Остаток дня проходит в разборе бумаг из архива, и я постепенно вникаю в смысл дела, ради которого сюда приехал прокурор. А ведь они могли запросить документы и им бы их прислали курьером в столицу. Но, прокурор предпочёл все сделать на месте. За это время я уже два раза заказывала пиццу и кофе, и теперь весь стол был завален не только папками, бумагами, но и коробками из-под пиццы и пустыми стаканчиками из-под кофе.

Смотреть на все это было больно, ведь мне же и убирать, когда все они расползутся по своим номерам и будут отдыхать. За половину дня я устала так, как никогда не уставала даже на даче у бабушки, когда кверху попой копала картошку. Хотелось доползти до своей съёмной квартирки и рухнуть на диван. Но, кое-кто похоже совсем не собирался останавливаться и ложиться спать. Да и я не могла уйти раньше, чем прокурор покинет кабинет и мэрию. Мне от дядьки потом достанется на орехи, я же не зря пока сижу у него в секретарях, я жду место экономиста, через год Степанида Ивановна уходит на пенсию, и я займу её место.

Илья и Инга закапываются в бумаги с головой и я, наблюдая за ними понимаю, что это им на самом деле интересно. А смогла бы я так самозабвенно выискивать любые косвенные доказательства или прямые улики, чтобы обвинить человека в преступлении? Даже не знаю, что ответить на свой же вопрос.

Архангельский давно уже снял пиджак и закатал рукава рубашки, как и его помощник Макар. Инга задремала на диване, обложившись ворохом бумаг, Илья сидел за ноутбуком, а я… я сидела на стуле и пыталась сосредоточиться на разбегающихся перед глазами буквах и цифрах. Усталость навалилась на плечи как бетонная стена, шея буквально отваливалась, из пальцев выскальзывали листы и, мне кажется, у меня началась аллергия на эти бумаги и архивную пыль, глаза чесались и хотелось чихать.

— Может пора закругляться? — не выдержала я, — За окном уже далеко за полночь, и мне бы хотелось попасть в душ и в кровать, хотя бы часа на четыре.

Архангельский бросает взгляд на часы и в окно, за которым стояла непроглядная тьма, растёр шею рукой и повертел головой.

— Да, ты права Ольга. Что-то мы засиделись. Оставляем всё так, мэрия же под охраной? — обращается ко мнею

— Да, и кабинет тоже. — отвечаю и поднимаюсь, подхожу к уснувшей девушке и бужу, — Инга, поднимайтесь.

— А? Что? — девушка открывает сонные глаза, — Я, что уснула? Извините.

— Да. Собирайтесь, пора в гостиницу.

Практиканты уходят первыми за ними Макар, пожелав мне спокойной ночи, последними выходим мы, закрываю кабинет и ставлю отдельно на охрану, Архангельский идёт рядом, надевает пиджак и проверяет карманы. Придётся встать утром пораньше, чтобы убрать мусор из кабинета и вызвать уборщицу, чтобы вымыла пол при мне и протёрла пыль. А это означает, что для сна мне даётся ещё меньше времени и всё из-за этого прокурора!

Теперь ещё такси вызывать, потому что транспорт уже не ходит, а это дополнительные расходы для моего бюджета. И боюсь даже премия не компенсирует мне эти расходы. Выхожу на улицу и останавливаюсь на крыльце поёживаясь от свежего прохладного воздуха, поднимаю к небу голову и смотрю на звёзды, выдыхаю. Достаю телефон и открываю приложение такси, Архангельский спускается первым и идёт к своей машине, держа в руках ключи, пиликает сигнализация, а я вбиваю адрес куда мне ехать.

Машина Архангельского заводиться, приложение показывает, что такси подъедет через семь минут, может мне получить права и купить себе какую-нибудь машинку? А что вполне нормальное желание, зато я не буду зависеть ни от транспорта, ни от такси.

— Ты долго ещё там стоять будешь и медитировать? — раздаётся голос Архангельского, вырывая меня из мыслей.

— Я жду такси вообще-то. Можете ехать в гостиницу. — спорить с этим человеком абсолютно нет сил.

— Отменяй и садись в машину я подвезу тебя до дома.

— Не нужно, спасибо. — вежливо отказываюсь и отворачиваюсь от него.

— Упрямая девчонка! — хлопает дверь машины и вот уже передо мной стоит мужчина и вытаскивает из пальцев телефон, отменяя заказ. — Пошли. — вкладывает телефон и тянет за вторую руку за собой, заталкивая в машину. Я от шока молчу и не могу даже возмутиться, чтобы отшить этого хама по полной программе.

