Ольга.

Какой-то сумасшедший день! Не успела прийти в кабинет, в приёмную ввалилась куча людей и все что-то требуют и не понимают, что приезжий прокурор не будет заниматься их делами и вопросами! Как они не поймут, что он тут ради другого дела?

И часть этих людей я знаю, они периодически приходят в мэрию и жалуются друг на друга. Как он узнали, что именно к нам отправили московского прокурора?

— Илья Игоревич, Тамара Степановна, я вам уже третий раз повторяю вам нужно пойти в полицию или обратиться в нашу прокуратуру! Господин Архангельский здесь по своему делу, он ведёт расследование по делу и ему некогда заниматься вашими разборками!

Я уже полчаса держу оборону перед кабинетом, команда прокурора, и он сам пока не приехали, потому мне приходится стоять на страже и отбиваться от наглых горожан.

— Мы не уйдём, пока не увидим его и он сам не скажет, что ему наплевать на людей!

— Да как вы не поймёте, что он не уполномочен заниматься вашими разборками? Этим всем занимаются наши власти! Вам лучше уйти и не мешать.

— Нет, ты от нас так просто не избавишься, мы будем ждать здесь пока он не придёт!

Моё терпение сейчас лопнет, как воздушный шарик, кажется сейчас крышечка уже слетит с моего чайника и всем будет плохо! Сжимаю в руках пластиковую папку и понижаю голос до угрожающего, раз не понимают нормально.

— Прошу вас освободить кабинет и обратится в местную прокуратуру со всеми вопросами! Иначе мне придётся вызвать полицию и всех вывести под руки! — я почти рычу, и они наконец-то замолкают, изумлённо на меня смотря. — Все вон! Сейчас же! — вытягиваю руку и указываю на выход, — Даю вам три минуты и звоню в полицию.

Парочка дам пожилого возраста хватается за грудь, но мне эта игра уже знакома и не пройдёт. Тут за спинами появляется фигура Архангельского, который крутит в руках ключи и брелок от машины, на нём белая футболка поло и светлые хлопковые брюки. На лице солнцезащитные очки и сегодня он гладко выбрит, и запах его парфюма уже заполняет небольшую приёмную.

— Что тут происходит? — вся толпа резко оборачивается и смотрит на прокурора, который не спеша проходит сквозь толпу, как нож сквозь масло и становится рядом со мной.

Моё сердце начинает усиленно биться и ладони потеют, я ещё помню свой сон, и почему-то чувствую его губы на своих. Но, этого не может быть, мы с ним ни разу не целовались.

— Гарпия ты Олька! — бросает Тамара Степановна, — Совсем стала злюкой. Пойдёмте отсюда, тут все продажные и купленные. Нам не добиться правды нигде.

— Стоять! — раздаётся спокойный голос Архангельского. — Попрошу объяснится и извинится перед моей помощницей. — он кладёт ключи в карман и снимает очки, сканирую толпу суровым взглядом. — Это обвинение и вам предстоит на него ответить.

— Да как же… как так? Мы ничего не имели такого в виду. — пугается женщина, бледнеет, а после краснеет и кусает губы, — Пойдёмте бабоньки, видно же, что у них тут свои дела. — она бросает на нас презрительный взгляд и наверное, думает, что их слова могут остаться без ответа, тем более брошенные при свидетелях и записанные на камеру.

— Уважаемые граждане, вы пришли с претензиями, я их слушаю и пока не услышал извинений. И у меня вопрос кто вас пропустил в задние мэрии? И как вы проникли в кабинет? Вы понимаете, что нарушили закон?

— Они уже уходят Богдан Александрович, и больше не придут без причины, я передам охране, чтобы проверяли лучше посетителей. Такое здесь происходит периодически, они не понимают, что их вопросы должны решаться в другом месте. Идите, Тамара Степановна я вам уже несколько раз говорила, как вам нужно поступить. — делаю шаг и подхватив женщину под руку вывожу из кабинета, за нами следом идут остальные. И где она только успела их всех собрать? Раньше они приходила в сопровождении одной своей подруги или двух, а сегодня ещё привела, да и мужчин прихватила.

— Я-то пойду, Оленька, а вот тебе тут ещё жить и работать, справишься ли?

— Справлюсь, а вам лучше поступить так как я вам говорила в прошлый раз или вы хотите, чтобы вас привлекли к ответственности? Вам нужно обратиться к председателю вашего дачного товарищества или к юристу. И пожалуйста, больше не приходите сюда, вы только отвлекаете людей от работы.

