудит, как растревоженный улей, что совсем непривычно для обычного провинциального городка, затерянного среди лесов Сибири. В кабинетах хлопают двери, сотрудники бегают по коридорам, здание гудит. Дверь в приёмную распахнута и оттуда доносится шум многих голосов, подхожу ближе чуть притормаживая перед входом.

Внутри человек десять, в основном женщины и пара мужчин, в возрасте. Ольга стоит перед дверями кабинета, сжимая в тонких руках папку и похоже сдерживает всю эту толпу, готовую ворваться в кабинет.

— Прошу вас освободить кабинет и обратится в местную прокуратуру со всеми вопросами! Иначе мне придётся вызвать полицию и всех вывести под руки!

Степан стоял у барной стойки у бассейна. Рядом с ним — та самая стройная брюнетка. Она смеялась, откидывая длинные тёмные волосы, а он наклонялся к ней ближе и что-то говорил на ухо. Его рука едва заметно коснулась ее талии.

Мир вокруг остановился. Я стояла в тени пальмы, невидимая для них, и чувствовала, как внутри все рушится. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно на весь отель. Мой Степан улыбался ей так, как давно уже не улыбался мне.

Я сделала шаг назад, не в силах отвести взгляд. В этот момент он повернул голову и увидел меня.

На его лице мелькнуло удивление, которое он мгновенно сменил на привычную теплую улыбку.

— Влада! Вот ты где. Иди к нам, я как раз познакомился с интересным человеком…