Очухиваюсь уже когда машина трогается с места, поворачиваюсь к нем и открываю рот.

— Вы что себе позволяете? Да вы сов…

— Говори адрес. — перебивает меня и бросает на меня озадаченный взгляд. — И не бойся, солдат ребёнка не обидит.

— Я не ребёнок! А вот вы напыщенный индюк! Кто вам позволил так себя вести?

— А что я должен был спокойно уехать и бросить тебя там одну в ожидании непонятного такси? Я мужик и не брошу девушку одну и тем более ночью, так что успокойся и говори адрес или мне позвонить мэру и спросить у него?

— Не нужно, — цежу сквозь зубы, — Центральная, 25.

Архангельский вбивает в навигатор адрес и молча разворачивает машину, чтобы отвезти меня домой. Откуда он такой? Другому было бы плевать на то, как будет добираться до дома секретарша, тем более временная. А этому есть какое-то дело до меня и мне это непривычно.

Мы едем в машине молча, Архангельский тянется к магнитоле и включает радио, салон заполняет какая-то попсовая музыка. Смотрю в боковое окно на проносящийся там город и проезжающие мимо машины и прогуливающихся по проспектам людей.

— Ты сегодня хорошо поработала. — спустя время, говорит прокурор и я в удивлении поворачиваюсь к нему. — Сразу поняла, что к чему, надеюсь мы быстро это дело раскрутим. Не хочется тянуть до бесконечности. Обвинение нужно выдвинуть уже через пару месяцев.

— Ну спасибо, всегда мечтала получить похвалу от такого человека как вы. — отвечаю с иронией.

Не знаю почему, но мне каждый раз хочется ему что-нибудь сказать особенно язвительное, может, потому что все на него смотрят как на высшее существо, а я вижу лишь обычного человека? Уставший, красивый по-мужски, той суровой красотой, не смазливой, как любят молодые девочки, а той силой, что от него веет, с таким хочется быть собой и на инстинктивном уровне знаешь, что он тебя защитит всегда. Понимаю, что шиплю на него стараясь защитить себя и своё сердце, которое может запасть на его заботу и обращение не как с глупой куклой, а как к красивой и умной женщине.

Но, да мне до женщины остался один маленький такой шаг — всего лишь лишиться девственности. Не нашёлся в моей жизни ещё тот, который смог бы разбудить моё тело и мою чувственность. А от Архангельского как раз веет тем самым самцом, которому хочется отдаться самой. Где-то на глубинных инстинктах чувствуется, что это мой мужчина. Я просто боюсь поддаться его обаянию и харизме, боюсь влюбиться так, что мне станет потом больно. Ему придётся уехать, а я… я останусь здесь.

— Не нужно иронизировать, Оля. Я серьёзно. — бросает на меня внимательный взгляд своих серых глаз. — Я повидал многих людей, кто старался только сделать вид, что работает, а сам, или спихивают на других. Ты не такая.

Я не отвечаю сразу, мы знакомы всего двенадцать часов, а у меня такое чувство, что я знала его уже давно, просто нам пришлось расстаться на какое-то время и вот сейчас мы встретились снова. Сердце в груди бьётся о грудную клетку, пальцы мелко подрагивают, и я сжимаю ими ремень, чтобы не выдать своего волнения.

— И как вы это поняли?

— Давай на ты, особенно когда мы одни? Я не такой старый, чтобы ты мне выкала. — он, что серьёзно?

— Я не знаю, это как-то неправильно.

— Всё правильно. Согласна?

— Хорошо, господин прокурор.

— Богдан. — с нажимом говорит.

— Хорошо, Богдан.

Надеюсь, это не приведёт к чему-то очень серьёзному, как хорошо, что мы уже почти приехали, ещё несколько минут я просто не выдержу рядом с ним. Хочется сбежать и остаться одной, прийти в себя и подумать обо всём. Архангельский поворачивает во двор моего дома и тормозит у подъезда, осматривает двор чуть сощурив глаза.

— Ты тут живёшь? — спрашивает с подозрением.

— Да. Я снимаю тут квартиру, недалеко от центра и мэрии, добираться удобно, а что ва…, тебя смущает? — исправляюсь, мне ещё не привычно называть его на «ты» и по имени.

— Мне кажется тут опасно.

— Нормально, у нас весь город такой. Меня тут все знают, как и я всех. Здесь вполне нормально. Спасибо, что подвёз, Богдан. До завтра. — отстёгиваю ремень и тянусь к двери.