— Я поняла, тебя. И если что-то случится будешь ты виновата!

— Точно не я, а вы если снова станете своевольничать. Ваши слова записаны на камеру, так что вам нужно быть осторожнее со словами. Прощайте.

— Ишь какая деловая стала! Камеры у неё тут! Пошли отсюда! Нечего тут делать. — ворча толпа уходит, а я тяжело выдыхаю, прислоняясь спиной к стене.

— А ты молодец, не растерялась, Ольга.

— Я уже привыкла, она тут каждый месяц с командой поддержки, всё пытается обвинить других в своих проблемах. Мэр от неё бегает как от чумы, приходится быть жёсткой. Но, сегодня я не ожидала, что она прорвётся, да ещё и с таким количеством людей. Нужно распорядится на вахте, чтобы больше её не пропускали внутрь.

— Я сам это сделаю, потому что, судя по всему, они не сильно-то слушают.

— Хорошо. — отлипаю от стены и иду к столу. — А, где ваша команда? Что-то задерживаются?

— Я их утром отправил на один адрес проверить кое-что. Скоро будут.

— Ладно, вам что-то нужно?

— Оля мы же договорились, на ты и по имени?

— Я не думаю, что нам стоит так себя вести на работе. Да и вообще… зачем это всё?

— А если я скажу, что ты мне нравишься? — резко поворачиваюсь, и едва не утыкаюсь ему носом в грудь. Он поднимает руку и касается щеки, убирая за ухо выпавший локон, а у меня мурашки бегут от его прикосновения.

— Вы… не можете так говорить.

— Почему?

— Это неправильно.

— Это, наоборот, правильно, — он стоит так близко, что слышу его дыхание и почти касаюсь своей грудью его. — Я вижу, что и я тебе нравлюсь, разве не так? Или я ошибся?

Я молчу, не находя слов, во мне столько неразобранных чувств, да ещё этот сон, после которого я сама не своя. Моё подсознание само намекает на симпатию, а может на что-то большее. Может он и есть тот самый — единственный, что может стать моей жизнью и будущим?

— Ну же девочка, ответь ты же тоже чувствуешь это? Нас тянет друг к другу, это не просто так. — продолжает он и его пальцы скользят по щеке, обводят губы, мои глаза распахиваются от происходящего со мной. Я зажмуриваюсь, может это всё сон? Или что-то нереальное? Я не понимаю своих чувств и того, что происходит, между нами.

А после происходит то, что переворачивает всю мою жизнь с ног на голову. Он склоняется и касается моих губ своими, его руки обхватывают мою талию и прижимают к нему. Язык нежно будто пробуя толкается в рот, напористо, захватывая в плен и не отпуская. В первые мгновения я теряюсь, цепляюсь пальцами за его футболку, не зная чего хочу — оттолкнуть или прижаться ещё крепче. Мы ведь знакомы всего сутки!

В голове туман, и пустота, только желание не останавливаться, и я робко отвечаю, сон всё ещё жив во мне, но это оказывается в миллион раз лучше и сносит все оставшиеся мысли в голове. Он первый разрывает поцелуй, и мы оба тяжело дышим, его лоб касается моего, что это было?

— Нужно остановится или я не ручаюсь за себя. — шепчет он, с силой отлепляясь от меня. — У нас ещё будет время. Вечером.

— Зачем ты это сделал? — касаюсь пальцами распухших после поцелуя губ и смотрю на мужчину. — Мы знакомы всего сутки…

— Для страсти хватит и нескольких минут.

— Страсти? — значит это всё, что он от меня хочет? В моём вопросе явно звучит разочарование. Неужели я не достойна большего? Любви, например?

— Прости, я не так выразился. Ты мне очень сильно нравишься, ты меня привлекаешь, как женщина. Я хочу тебя, Ольга.

— Я думаю нам не стоит начинать. Вы здесь по работе, как только вы закончите свои дела, мы расстанемся и больше никогда не встретимся. — внутри всё холодеет, лучше закончить это всё так и не начав.

— А если я заберу тебя с собой? Ты поедешь со мной в Москву? Станешь моей женщиной? Подумай, Оля. Там ты будешь со мной и у тебя будет больше шансов на лучшую жизнь. После этого дела меня ждёт повышение и мне рядом нужна достойная женщина, которая станет моей опорой и тылом. Та, что будет рядом, поддерживать и хранить дом.